Юридическая ошибка относительно преступности деяния

Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая

Существующие нормы Уголовного кодекса позволяют в достаточной степени квалифицировать совершённые преступные действия, определить степень виновности, избрать меру наказания. В то же время статистика показывает, что лица, совершающие преступления, во многих случаях, не в состоянии оценить фактическую меру ответственности, ошибаясь в характеристиках содеянного.

Многоканальная бесплатная горячая линияЮридические консультации по уголовному праву. Ежедневно с 9.00 до 21.00Москва и область: +7 (495) 662-44-36Санкт-Петербург: +7 (812) 449-43-40

Уголовно-правовое значение ошибки

Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая

Ошибка в уголовном праве – представляет собой неверную оценку лицом, совершающим противоправные действия, сопутствующих обстоятельств, которые их характеризуют и определяют степень опасности для общества, или их юридическое значение.

Специалисты, изучая теоретические основы уголовного права, в том числе и зарубежного, до настоящего времени не могут прийти к единому мнению об упорядочении видов ошибок.

[bold]Предлагаются различные варианты, их анонс представлен следующими оценками:[/bold]

  • действий по степени опасности для общества;
  • сопровождающим преступное деяние обстоятельствам;
  • факторам юриспруденции (правовые ошибки);
  • по предметности (юридической или фактической);
  • обстоятельств возникновения (извинительная или иная);
  • степени значения (существенная или нет);
  • социальной и психологической характеристике.

Интерес к определению и квалификационным подходам со стороны правового научного социума объясняется тем, что характеристики определённой ошибки могут существенно влиять на выяснение субъективности совершённых преступных действий.

Одновременно, положения статьи 5 УК РФ закрепили принцип, в соответствии с которым, лицо может преследоваться уголовным правом за действия (бездействие), содержащие опасность для общества или приведшие к опасным общественным последствиям, после установления признаков вины.

Оценке подлежит не только физические действия, но активность психологического характера и субъективное суждение об обстоятельствах преступления.Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая

Исходя из этого, сегодня принята за основу классификация не только разделяющая мнения большинства теоретиков права, но и практически применяемая – в зависимости от ошибочного мнения лица о трактовке признаков преступления. Она использует понятия юридической и фактической ошибки в уголовном праве.

Юридическая ошибка

Неправильная оценка лицом, совершившим преступные действия правовых последствий и их сущности, носит название – юридическая ошибка.

[bold]В правовой практике следующие виды ошибок такого характера подразделяются следующим образом:[/bold]

  1. Оценка уголовно-правового запрещения. Лицо, совершающие определённые действия неверно оценило их классификацию. Считало, что по нормам уголовного права они не подлежат наказанию, а по закону являются преступлением. Это не вписывается в схему обстоятельств, исключающих умышленную вину. Они не считаются непониманием общественной опасности производимых действий, служить оправданием уголовно-наказуемому деянию не могут.Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая
  2. Мнимое преступление. Кратко представляет собой неправильную оценку совершённых лицом действий, классифицируя их как преступление, но законом к таковым они не относятся. В таких случаях в действиях отсутствуют признаки опасности для общества, не усматривается преступность деяния, поэтому уголовное преследование исключается. Пример: не может считаться уголовно-наказуемым деянием «похищение» подлежащих утилизации и выброшенных покрышек от колёс машины из-за их длительного срока службы (отсутствует объект посягательств).
  3. Неверная оценка последствий юридического характера. Лицо, совершившее преступные действия, не смогло провести их правильную квалификацию, а именно: вид, срок наказания, объем материальной ответственности за деяние. Подобные ошибки не оказывают влияния на определение вины, а также предусмотренную законом ответственность.

Наличие ошибочных суждений, может в той или иной степени оказать влияние на квалификационные признаки совершённых преступных действий тем, что они являются субъективными объектом, определяющим волевые и мыслительные характеристики

Фактическая ошибка

К этой классификации ошибок относят неверную оценку лица действительного содержания признаков, представляющих предмет и объективную сторону преступных действий. Её разделяют на существенную и не являющуюся таковой.

При существенности ошибки (юридически значимых признаков преступления) происходит корректировка характера деяния и меры ответственности за произведённые действия.Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая

[bold]К таким ошибкам относят:[/bold]

  1. Ошибка в объекте посягательств. Объект в отношении которого нанесён ущерб, ошибочно признан виновником целью преступных действий, но фактически он отличен от являющегося мотивацией преступления. Например: преступник проник в аптечный магазин, чтобы украсть лекарства, содержащие наркотический компонент. Таблицей препаратов не располагал. Ошибся и фактически украл иной препарат. Квалифицируя данное преступление, учитывают, что оно было доведено до конца, а умысел свидетельствует о покушении на наркотические препараты. Таким образом, лицо подлежит уголовной ответственности именно за покушение на кражу лекарств, содержащих наркотики. При вскрытии данных ошибок квалификация проходит к каждому случаю индивидуально.
  2. Ошибочное определение личности пострадавшего. Предметом ошибки является причинение вреда лицу, не являющемуся определённой заранее жертвой преступления. Такая ошибка не вносит поправок в виновность и квалификационные качества преступления, если предполагаемая жертва не относится к разряду особенных признаков преступления. Например: несовместимые с жизнью повреждения получило частное лицо, а намерения предполагали совершить преступление в отношении государственного деятеля, с целью прекращения выполнения им полномочий.
  3. Выбор средства для преступного действия. Сутью ошибки представлено использования для преступления иного, чем запланированного способа или предмета его совершения. При уголовно-правовой квалификации учитывается, совершалось ли преступление «ничтожными средствами» (для убийства использовались молитвы, обряды) или заменён предмет преступления (кухонный нож на кинжал).Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая
  4. Причинно-следственная связь. Для квалификации преступления ничтожно осознание преступником связи между его действием (например, удар ножом человека) и наступление последствий (смерть потерпевшего). Ошибка может учитываться только при наличии психических расстройств у преступника, установленных определённых законном, путём.

В настоящее время уголовное законодательство страны не имеет разделов, закрепляющих определение и значащую роль ошибки.

Но обсуждение норм уголовного законодательства и работа по внесению поправок касается, в том числе возможности включения этих положений в будущем.

Примеры из практики

Практика производства дел по уголовно-наказуемым деяниям свидетельствует о том, что их квалификация производится с учётом совокупности обстоятельств, включая признаки ошибок, например:

  1. Разновидность ошибочного суждения об объекте преступления. Гражданин А даёт взятку руководителю частной компании (гражданин Б), предполагая, что она окажется в руках представителя власти (сотрудника государственных структур) – преступление будет классифицироваться как взятка должностному лицу по 291 статье УК.
  2. Гражданин С. украл у гражданина Ц. огнестрельное оружие, считая преступлением кражу. Но ошибочно не оценил ответственность за посягательства на общественную безопасность. Этот факт можно отнести к юридической ошибке и ответственность на него будет возложена по статье 226 УК.
  3. Гражданин И., пугая гражданина Ю., приставил к нему огнестрельное оружие, будучи уверенным, что оно без патронов. После нажатия на спусковую скобу был произведён выстрел, нанесший тяжёлое ранение. Это может означать, что ошибка оценки обстоятельств исключает умысел на убийства, а является следствием халатного отношения. Гражданин И. был привлечён к ответственности за вину по неосторожности.
  4. Граждане К. и Л. возвращались из кафе, где распивали спиртные напитки. По пути повздорили. Гр. К. нанёс Л. множественные ранения шилом в область головы и шеи. Уверенный в том, что он совершил убийство, для его сокрытия бросил Л. в озеро. Проведённая Экспертиза судебным врачом показа, что смерть Л. наступила от попадания воды в лёгкие. Гражданин К. осуждён за преднамеренное убийство. Налицо ошибка неправильного восприятия причин и последствий события.

Одной из задач судопроизводства по уголовным делам является гарантия законности принятых решений и соблюдение норм права.

Исключение проблемы выявления ошибки на любом этапе процессуальных действий позволяет принять своевременные меры к её устранению в виде изменения меры пресечения, прекращения производства уголовного дела, вынесение оправдательного приговора судом.

Юридическая и фактическая ошибки

Ошибка — это неверная оценка лицом, совершившим общественно опасное деяние, своего поведения, его результатов, иных фактических обстоятельств, неправильное представление лица о характере и степени общественной опасности совершенного деяния и его противоправности.

В юридической литературе ошибки классифицируются ошибок по различным критериям. По причинам возникновения их делят на извинительные (исключающие вину) и неизвинительные (не исключающие вину). По влиянию на квалификацию преступлений их делят на существенные, то есть изменяющие правовую оценку, и несущественные, которые не отражаются на квалификации преступления.

Но основная классификация проводится по предмету ошибки. По этому критерию все ошибки подразделяются на юридические (ошибки в законоположениях) и фактические (ошибки в фактических обстоятельствах).

Юридическая ошибка — это неправильное представление лица о преступности и наказуемости совершаемого деяния, его квалификации и пределах уголовной ответственности. Это определение позволяет выделить три разновидности юридической ошибки: ошибка в преступности деяния; ошибка в квалификации деяния; ошибка в наказуемости деяния.

При ошибке в преступности деяния возможны следующие варианты:

1) Лицо считает свое деяние общественно опасным и уголовно противоправным, а оно таким не является, поскольку не предусмотрено уголовным кодексом. Это так называемое «мнимое преступление».

Примером может быть ситуация, когда гражданин хранит у себя дома кортик и считает, что тем самым совершает преступление.

При «мнимом преступлении» лицо не подлежит уголовной ответственности, так как отсутствует уголовная противоправность.

2) Лицо не сознает уголовной противоправности деяния, предусмотренного уголовным кодексом, но сознает его общественную опасность. Так, кредитор самовольно с целью погашения долга забирает у соседа-должника корову и продает ее.

Он считает, что действует в рамках права, но понимает, что причиняет должнику Имущественный ущерб.

Поскольку для констатации умышленной вины достаточно наличия у лица сознания общественной опасности своего поведения, поскольку в данном случае наступает уголовная ответственность за умышленное преступление — самоуправство (ст.383 УК).

3) Лицо не сознает общественной опасности деяния, но знает о его уголовной противоправности.

Например, крестьянка продолжает выращивание масличного мака, зная, что родственница была осуждена за такое же деяние, так как считает, что выращивание мака для домашней выпечки не причинит вреда обществу.

Поскольку уголовная противоправность является юридическим выражением общественной опасности, поскольку ее осознание является достаточным для констатации умышленной вины и привлечения к уголовной ответственности (ст.329 УК).

4) Лицо не сознает ни общественной опасности деяния, ни его уголовной противоправности. Такая ситуация является исключительно редкой, но она возможна, когда законодатель внезапно включает в круг преступлений деяние, которое прежде не каралось и даже считалось общественно полезным. Например, те же посев и выращивание масличного мака.

Эта ошибка может быть извинительной и исключать уголовную ответственность, если лицо не сознавало уголовной противоправности деяния и не могло ее сознавать по уважительным причинам.

Такое возможно вследствие того, что были нарушены правила обнародования закона или иного нормативного акта, если лицо находилось в обстоятельствах, не позволяющих своевременно ознакомиться с законом (зарубежная командировка, незнание языка и т.п.).

Ошибка может быть и неизвинительной, если лицо не сознавало уголовной противоправности своего деяния, но должно было и могло ее сознавать (имелась возможность ознакомиться с законом, получить юридическую помощь). При названных условиях исключается умысел, но, если это предусмотрено законом, возможна ответственность за неосторожное преступление (правовая неосторожность).

Ошибка в квалификации может проявляться в различных заблуждениях лица относительно правовой оценки совершенного преступления: лицо считает, что деяние предусмотрено определенной нормой УК, а оно предусмотрено другой нормой; виновный полагает, что нарушил одну норму закона, а нарушил несколько норм; или наоборот, считает, что нарушил несколько статей УК, а нарушил только одну. Все эти варианты ошибок не влияют на решение вопроса об уголовной ответственности. Лицо будет привлечено к ответственности за то преступление, которое оно фактически совершило.

Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая

Аналогично решается вопрос и при ошибке в наказуемости деяния, когда лицо ошибалось относительно вида и размера грозящего ему наказания. Вид и размер наказания определяет суд в соответствии с законом, и мнение преступника на сей счет значения не имеет.

Фактическая ошибка — это неправильное представление лица о фактических обстоятельствах деяния и его последствий. Она имеет четыре разновидности: ошибка в объекте посягательства; ошибка в предмете преступления; ошибка в личности потерпевшего; ошибка в признаках объективной стороны преступления.

При ошибке в объекте виновный полагает, что своим деянием причиняет вред одному объекту уголовно-правовой охраны, а фактически причиняет вред иному объекту или нескольким объектам. Существует несколько разновидностей ошибки в объекте:

1) Ошибка, которая проявилась в посягательстве на однородный объект. Например, лицо намеревалось похитить государственное имущество, а совершило кражу частного имущества. Данный вид ошибки не отразится на квалификации деяния, поскольку отношения государственной и частной собственности охраняются уголовным законом одинаково.

2) Ошибка, при которой лицо причинило вред не тому объекту, в отношении которого намеревалось совершить посягательство.

Так, субъект намеревался совершить террористический акт путем посягательства на жизнь государственного деятеля с целью воспрепятствовать его политической деятельности, но по ошибке лишил жизни другого человека.

При подобной ошибке содеянное должно квалифицироваться с учетом направленности умысла как покушение на то преступление, которое виновный желал совершить, так как причинить вред намеченному объекту не удалось по причинам, не зависящим от воли виновного.

3) Ошибка, проявившаяся в том, что при посягательстве на один объект виновный причинил вред нескольким объектам.

Так, желая убить работника милиции с целью мести за исполнение им своих служебных обязанностей по охране общественного порядка, виновный подбрасывает ему в пищу яд, но в результате погибает не только работник милиции, но и его приятель, принявший угощение.

В подобной ситуации ответственность наступает за умышленное преступление в соответствии с направленностью умысла и за неосторожное причинение вреда. В нашем примере — по ст.362 и ст.144 УК.

4) Ошибка, при которой виновный намеревался совершить преступления в отношении нескольких объектов, но по причинам, не зависящим от его воли, причинил вред только одному объекту.

Например, лицо имело намерение путем поджога уничтожить имущество и документы государственного учреждения, но в результате пожара были уничтожены только документы.

Уголовная ответственность наступает с учетом направленности умысла за оконченное преступление относительно одного объекта (ст.377 УК) и за покушение на то преступление, которое не было завершено (ст.14, ч.2 ст.218 УК).

Ошибка в предмете посягательства имеет несколько видов: ошибка в предмете в пределах основного состава преступления; ошибка в размере предмета; посягательство на предмет, который отсутствует.

Ошибка в предмете в пределах основного состава преступления не отражается на квалификации. Так, вор, имея намерение выкрасть из хранилища телевизор, перепутал в темноте коробку и завладел электропечью.

Ошибка в размере предмета может быть двоякого рода: а) количественные характеристики предмета оказались большими, чем полагал виновный; б) эти характеристики оказались меньшими, чем считал преступник. Данная ошибка чаще всего встречается при хищениях.

В первом случае, когда лицо имело желание завладеть меньшим количеством имущества (определенный умысел), а изъяло больше намеченного и обнаружило это после окончания преступления, ответственность наступает за умышленное преступление в границах того размера, который охватывался умыслом виновного. Во втором случае, когда виновный желал похитить большое количество имущества, но по причинам, не зависящим от его воли, завладел меньшим количеством, ответственность наступает за покушение на причинение большего вреда с учетом направленности умысла.

Посягательство на предмет, который отсутствует — ошибка, имеющая в юридической литературе спорное название «посягательство на негодный объект».

Примером может быть ситуация, когда лицо совершает кражу со взломом сейфа и обнаруживает, что он пуст.

Виновный привлекается к уголовной ответственности за покушение на преступление с учетом направленности умысла: если субъект желал выкрасть имущество — ст.14 и ст.205 УК, если намеревался завладеть документами — ст.14 и ст.377 УК.

Ошибка в личности потерпевшего может проявляться в трех вариантах:

1) Лицо считает, что специальные признаки потерпевшего, предусмотренные законом в качестве квалифицирующих, имеются, а фактически их нет.

Например, виновный считал, что совершает убийство женщины, находящейся в состоянии беременности, а она не была беременной.

Содеянное квалифицируется как покушение на преступление с учетом направленности умысла. В данном случае — по ст.14 и п.3 ч.2 ст.139 УК.

2) Субъект уверен в том, что квалифицирующие признаки, характеризующие потерпевшего, отсутствуют, а в действительности они имеются.

Например, виновный склоняет потерпевшего к потреблению наркотических средств и уверен, что Потерпевший совершеннолетний, а тот не достиг восемнадцатилетнего возраста.

Ответственность наступает за оконченное преступление в пределах, охватываемых сознанием виновного, то есть по ч.1 ст.331, а не ч.2 этой статьи УК.

3) Преступник посягает на потерпевшего, который отсутствует. Например, лицо стреляет в спящего с целью его убийства, но выясняется, что пуля попала в труп, так как смерть наступила ранее от сердечной недостаточности. Квалификация содеянного в этой ситуации подобна квалификации при посягательстве на предмет, который отсутствует — как покушение на преступление с учетом направленности умысла.

Ошибки в признаках объективной стороны преступления включают следующие разновидности заблуждений: отклонение действия, ошибка в средствах, ошибка в развитии причинной связи, ошибка в факультативных признаках объективной стороны преступления.

1) Отклонение действия несколько напоминает ошибку в личности потерпевшего. Например, с целью защиты от нападения преступника гражданин стреляет в него из ружья, но заряд не попадает в нападающего, который пригнулся, и ранит женщину, внезапно появившуюся из-за дома. Отклонение действия исключает ответственность за умышленное причинение вреда.

2) Ошибка в средствах имеет несколько видов:

— когда ошибочно используется иное, но не менее пригодное средство совершения преступления (виновный с целью обезображивания лица потерпевшей ошибочно вместо серной кислоты воспользовался соляной. Такая ошибка не влияет на квалификацию преступления);

— для совершения преступления используется средство, сила которого ошибочно занижена. Так, лицо выстрелило в похитителя яблок, полагая, что патрон заряжен солью, а в действительности был заряд картечи. Подобная ошибка исключает ответственность за умышленное причинение более тяжкого вреда.

— виновный уверен, что использует средство пригодное для преступления, а оно не вызвало желаемого общественно опасного результата. Например, лицо с целью убийства подсыпает в пищу якобы яд, но он оказывается безвредным порошком. Уголовная ответственность наступает за покушение на преступление с учетом направленности умысла.

— лицо по причине крайнего невежества использует для причинения вреда очевидно непригодное средство, которое объективно неспособно вызвать общественно опасные последствия. Так, с целью вызвать смерть своего недруга лицо ставит в церкви свечу за упокой его души. В таких случаях уголовная ответственность исключается, поскольку имеет место простое обнаружение умысла.

3) При ошибке в развитии причинной связи лицо правильно сознает характер своего деяния и того последствия, которое желает причинить, но неверно оценивает промежуточные звенья процесса, связывающего деяние с ожидаемым последствием. Можно выделить следующие виды такой ошибки:

— лицо сознает общественно опасный характер своего деяния и предвидит преступные последствия, но ошибается относительно течения причинной связи и тех факторов, которые должны привести к наступлению результата.

Например, преступник наносит потерпевшему два удара молотком по голове (что вызвало смерть), и, не догадываясь об этом, вешает труп потерпевшего.

Поскольку при данной ошибке лицо правильно осознавало характер своих действий и предвидело наступление общественно опасных последствий, постольку ошибка не влияет на квалификацию преступления как умышленного. В этом случае имеет место так называемый общий умысел.

— ошибка в развитии причинной связи является существенной, когда результат, предвидимый лицом, не совпадает с последствиями, которые фактически наступили. Здесь возможны два варианта. При первом фактические последствия более тяжкие, чем предвидимые.

Эта ошибка исключает умысел в отношении наступивших последствий. Ответственность наступает за неосторожность, если лицо должно было и могло предвидеть фактически наступившие последствия. Ответственность исключается, если лицо не имело возможности предвидеть данные последствия.

При втором варианте последствия вообще не наступают или фактический результат менее тяжкий, чем предвидимый. Например, лицо выстрелило в левую часть груди потерпевшего, но пуля не пробила бронежилет, и тяжкие последствия не наступили.

Действия виновного следует квалифицировать как покушение на преступление с учетом направленности умысла.

4) Ошибка в факультативных признаках объективной стороны преступления (место, время, способ, обстановка) имеет две разновидности:

— когда лицо ошибается в факультативных признаках, которые для данного конкретного состава преступления являются обязательными, содеянное квалифицируется как оконченное преступление с учетом содержания умысла.

Так, виновный считает, что похищает имущество тайно, незаметно от окружающих, а в действительности за его поведением наблюдают свидетели. Ответственность наступает за тайное похищение чужого имущества — за кражу (ст.

205 УК).

— лицо ошибается в квалифицирующих признаках преступления. Здесь возможны два варианта. При первом виновный ошибочно полагает, что такие признаки имеются, а в действительности их нет.

Например, преступник считает, что дает жертве мучительно действующий яд, намереваясь причинить недругу перед смертью дополнительные страдания, но потерпевший умирает быстро, без страданий.

Ответственность должна наступать за покушение на преступление при квалифицирующих обстоятельствах (в данном случае — за покушение на убийство с особой жестокостью по ст.14 и п.6 ч.2 ст.139 УК).

При втором варианте, наоборот, лицо убеждено, что квалифицирующие признаки отсутствуют, а фактически они имеют место. Ответственность наступает за оконченное преступление без квалифицирующих обстоятельств с учетом содержания умысла.

Обобщая правила юридической оценки ошибок относительно фактических признаков объективной стороны преступления, можно выделить следующие две типичные ситуации: а) ошибочное представление об отсутствии юридически значимых признаков исключает ответственность за умышленное преступление; б) ошибочная убежденность в наличии таких признаков требует квалификации содеянного с учетом содержания и направленности умысла.

Литература

Волков Б.С. Проблема воли и уголовная ответственность. — Казань, 1965; Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. — М., 1972; Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. — Воронеж, 1974; Угрехелидзе М.Г.

Проблема неосторожной вины в уголовном праве. — Тбилиси, 1976; Дагель П.С. Неосторожность: уголовно-правовые и криминологические проблемы. — М., 1977; Волков Б.С. Мотивы преступлений. — Казань, 1982; Рарог А.И. Вина в советском уголовном праве. — Саратов, 1987; Якушин В.

А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. — Казань, 1988; Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения. — М., 1991; Якушин В.А., Назаров В.В. Ошибка в уголовном праве и ее влияние на пределы субъективного вменения. – Ульяновск, 1997; Якушин В.А.

Проблемы субъективного вменения в уголовном праве. – Тольятти, 1998.

Глава 8 Субъект преступления

Юридические и фактические ошибки и их уголовно-правовое значение

Совершение преступления лицом нередко сопровождается ошибочным представлением как о юридической сущности, так и последствиях содеянного. Данная ситуация в теории уголовного права связана с понятием юридических и фактических ошибок.

Юридическая ошибка состоит в неправильном представлении или заблуждении вида относительно уголовноправовой сущности содеянного и его правовых последствиях.

Выделяются следующие виды юридических ошибок:

  • 1) лицо, совершая деяние, полагает, что оно является преступлением, однако на самом деле содеянное им таковым не является, т.е. речь идет о мнимом преступлении. Например, К. совершил наезд на Л. и причинил ему легкий вред здоровью. Полагая, что он совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 264 УК РФ, он с места происшествия скрылся. Однако уголовная ответственность по ч. 1 ст. 264 УК РФ предусмотрена лишь при причинении потерпевшему тяжкого вреда здоровью, в связи с чем уголовная ответственность К. исключается. И поскольку уголовный Закон устанавливает ответственность только за преступление, то неприступное деяние, каковым и является мнимое преступление, такую ответственность исключает;
  • 2) лицо, совершая деяние, полагает, что оно не является преступлением, в то время как в действительности оно таковым является. При подобных видах ошибок незнание уголовного закона от уголовной ответственности не освобождает;
  • 3) лицо, совершая деяние, ошибается относительно юридических последствий содеянного, например, его квалификации, вида и размера наказания за него и т.п. Например, О., совершая кражу картофеля с дачного участка С., полагал, что его осудят условно, однако суд приговорил его к одному году лишения свободы. Ошибки подобного рода влияния на уголовную ответственность не оказывают, и виновные привлекаются к ответственности за фактически содеянное ими.

Фактическая ошибка состоит в неправильном представлении или заблуждении лица относительно фактических обстоятельств содеянного, т.е. его характере и последствиях.

Выделяются следующие виды фактических ошибок:

1) лицо, совершая деяние, ошибается относительно объекта посягательства, иными словами, посягая на один объект, фактически он причиняет вред другому.

Например, оскорбляет по ошибке вместо судьи технического работника суда. Ответственность за содеянное при ошибках подобного рода определяется направленностью умысла виновного, т.е.

его действия квалифицируются как покушение на совершение замышляемого им преступления.

В литературе некоторыми авторами в качестве самостоятельных видов фактических ошибок выделяются ошибки в личности и ошибки в предмете. В первом случае виновный по ошибке причиняет вред другому лицу. Например, принимая по ошибке Ж. за работника полиции Б., С. наносит побои Ж.

Некоторые авторы предлагают в подобных ситуациях квалифицировать содеянное виновным как покушение на нанесение побоев Б., исходя из направленности его умысла (по ч. 3 ст. 30 и ст. 116 УК РФ), и нанесение побоев Ж. (ст. 116 УК РФ).

Другие полагают, что в подобных случаях виновные должны нести ответственность только за покушение на преступление, совершить которое он намеревался;

2) лицо, совершая деяние, ошибается в оценке различных признаков объективной стороны, т.е. характера совершаемых действий либо бездействия, наступивших последствий и развития причинной связи.

При ошибках, касающихся оценки виновным характера совершаемых им действий либо бездействия, лицо, в одном случае, заблуждаясь, ошибочно считает свои действия либо бездействие преступными, в то время как таковыми они не являются. При ошибках подобного рода ответственность лица не исключается, поскольку у него имеется умысел на совершение преступления.

В других ситуациях лицо ошибочно считает свои действия (бездействие) правомерными, хотя на самом деле они являются общественно опасными. Например, тщетно добиваясь от К. возвращения долга, Л.

, встретив его в парке, насильно снял с него часы, стоимость которых соответствовала сумме долга.

Содеянное лицом в подобных случаях исключает уголовную ответственность за умышленное преступление, поскольку у него отсутствует умысел на его совершение.

Неправильное представление или заблуждение лица в оценке размера причиненного вреда определяется направленностью умысла виновного. Так, если виновный намеревался совершить хищение в крупном размере, а на самом деле похитил в значительном, то содеянное должно квалифицироваться как покушение (в нашем примере) на хищение в крупном размере (ч. 3 ст. 30 и и. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ).

Лицо может также ошибаться в самом характере причиненного вреда, например, в одном случае может наступить вред, которого виновный не предвидел, в другом же – он предвидит наступление определенного вреда, но по независящим от виновного обстоятельствам он не наступает.

В первом случае виновный должен привлекаться к уголовной ответственности за неосторожное причинение вреда, если таковая в статьях Особенной части УК РФ предусмотрена. Во втором же лицо несет ответственность за покушение на совершение деяния, охватываемого умыслом виновного.

Ошибка в развитии причинной связи состоит в неправильном представлении лицом причинной зависимости наступивших последствий от совершенных им действий либо бездействия. Оценка ошибок подобного рода может быть различной. Например, с целью совершения изнасилования Р., X. применил к ней насилие, от которого она потеряла сознание. Полагая, что Р. скончалась, X.

столкнул ее в воду. По заключению судебно-медицинской экспертизы смерть Р. наступила от утопления. Содеянное в подобных случаях должно квалифицироваться как покушение на совершение преступления (в нашем примере – на изнасилование – ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 131 УК РФ) и как преступление, совершенное по неосторожности (в нашем примере – за неосторожное лишение жизни ст.

109 УК РФ).

Если, совершая преступление, виновный осознавал и предвидел возможность наступления и больших последствий, чем намеревался причинить, то подобная ошибка в развитии причинной связи влияния на квалификацию не оказывает. Содеянное должно квалифицироваться исходя из наступивших последствий.

Отклонение в действии, когда в результате содеянного лицом последствия по независящим от пего обстоятельствам не наступают, оно подлежит ответственности за покушение на совершение замышляемого им преступления;

3) ошибка в квалифицирующих признаках преступления заключается в том, что лицо заблуждается относительно квалифицирующего обстоятельства, полагая, что оно совершает преступление без квалифицирующих обстоятельств, и фактически имеющиеся признаки не охватываются сознанием виновного.

В этих случаях, учитывая, что у лица нет психического отношения к квалифицирующим признакам, содеянное следует квалифицировать как оконченное преступление без квалифицирующих признаков, а потому его надо рассматривать как простой вид данного преступления (мнимое преступление с квалифицирующим признаком).

В теории уголовного права даются и иные классификации ошибок. Выделяют ошибки: извинительные и неизвинительные; существенные и несущественные; в плане и в выполнении плана виновного.

Юридическая и фактическая ошибка: виды, характеристика и уголовно-правовое значение

Существующие нормы Уголовного кодекса позволяют в достаточной степени квалифицировать совершённые преступные действия, определить степень виновности, избрать меру наказания. В то же время статистика показывает, что лица, совершающие преступления, во многих случаях, не в состоянии оценить фактическую меру ответственности, ошибаясь в характеристиках содеянного.

Многоканальная бесплатная горячая линия Юридические консультации по уголовному праву. Ежедневно с 9.00 до 21.00

  • Москва и область: +7 (495) 662-44-36
  • Санкт-Петербург: +7 (812) 449-43-40

Ошибка и ее уголовно-правовое значение

При совершении преступления лицо иногда заблуждается относительно фактических обстоятельств содеянного либо его правовой оценки.

Например, виновное лицо считает, что причиняет смерть Б., а в действительности лишает жизни А. Или оно убеждено, что его действия не могут привести к смерти потерпевшего, а они фактически приводят к такому результату.

Ошибочное представление не может не учитываться при квалификации действий виновного, когда ошибка касается факта, образующего элемент состава преступления.

При квалификации преступления всегда исходят из субъективного представления лица о содеянном, соотнося это представление с объективными обстоятельствами происшедшего.

Иначе говоря, и объективно совершаемое, и субъективно воспринимаемое одинаково важны при квалификации преступления.

Однако, когда субъективно воспринимаемое и объективно совершаемое не совпадают, предпочтение должно отдаваться субъективному.Вопрос об ошибке не находит разрешения в уголовном законодательстве Российской Федерации. Он так или иначе решается в уголовно-правовой литературе, а также при правоприменении.

  Уголовно исполнительная инспекция: ее задачи и полномочия

Весьма распространено, особенно в учебной литературе, деление ошибок на юридические и фактические. Подобная классификация имеет давнюю историю. Так, еще Н. С.

Таганцсв положил в основу деления предмет, относительно которого возникает заблуждение. Он различал ошибку, относящуюся к фактическим обстоятельствам, и ошибку, относящуюся к законоположениям.

В современной науке встречаются и иные классификации.

Например, П. С. Дагель классифицировал ошибки по предмету (юридическая и фактическая), по причинам возникновения (извинительная и неизвинительная), по своей значимости (существенная и несущественная), по степени оправданности (виновная и невиновная).

Классификация ошибок

Согласно установленному законодательству, принцип вины влечет за собой ответственность только за истинное представление лица о характере совершаемого им проступка и наступивших последствиях.

В статьях 25, 26 УК описаны пределы информационной нагрузки на интеллект преступника, он обязательно должен осознавать опасный характер подобного поведения, предвидеть наступление конкретных последствий, желать и сознательно допускать такие последствия, или относиться к ним безразлично.

Если человек не осознает всего вышеперечисленного, то его правовой статус может повлечь совершенно иное наказание. Человек будет признан психически нездоровым и неподсудным. Его отправляют на принудительное лечение.

Ошибка в уголовном праве это, как уже выше упоминалось, заблуждение, оно может быть юридическим или фактическим.

Юридическая ошибка в уголовном праве — это заблуждение субъекта приступного деяния в преступности или непреступности данного деяния, в его квалификации и мерах принудительного воздействия.

Фактическая ошибка в уголовном праве — это не отвечающее действительности представление лица о фактических обстоятельствах и последствиях своего деяния.

Уголовная ответственность лица, заблуждающегося относительно юридических свойств и последствий совершаемого им деяния, наступает в соответствии с оценкой этого деяния, не со стороны данного субъекта, а законодателем.

Иначе говоря, юридическая оплошность в уголовном праве обычно не влияет ни на форму вины, ни на саму квалификацию преступления. Фактическое заблуждение в уголовном праве, наоборот учитывает и форму вины, влияет на квалификацию преступления и на размер, вид наказания.

Субъективная ошибка

1.2 Уголовно-правовое значение ошибки

В современной теории уголовного права также предлагаются различные классификации ошибок: по общественной опасности деяния; обстоятельствам, являющимися элементами состава преступления; юридическим факторам (ошибки в праве); по предмету (юридическая и фактическая); причинам возникновения (извинительная и неизвинительная); значимости (существенная и несущественная); социально-психологической природе (виновная и невиновная). Очевидно, что изучение ошибок с точки зрения их классификационных признаков представляет значительный научный интерес, ведь характер ошибки может оказать влияние на установление субъективной стороны преступления. Однако в настоящее время общепринятой классификацией, имеющей не только теоретическое, но и практическое значение, признается классификация в зависимости от заблуждения лица относительно отдельных признаков преступления. В соответствии с этим различаются юридическая и фактическая ошибки.

https://www.youtube.com/watch?v=lnBGqq1R2x4u0026t=1457s

Юридическая ошибка (error juris) – это неправильное представление лица о преступности или непреступности совершенного им деяния, его квалификации, о виде и размере наказания, предусмотренного за данные деяния. Эту разновидность ошибки иногда называют ошибкой в противоправности деяния.7

Если лицо ошибочно полагает, что оно совершает преступление, в то время как в действительности законодатель эти действия к преступным не относит (мнимое преступление), оно не может быть привлечено к уголовной ответственности, поскольку в этом случае отсутствует уголовная противоправность (необходимый признак любого преступления).

И напротив, неправильное представление лица о непреступности деяний, в то время как они являются таковыми, не исключает возможности отвечать в уголовно-правовом порядке.

Неправильное представление о квалификации содеянного (юридической оценке), о виде и размере наказания, которое может быть назначено за совершенное преступление, также не влияет на решение вопроса об ответственности и виновности.

  Статья 142 УПК РФ. Явка с повинной (действующая редакция)

Фактическая ошибка (error facti) – это неправильное представление, заблуждение лица относительно фактических обстоятельств содеянного, его объективных признаков. В уголовном праве выделяют фактические ошибки, относящиеся к объекту, предмету, причинной связи, средствам, квалифицирующим обстоятельствам.8

Общее правило, относящееся к уголовно-правовому значению юридической ошибки в уголовном праве, сводится к тому, что уголовная ответственность лица, заблуждающегося относительно юридических свойств и юридических последствий совершаемого деяния, наступает в соответствии с оценкой этого деяния не субъектом, а законодателем.

Иначе говоря, такая ошибка обычно не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию преступления, ни на размер назначаемого наказания. Фактическая ошибка, наоборот, учитывает и форму вины и влияет на квалификацию преступления. Вопрос об ошибке тесно связан с принципом субъективного вменения (ч. 2 ст.

5 УК РФ) поскольку в содержание вины входят не только истинные, но и ошибочные представления лица о характере совершаемого им деяния и его социальном значении.

Уголовное законодательство Российской Федерации, как упоминалось выше, не содержит статей, определяющих понятие и значение ошибки. Однако при обсуждении проектов Уголовного Кодекса РФ предложения о включении в него данной статьи высказывались.

Наличие в Уголовном Кодексе статьи, регламентирующей условия освобождения от ответственности или смягчения ответственности при наличии ошибки, безусловно, является во всех случаях положительным моментом.

В уголовно-правовой литературе поэтому высказывались предложения о дополнении УК следующими статьями: ст.281 и 282 ̶ «Если лицо, совершая предусмотренное уголовным законом деяние, добросовестно заблуждалось в отношении его противоправности, оно не подлежит уголовной ответственности.

Заблуждение признается добросовестным, когда с учетом всех обстоятельств содеянного лицо не могло знать о его противоправности». Если лицо, совершая не предусмотренное уголовным законом деяние, ошибочно считает его противоправным, то оно не подлежит уголовной ответственности.

«Если лицо, совершая предусмотренное уголовным законом деяние, заблуждается в отношении конструктивных, ограничительных или квалифицирующих обстоятельств состава преступления, то вопрос об уголовной ответственности решается на основании и в пределах ошибочных намерений.

Если лицо, совершая предусмотренное законом деяние, заблуждается в отношении обстоятельств, отягчающих наказание, то вопрос об их вменении решается с учетом ошибочных намерений лица» (ст. 282 УК).

Если с формулировкой первой статьи можно полностью согласиться, то вторая статья требует дополнительных разъяснений признаков, оснований и пределов ошибочных намерений.

Наличие ошибки может весьма существенно повлиять на квалификацию совершенного деяния, так как она охватывается признаками субъективной стороны преступления, определяя характер и содержание интеллектуальных и волевых процессов.

  1. Между тем, законодательное закрепление понятия ошибки способствовало бы укреплению законности, облегчило бы правоприменительным органам применение уголовного закона и уменьшило бы довольно часто встречаемые на практике случаи объективного вменения.
  2. Глава 2. Разграничение видов субъективных ошибок (юридической и фактической)
  3. 2.1 Юридическая ошибка и особенности ее квалификации
  4. Юридическая ошибка ̶ это заблуждение лица относительно юридической характеристики совершенного им деяния и его правовых последствий.

Такая ошибка может быть связана с заблуждением лица относительно противоправности деяния, его правовой квалификации либо относительно вида и размера наказания. По общему правилу, юридическая ошибка не влияет на форму вины и уголовную ответственность.

Однако если заблуждение лица относительно противоправности совершенных им действий в данных конкретных обстоятельствах было извинительным, то такое заблуждение может исключить вину и уголовную ответственность.

В частности, это может быть связано с совершением таких деяний, противоправность которых не является очевидной, например, деяний в сфере экономической деятельности.

В отдельных случаях к лицу, совершившему под влиянием такой ошибки умышленное преступление, суд может применить правило о назначении более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление.

В тех случаях, когда, совершая деяние, лицо полагает, что оно общественно опасно и противоправно, а на самом деле таковым не является, имеет место мнимое преступление, существующее лишь в воображении лица, совершившего соответствующее деяние. Такое деяние не является общественно опасным и не влечет уголовной ответственности. 9

Юридическая ошибка ̶ это неправильная оценка виновным юридической сущности или юридических последствий совершаемого деяния, т.е. неправильное представление лица о преступности или неприступности совершенного им деяния и его последствий, юридической квалификации его действий или бездействия, о виде и размере наказания, которое может быть за них назначено.

Принято различать следующие виды юридической ошибки:

а) ошибочная оценка лицом совершаемого деяния как преступного, тогда как на самом деле закон не относит его к преступлениям («мнимое преступление»).

В подобных случаях деяние не причиняет и не может причинить вред общественным отношениям, охраняемым уголовным законом, оно не обладает свойствами общественной опасности и противоправности, поэтому не является объективным основанием уголовной ответственности и исключает ее субъективное основание. Например, «похищение» автомобильных покрышек, выброшенных из-за их износа, не является преступным из-за отсутствия объекта посягательства, поэтому в нем нет и вины в ее уголовно-правовом значении. Или же лицо считает, что управление транспортным средством в нетрезвом состоянии является уголовно наказуемым деянием. Однако уголовно-правовой запрет такого деяния отсутствует, и оно признается административным правонарушением.

  Статья 107 УК РФ.

Убийство, совершенное в состоянии аффекта

б) ошибка в наличии уголовно-правового запрета — неверная оценка лицом совершаемого им деяния как непреступного, уголовно не наказуемого, тогда как в действительности оно в соответствии с законом признается преступлением.

Ошибка подобного рода не исключает умышленной вины, поскольку незнание закона не равнозначно отсутствию осознания общественной опасности, и не может служить оправданием лица, совершившего деяние, запрещенное уголовным законом.

Так, некий гражданин К. долгое время занимался отловом бродячих собак. Приведя собаку домой, он сдирал с нее шкуру, когда животное было еще живым, изготавливая из этих шкур шапки и рукавицы, которые продавал на рынках. При привлечении к ответственности по ст.

245 УК за жестокое обращение с животными он заявил, что не знал об уголовно-правовом запрете таких действий и полагал, что совершает благое дело, избавляя город от бездомных животных. 10Гражданин К.

был привлечен к ответственности и осужден не за то, что он уничтожал бродячих животных, а за то, что применял при этом садистские методы и совершал это в присутствии своих малолетних детей, которых заставлял помогать ему. Таким образом, незнание закона не освободило К. от уголовной ответственности.

в) неправильное представление лица о юридических последствиях совершения преступления, о его квалификации, виде и размере наказания, которое может быть назначено за совершение этого деяния. Названные обстоятельства не входят в содержание умысла, они не являются обязательным предметом сознания, поэтому их ошибочная оценка не влияет на форму вины и не исключает уголовной ответственности. 11

Другой вид юридической ошибки может заключаться в неправильном представлении лица относительно квалификации содеянного: например, В., выдавая себя за законного наследника, попытался получить вклад, принадлежавший умершей, полагал, что таким образом он совершает хищение путем мошенничества.

Однако Пленум Верховного Суда указал, что его действия являются не хищением, а причинением имущественного ущерба путем обмана, предусмотренного ст. 165 УК РФ 1996 г. По этой статье и были переквалифицированы действия В.

В подобных случаях виновный привлекается к ответственности за то преступление, которое он фактически совершил.

Юридическая ошибка может касаться также вида и размера наказания за преступление, которое совершил виновный.

Так, лицо, изнасиловавшее малолетнюю, наказывается в соответствии с санкцией нормы, включающей данный квалифицирующий признак, даже если субъект ошибочно полагает, что его деяние наказывается в пределах, установленных санкцией той нормы, где описано изнасилование без отягчающих обстоятельств. Такая ошибка не влияет на ответственность, так как вид и размер наказания находятся за пределами субъективной стороны.

Таким образом, юридическая ошибка лица, совершившего преступление, не влияет ни на квалификацию, ни на размер и вид определяемого судом наказания, так как ответственность наступает вне зависимости от мнения виновного, в соответствии с оценкой этого деяния не самим субъектом, а законодателем. Иначе говоря, такая ошибка обычно не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию преступления, ни на размер назначаемого наказания.

2.2 Фактическая ошибка и особенности ее квалификации

Понятие, виды и значение ошибки в уголовном праве

НЕГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«БАЙКАЛЬСКИЙ ЭКОНОМИКО-ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ»

ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

КАФЕДРА УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ ДИСЦИПЛИН

ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА

ПОНЯТИЕ, ВИДЫ И ЗНАЧЕНИЕ ОШИБКИ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

Выполнила:

Ерилова Елена Геннадьевна

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОШИБКИ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

1.1 Становление и развитие научных взглядов на проблему ошибки в науке уголовного права

1.2 Понятие ошибок в российском уголовном праве и их классификация

ГЛАВА II. ЮРИДИЧЕСКАЯ ОШИБКА: ВИДЫ И ВЛИЯНИЕ НА УГОЛОВНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

.1 Юридическая ошибка относительно преступности деяния

.2 Юридическая ошибка относительно квалификации деяния и возможного наказания

ГЛАВА III. ФАКТИЧЕСКАЯ ОШИБКА: ВИДЫ, УГОЛОВНО-ПРАВОВОЕ ЗНАЧЕНИЕ, ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ

.1 Фактическая ошибка в объекте преступления

.2 Фактическая ошибка в признаках объективной стороны состава преступления

.3 Фактическая ошибка в квалифицирующих признаках состава преступления

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ ИНФОРМАЦИИ

ошибка преступность наказание деяние

ВВЕДЕНИЕ

Уголовное право как совокупность юридических норм, устанавливающих преступность и наказуемость деяний, является нормативной базой для борьбы с преступлениями. Несомненно, что успешное решение этой проблемы зависит от правильного применения уголовно-правовых норм на основании серьезного исследования и оценки всех признаков совершенного лицом преступного деяния.

В соответствии с ч. 1 ст. 49 Конституции Российской Федерации [1, С.17] «каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда». Часть 1 ст. 5 Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 г. [2] (далее по тексту — УК РФ) устанавливает уголовную ответственность лица только за те деяния и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Это означает, что уголовная ответственность за невиновное (случайное) причинение вреда не допускается.

В каждом совершенном преступлении вина носит индивидуальный характер, позволяя исследовать особенности психического отношения лица к совершенному общественно опасному деянию и вредным последствиям. В этой связи важное значение приобретает исследование вопроса об уголовно-правовой ошибке, когда лицо неверно оценивает юридические или фактические обстоятельства совершенного деяния. Ошибка лица при совершении им преступления влияет на содержание, форму, степень и объем вины. В силу этого она определяет границы субъективного вменения при рассмотрении каждого уголовною дела, она определяет квалификацию содеянного, применение многих институтов уголовного права, пределы уголовной ответственности и наказания.

В УК РФ специальных норм, посвященных уголовно-правовым ошибкам, не содержится. Отсутствие четкого и непротиворечивого определения понятия ошибки и специальных норм об ошибках вызывает в правоприменительной деятельности серьезные трудности при квалификации деяния лица в условиях совершения ошибки. Множество различных, подчас диаметрально противоположных, мнений среди специалистов относительно уголовно-правовой характеристики деяния лица, совершенного в условиях ошибки, влекут его неверную юридическую оценку, что не может не сказаться на уголовной ответственности в целом.

Вышесказанное подтверждает актуальность темы, необходимость ее специального изучения и разработки на этой основе теоретических положений и практических рекомендаций для правоохранительных органов. Раскрытие содержания ошибки, ее причин и истоков должно также способствовать дальнейшему укреплению законности и правопорядка, усилению охраны интересов личности.

Целью настоящего исследования является комплексное исследование института ошибки субъекта в современном уголовном праве и разработка предложений по совершенствованию законодательства, направленных на нормативное закрепление правил квалификации деяния, совершенного в условиях ошибки.

Содержание указанной цели предопределяет следующие задачи исследования:

) проследить историю становления и развития научных взглядов на проблему ошибки в уголовном праве;

) раскрыть понятие ошибки в российском уголовном праве;

) провести сравнительный анализ доктринальных взглядов по проблеме классификации ошибок в уголовном праве;

) выявить характерные признаки юридической ошибки, построить видовую классификацию и показать ее влияние на уголовную ответственность;

5) сформулировать понятие фактической ошибки и построить видовую классификацию;

) проанализировать спорные вопросы квалификации деяний, совершенных в условиях фактической ошибки лица;

7) разработать предложения, направленные на нормативное закрепление правил квалификации деяния, совершенного в условиях ошибки.

Теоретическую основу выпускной квалификационной работы составили труды отечественных ученых в области уголовного права. В частности, были изучены работы З. Г. Алиева, Т. И. Безруковой, С. В. Бородина, Ф. Г. Гилязева, П. С. Дагеля, В. Ф. Кириченко, А. Б. Лисюткина, Л. И. Коптяковой, Н. И. Коржанского, В. В. Назарова, А. B. Наумова, А. А. Пионтковского, А. И. Рарога, М. П. Редина, Н. C. Таганцева, А. А. Тер-Акопова, М. Б. Фаткуллиной, В. А. Якушина, П. С. Яни и других.

Объектом исследования является ошибка, как особое обстоятельство оценки поведения субъекта преступления.

Предметом исследования выступает отечественное уголовное законодательство, в различные периоды времени регламентирующее рассматриваемую сферу отношений, а также судебная практика и научные публикации по теме выпускной квалификационной работы.

Нормативную основу исследования составили Конституция РФ и действующее уголовное законодательство РФ. Кроме того, в работе использовалось уголовное законодательство дореволюционной России, а также советское уголовное законодательство.

Эмпирическую базу исследования составили опубликованная практика высших судебных инстанций СССР и РФ (РСФСР) и неопубликованная региональная судебная практика.

Методологическую основу исследования составили диалектический метод познания явлений и сущности объективной действительности, общенаучные методы − дедукция и индукция, анализ и синтез; широко использовались исторический, сравнительно-правовой и логико-юридический методы исследования. Совокупность этих методов позволила осуществить всесторонний, комплексный анализ предмета исследования, сделать теоретические обобщения, сформулировать выводы.

Научная новизна исследования заключается в том, что в работе проведено комплексное исследование ошибок в уголовном праве и вопросов квалификации преступлений, совершенных в условиях различных ошибок; выявлен положительный исторический опыт развития законодательства и теоретических исследований по поводу рассматриваемой в настоящей работе темы; предложены подходы к решению проблем законодательной регламентации уголовно-правовой ошибки.

Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в том, что работа позволяет углубить и расширить имеющиеся знания об ошибках в уголовном праве, обозначить направления возможного совершенствования законодательства и правоприменительной практики.

Сформулированные на основе исследования выводы и предложения, позволяют определить правовую природу ошибок, а также разработать правила оценки поведения лица в условиях совершения ошибки. Содержащиеся в работе понятие ошибки и правила квалификации могут иметь значение для дальнейших уголовно-правовых исследований по обозначенной проблематике и использоваться в правоприменительной деятельности.

Структура и объем работы обусловлены кругом рассматриваемых задач исследования. Работа состоит из введения, трех глав, объединяющих семь параграфов, заключения и списка использованной литературы.

ГЛАВА I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОШИБКИ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

1.1 Становление и развитие научных взглядов на проблему ошибки в науке уголовного права

В уголовно-правовой литературе издавна большое внимание уделяется проблеме ошибки в уголовном праве, которая возникает в сознании лица, совершающего общественно опасное деяние, относительно юридических или фактических обстоятельств содеянного. Неправильное представление преступника о наличии обстоятельств, характеризующих состав преступления, оказывает существенное влияние на установление его вины, ее форм, что в свою очередь предопределяет установление пределов уголовной ответственности, а также влияет во многом на назначение наказания. В некоторых случаях ошибка может послужить основанием для признания деяния лица непреступным, хотя на первый взгляд, оно и содержит все необходимые признаки состава преступления.

Ошибка как категория стала объектом изучения со времен древнегреческого философа Аристотеля, который был одним из первых, кто обратился к ним. Аристотель впервые систематизировал ошибки (чаще называя их «логическими пороками софистических рассуждений») посвятив этому вопросу трактат «О софистических опровержениях» [24, С.535]. Основанием логических пороков или ошибок Аристотель считал неправильное применение словесных выражений либо нарушение правил логических операций. Главное заключается в том, что уже в то время ученый проследил связь порока или ошибки с психической деятельностью индивида, происходящей в его сознании.

Как правовая категория ошибка впервые стала объектом исследования в древнем Риме. Римское право устанавливало, что «под ошибкой понимается расхождение между волей и ее выражением или между манифестированной волей и подлежащим интересом, вызванное неосведомленностью субъекта об обстоятельствах дела» [5, С. 314]. Из приведенного определения можно вычленить основу понятия ошибки, которую составляет незнание об обстоятельствах дела на основе заблуждения.

Римляне не разработали общую теорию ошибки и рассматривали каждый случай в отдельности. Однако именно древнеримские юристы впервые подняли вопрос о влиянии ошибки на ответственность лица, ее допустившего, заметив специфичность некоторых случаев. Те деяния, в которых присутствовала ошибка субъекта, признавались безнаказанными, однако при этом пропагандировался принцип: незнание закона не освобождает от уголовной ответственности. По словам М. Б. Фаткуллиной, это было вызвано тем, что «государство и общество в тот период старались блюсти интересы личности в области соблюдения её прав и свобод, насколько это было возможно. Обязанности и права граждан были регламентированы. Поэтому законодательство предусматривало положение, определяющее, каким образом ошибка в праве может повлиять на ответственность человека, совершившего противоправный поступок, и возможные последствия» [51, С. 12].

Положения древнеримской науки были восприняты теорией уголовного права многих стран средневековой Европы, хотя и не носили характер аксиомы: в случае возникновения затруднений при разрешении уголовно-правовых вопросов по этой проблеме могли обратиться к римскому праву. Вместе с тем более глубокие исследования тогда не проводились, поскольку в период абсолютизма, всевластия церкви приоритет в иерархии ценностей отдавался интересам монарха, феодалов, духовенства, но не человека и гражданина.

Только в начале-середине XIX века, во времена бурного развития буржуазных отношений, у ученых-правоведов вновь проявился интерес к изучению проблемы ошибки в уголовном праве. Ими была поставлена цель выработки и законодательного закрепления общих положений о порядке привлечения к уголовной ответственности лица, ошибавшегося в том или ином признаке преступления. Идеи и теоретические разработки юристов по данной проблематике впоследствии нашли отражение в уголовных кодексах многих стран. Так, В 1903 году в Норвегии был принят уголовный кодекс, ст. 57 которого закрепила право суда освобождать лицо, совершившее преступление, от наказания или значительно его уменьшать в случае ошибки в праве [41, С. 215]. Право суда уменьшать наказание было закреплено и в уголовном кодексе Японии [27, С. 494].

В Российской империи относительно проблемы ошибки в уголовном праве наблюдалась та же тенденция, что и в Европе. Долгое время этим вопросом никто особо не интересовался, каких-либо конкретных положений об ошибке в законодательстве также не содержалось. Вместе с тем, уже при Петре I в основных законах находит закрепление правило, гласившее, что «никто не может отговариваться неведением закона, если только закон был обнародован установленным порядком» [21, С. 494]. Позднее Екатериной II также был издан наказ, в котором говорилось, что «уложение, все законы в себе содержащее, должно быть книгою весьма употребительною, и которую бы за малую цену достать можно было, наподобие букваря. Преступления не столь часты будут, чем большее число людей уложение читать и разуметь станут. И для этого предписать надлежит, чтобы во всех школах учили детей грамоте попеременно из церковных книг, и из тех книг, кои законодательство содержат» [21, С. 494].

Современные правоведы отмечают, что в теории уголовного права и в практике применения уголовного закона на протяжении XVII-XVIII веков вопрос об ошибке возникал не так часто и, криминалисты того времени не выделяли, не обособляли случаи ошибки. Так, например, в преступлениях, при наличии ошибки в объекте и при отклонении действия, вместо покушения и совокупности преступлений в вину вменялось оконченное умышленное правонарушение [37, С. 29].

Представители российской юридической мысли начали проявлять особо выраженный интерес к проблеме ошибки в уголовном праве только к середине XIX века, когда насущным стал вопрос об отмене крепостного права. При этом научная мысль того времени, осознав важность проблемы ошибки для установления вины лица, совершившего преступление, склонилась к тому, что требуется не просто теоретическая разработка проблематики, но и законодательное закрепление положений об ошибке в уголовном законе. Это привело к тому, что в 1845 году в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных появилась ст. 99, посвященная данному вопросу. В ней говорилось: «Кто учинит что-либо противоправное закону единственно по совершенному, от случайной ошибки или вследствие обмана происшедшему, неведению тех обстоятельств, от коих именно деяние его обратилось в противозаконное, тому содеянное им не вменяется в вину. Включение в Уложение ст. 99 повлекло изменения в ст. 92. Кроме перечисленных в ней обстоятельств, исключающих преступность деяния, в п. 4 данной статьи включили также еще одно — случайную ошибку или обман» [68, С. 18].

В дальнейшем в Уложение вносились поправки и дополнения. Так, 9 марта 1864 года был принят закон о негодном покушении, вошедший в ст. 115 Уложения издания 1866 года. В нем говорилось, что покушение признавалось оконченным и в том случае, когда предположенное зло не воспоследовало только по безвредности употребляемых средств. Ненаказуемым являлось покушение, если негодные средства были выбраны виновным по его крайнему невежеству или суеверию (наговоры, нашептывания, заклинания и т. п.). Лицо в данном случае подвергалось наказанию за преступный умысел в соответствии со ст. 111 Уложения [21, С. 725]. В 1884 году была принята ст.1456 Уложения, закрепляющая положения о частном виде ошибки — ошибке в личности: «Кто, имея намерение нанести кому-либо смерть, вместо сего лица, по ошибке или иному случаю лишит жизни другого, тот подвергается тому же самому наказанию, какому, на основании предшедших 1449-1455, он должен бы подвергнуться, если бы умертвил того, на жизнь которого он имел умысел. На точном основании 1456 статьи Уложения; виновный в том, что, задумав убить своего отца, по ошибке лишил жизни другое лицо, подвергается наказанию определенному за отцеубийство» [18, С. 325]. Анализируя данную статью, следует констатировать, что она посвящена ошибке в личности (в Уложении же ее рассматривали как ошибку в объекте). Ответственность за убийство не того лица, которое предполагалось убить, наступает на общих основаниях — за убийство человека, предусмотренными ст. ст. 1449-1455. Исключение составляет ситуация, при которой имелся умысел на убийство отца, а в результате пострадал другой человек. В этом случае ответственность наступает в зависимости от направленности умысла, а именно за отцеубийство. Подобное исключение применялось вследствие того, что уголовное законодательство того времени содержало указание о большей виновности убийцы родителя, жизнь которого охранялась более строго, чем жизнь другого гражданина. В отношении иных случаев ч. 2 ст. 1456 Уложения применяться не могла, а действовала ч. 1.

Были внесены изменения и в Уголовное Уложение издания 1903 года. Ст. 43 гласила, что неведение обстоятельства, коим обуславливается преступность деяния или которое усиливает ответственность, устраняет вменение в вину самого деяния или усиливающего ответственность обстоятельства; при неосторожности деяния правило сие не применяется, если самое деяние было последствием небрежности виновного. О негодном покушении говорилось в ст. 47: «Не почитается преступным деяние, направленное на предмет несуществующий или очевидно негодный для учинения того рода преступного деяния, которое замышлено» [20, С. 316]. Основным достижением данного издания Уголовного Уложения является то, что негодное покушение уже рассматривается как частный вид ошибки, а не как частный случай покушения.

Анализ приведенных статей Уложения, позволяет сделать следующие выводы. Доктрина уголовного права конца XIX-начала XX века стояла на позиции невменения в вину деяния, которое произошло в результате случайной ошибки или обмана. Ошибка обязательно должна быть выражена в неведении тех обстоятельств, в силу наличия которых деяние субъекта стало противозаконным. Следует также из этих положений признание влияния ошибки на установление уголовной ответственности. Уже тогда начинают вырабатывать правило ее определения: уголовная ответственность зависит от направленности умысла, хотя в тот момент, это правило применялось только в отношении случая об убийстве иного человека при желании умертвить отца.

В целом следует признать, что основные доктринальные положения по проблеме ошибки в отечественном уголовном праве разрабатывались в научных трудах теоретиков уголовного права именно дореволюционного периода. Это А. Ф. Кони, Н. С. Таганцев, А. Ф. Кистяковский, Н. Д. Сергиевский, П. П. Пусторослев, И. З. Геллер, В. Спасович, Э. Я. Немировский. Их труды относятся ко второй половине ХIХ века — началу ХХ века. По справедливому замечанию М. Б. Фаткуллиной, работы указанных авторов индивидуальны и ценны каждая по-своему, но среди выдвигаемых ими точек зрения все же можно найти и общие взгляды [51, С. 16].

В частности ни у кого из указанных авторов не вызывала сомнений правота принципа: незнание закона не освобождает от ответственности. Все они без исключения также сходились на том, что ссылка на незнание закона не может служить основанием для непривлечения лица к уголовной ответственности за совершаемое преступление. Все юристы соглашались с данным мнением, так как иначе его игнорирование могло привести к несоблюдению всех законов, принимаемых органами государства, а значит любой преступник, совершивший противозаконное деяние смог бы избежать заслуженного наказания, сославшись на незнание закона, и в дальнейшем общество ждал произвол и анархия, так как человеку было бы дозволено совершать неприемлемые для коллектива людей деяния.

Также все ученые ХIХ века, занимавшиеся проблемой ошибки в уголовном праве, на ряду с другими видами, выделяли юридическую и фактическую ошибки. Ими обращалось внимание на три подвида юридической ошибки:

) ошибочное представление о преступности деяния, хотя оно на самом деле таковым не является;

) ошибочное представление о непреступности деяния, когда деяние это отнесено законом к преступлениям;

) ошибка относительно размера и вида наказания.

) ошибка в объекте;

) отклонение действия;

) ошибка в характере деяния;

) ошибка в последствиях;

) ошибка в причинной связи.

Тот или иной ученый данный перечень расширял или сокращал.

Кроме разделения ошибки на юридическую и фактическую, дореволюционная доктрина уголовного права России содержала и иные классификации ошибок:

) извинительные и неизвинительные;

) отвратимые и неотвратимые;

) которые можно избежать и неизбежные.

Данные виды ошибок были положены в основу привлечения субъекта, совершившего общественно опасное деяние, к уголовной ответственности и назначения наказания или же освобождения от неблагоприятных последствий за деяние, совершенное при наличии ошибки.

Идеи теоретиков уголовного права дореволюционного периода получили дальнейшее развитие в трудах советских и российских правоведов, однако их разработки носили уже сугубо теоретический характер и не нашли отражения в уголовных законах. Уголовные кодексы РСФСР 1922, 1926 и 1960 годов, а также Основы уголовного законодательства СССР и союзных республик 1958 года в отличие от дореволюционного законодательства положений об ошибке не содержали, что обусловливалось сложившейся исторической обстановкой.

В действующем УК РФ также отсутствует норма, определяющая ошибку, хотя при обсуждении проектов УК РФ предложения о включении в УК РФ статьи, определяющей ошибку, высказывались. Так, в проект УК 1995 г. была включена ст. 29, озаглавленная «Ошибка в уголовно-правовом запрете» [32, С. 14]. Однако положения данной статьи были сформулированы не вполне удачно, поэтому она не была включена в УК РФ. На сегодняшний день вопрос об ошибке и ее влиянии на вину и уголовную ответственность решается исключительно теорией уголовного права и судебной практикой.

1.2 Понятие ошибок в российском уголовном праве и их классификация

Как указывалось в параграфе первом настоящей главы, в УК РФ отсутствует легальное определение ошибки. Единого научного определения ошибки субъекта преступления в теории, к сожалению, также не выработано.

В уголовно-правовой литературе имеются различные определения ошибки.

В.Ф. Кириченко в своей монографии, посвященной значению ошибки в уголовном праве, под ошибкой понимает неправильное представление лица относительно общественной опасности совершаемого им деяния и о тех обстоятельствах, которые являются для него существенными, будучи элементами соответствующего состава преступления [43, С. 13].

П. С. Дагель, В. Я. Таций, Б. С. Утевский и другие авторы под ошибкой подразумевают неправильное представление лица о фактических или юридических признаках или свойствах совершаемого деяния и его последствий [39, С. 210].

Ошибка определяется и как «неверная оценка лицом, совершившим преступление, своего поведения, его последствий или фактических обстоятельств содеянного» [15, С. 449].

По справедливому замечанию В. А. Якушина, определять ошибку как неправильное представление лица относительно фактических и юридических обстоятельств деяния и его последствий нельзя, поскольку здесь акцент сделан на то, что ошибка возможна лишь на чувственном уровне процесса познания. Данное определение не учитывает, что ошибка возможна и на рациональном уровне. По мнению автора недопустимо рассматривать ошибку и как неверную оценку обстоятельств дела или всего поведения в целом, поскольку это определение, напротив, не охватывает те ошибки, которые возможны на чувственном уровне. Под понятие ошибки должны подпадать ошибки как чувственного, так и рационального уровня [54, С. 251].

Л. И. Коптякова понимает ошибку как заблуждение лица относительно фактических и юридических признаков содеянного [64, С.105], а Т. В. Кондрашова полагает, что это «заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершенного им деяния и его противоправности» [47, С. 63].

По мнению Ф. Г. Гилязева ошибка — это заблуждение относительно как объективных, так и субъективных признаков общественно опасного деяния, которые характеризуют его как преступление. При этом под субъективными признаками автор понимает как признаки личностного свойства, например, потерпевшего (его возраст, особенность профессиональной деятельности и т. д.) или соучастника (признан ли соучастник особо опасным рецидивистом, является ли он малолетним и т.д.), так и признаки субъективной стороны иных соучастников, в отношении которых лицо ошибается. Например, ошибка в содержании мотива и цели соучастника [38, С. 20].

Другие под ошибкой понимают заблуждение лица или относительно юридической характеристики деяния, или относительно фактических обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности совершенного деяния [29, С. 247].

У В. А. Якушина понятие ошибки раскрыто более подробно: «ошибка это возможное на различных уровнях сознательной деятельности заблуждение лица относительно общественной опасности и противоправности деяния, фактических обстоятельств, а также наступления общественно опасных последствий, влияющее на содержание и форму вины и уголовную ответственность» [52, С. 79].

В целом анализ уголовно-правовой литературы показал, что при определении понятия ошибки в уголовном праве, наиболее последовательны те ученые, которые раскрывают ее через заблуждение. Однако, как видим, даже среди тех ученых, которые понимают под ошибкой в уголовном праве своеобразный вид заблуждения, нет единства мнений о том, относительно каких обстоятельств существует это заблуждение.

А. В. Наумов во всех случаях раскрывает ошибку через оборот: «неправильное представление» [16, С.235].

М. Б. Фаткуллина в своем исследовании под ошибкой понимает неверное знание, полученное под влиянием заблуждения лица о фактических или юридических обстоятельствах совершаемого им деяния [51, С. 15].

Из приведенных определений можно увидеть, что ошибка характеризуется как «неправильное представление», либо «неверная оценка», либо «заблуждение лица» относительно юридических или фактических обстоятельств совершаемого им общественно опасного деяния (или относительно общественной опасности и противоправности совершенного деяния). Это свидетельствует о том, что при определении ошибки юристы используют разные понятийные категории.

Более того, анализ юридической литературы показывает, что некоторые ученые при определении того или иного вида ошибки отходят от своего же общего понятия ошибки. Так, например, А. И. Рарог юридическую ошибку определяет как неправильную оценку юридической сущности или юридических последствий совершаемого деяния. В то же время фактическая ошибка — это неверное представление лица о фактических обстоятельствах. В других источниках под ошибкой автор понимает «…заблуждение лишь относительно фактических обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности совершенного деяния, либо относительно юридической характеристики деяния» [28, С. 194]. Подобное отождествление понятий при определении ошибки допускается в одном из учебных пособий по Общей части Уголовного права России. Так, определив ошибку в целом как неверное представление, юридическая ошибка раскрывается как неверная оценка [23, С. 55].

По мнению З. Г. Алиева все указанные выше формулировки понятия ошибки не могут претендовать на полное соответствие правилам определения понятий, так как не содержат каких-либо признаков, которые свидетельствовали бы о наличии именно уголовно-правовой ошибки [30, С. 35]. Он вполне обоснованно, на наш взгляд, рассматривает вопрос о понятии ошибки субъекта с позиций философии и психологии в сочетании с уголовным правом и выделяет следующие признаки уголовно-правовой ошибки:

) ошибка в уголовном праве — есть, прежде всего, психическое отношение лица к своему деянию и его общественно опасным последствиям;

) наличие порока в интеллектуальном и (или) волевом моменте.

При ошибке порок в интеллектуальном моменте состоит в том, что лицо в силу заблуждения либо неспособно правильно осознавать свое поведение и предвидеть его последствия, либо хотя и способно осознавать свое поведение, но неспособно предвидеть последствия, либо такое лицо предвидит иные последствия, которые объективно не могут наступить. В волевом моменте порок при ошибке состоит в неправильном направлении умственных и физических усилий на достижение поставленных целей (неправильный выбор и неправильное осуществление определенного варианта поведения);

3) заблуждение, которое является следствием порока в интеллектуальном и (или) волевом моментах и которое выступает как неправильная мыслительная деятельность, связанная с совершением преступления. В уголовном праве заблуждение проявляется в неправильной интерпретации либо неправильной оценке субъектом преступления положений уголовного закона, а также объективных свойств, относящихся к элементам состава преступления, либо обстоятельств, исключающих преступность деяния.

По мнению З. Г. Алиева все указанные признаки характеризуют уголовно-правовую ошибку и должны рассматриваться в совокупности. Отсутствие хотя бы одного из этих признаков, свидетельствует об отсутствии ошибки в целом.

Установление признаков ошибки дало возможность З. Г. Алиеву сформулировать общее определение понятия ошибки субъекта преступления: ошибка в уголовном праве есть психическое отношение лица к своему поведению и его последствиям, имеющее в интеллектуальном и (или) волевом моменте порок, обусловленный заблуждением относительно положений уголовного закона, касающихся преступности деяния, а также объективных свойств, относящихся к элементам состава преступления, либо обстоятельств, исключающих преступность деяния [30, С. 39].

Полагаем, что такое определение понятия уголовно-правовой ошибки вполне соответствует сущности ошибки.

Уголовно-правовые ошибки как любые явления социальной действительности можно разделить на определенные классы. В зависимости от того, какой признак положен в основу разделения, получают те или иные классы этих явлений. Сам процесс разделения по классам и система полученных классов называются классификацией. Классификация представляет собой устойчивую группировку «исследуемых явлений по атрибутному признаку» [13, С. 56].

Любая классификация есть определенное обобщение. Как таковая она, с одной стороны, показывает близость, единство чего-то, с другой — подчеркивает отличие этого единого от иных явлений или свойств этих явлений. «Классификация, — отмечает К. Е. Игошев, — основана на сходстве предметов и явлений в пределах каждой группы, определяющемся наличием некоторых общих свойств. При этом сходство противопоставляется несходству, тождество — различию» [13, С. 56]. Как определенное обобщение классификация в известной мере может углублять наши представления о явлении, раскрывать его новые грани и стороны. В то же время классификация есть вычленение, выделение чего-то из всеобщей связи и взаимодействия. Чтобы познать явление в целом, нужно рассмотреть его частности, пока они нам не известны, невозможно дать и общую картину явления. С учетом этого необходимо рассматривать классификацию ошибок в уголовном праве.

Анализ юридической литературы показывает, что существует множество классификаций ошибок в уголовном праве.

А. Б. Лисюткин предлагает классифицировать ошибки по источнику их возникновения, как обусловленными внешними, объективными или внутренними, субъективными факторами [48, С. 78]. В. А. Якушев и В. В. Назаров с учетом источника заблуждения при рассмотрении социально-психологической природы ошибки выделяют ошибку на уровне рационального отражения объективной реальности и ошибку на уровне чувственного отражения действительности [53, С. 8].

Н. С. Таганцевым по этому основанию выделялась ошибка в силу неведения и в силу неправильного представления [21, С. 232].

П.С. Дагель, в своих научных работах, выделил следующие возможные классификации ошибок в уголовном праве:

) по причинам и условиям возникновения — извинительные и неизвинительные ошибки;

) по характеру — ошибочное представление о наличии признаков, которые фактически отсутствуют, и ошибочное представление об отсутствии признаков, которые фактически имеются в наличии;

) по значимости — существенные и несущественные;

) по предмету заблуждения — юридические и фактические;

) по влиянию на привлечение лица к уголовной ответственности — виновные и невиновные [63, С. 16].

В. Ф. Кириченко выделил следующие виды ошибок:

) относительно общественной опасности деяния;

) относительно обстоятельств, являющихся элементами состава преступления;

) юридическую ошибку или ошибку в праве [43, С. 15].

В отличие от В. Ф. Кириченко многие ученые считают, что нужно выделять не три, а два вида ошибок. При этом одни считают, что таковыми являются фактическая и юридическая ошибка [64, С. 55], другие полагают, что ими выступают ошибки в объекте и в обстоятельствах, относящихся к объективной стороне [40, С. 164], по мнению третьих это ошибка относительно объективных или субъективных признаков общественно опасного деяния, которые характеризуют его как преступление [38, С.25].

Рассмотренные классификации ошибок, несомненно, отражают в той или иной мере рассматриваемое явление и имеют, следовательно, практическую значимость. При этом практическая значимость той или иной классификации ошибок определяется значимостью того признака, который положен в основу этой классификации. Одни из них носят вспомогательный, дополнительный характер, другие направлены на то, чтобы посредством классификации раскрыть сущность явления, определить его место в кругу других явлений.

Так, например, деление ошибок по источнику их возникновения имеет ценность только для теории уголовного права. Существенной помощи в определении виновности лица и установлении для него уголовно-правовых последствий она оказать не может. Другими словами данная классификация применительно к содержанию ошибки и влиянию ее на вину и уголовную ответственность будет иметь лишь вспомогательный, дополнительный характер.

Не имеет практического значения, по мнению большинства исследователей, деление ошибки на извинительную и неизвинительную. Л. И. Коптякова вполне справедливо, на наш взгляд, отмечает, что для уголовного права подобное разделение ошибки едва ли оправдано, поскольку извинительная ошибка есть случай, а неизвинительная ошибка охватывается категорией неосторожности [64, С. 107]. Против данной классификации ошибок возражал еще Н. С. Таганцев, который писал, что если ошибка неизвинительна, то устраняется умысел, а если ошибка извинительна, то устраняется всякое вменение [21, С. 236]. По нашему мнению, подобная классификация ошибки уместна лишь при разграничении преступного и непреступного, ибо каждая из видов ошибки данной классификации подчеркивает, раскрывает различные юридические полюса социально-значимой деятельности.

Выделение отвратимых и неотвратимых ошибок, избежных и неизбежных, виновных и невиновных определяющей роли в настоящее время также не играет.

Не велика, по нашему мнению, и практическая ценность деления ошибок на существенные и несущественные. Дело в том, что данная классификация может быть полезна только на начальном этапе оценки ошибки в уголовном праве. С её помощью правоприменитель получает возможность определить ошибки, имеющие уголовно-правовое значение и безразличные для уголовного права. Данное их разделение позволяет провести четкую границу между заблуждениями лица, которые оказывает весомое влияние на установление пределов уголовной ответственности и на квалификацию преступления, и тем неправильным представлением в сознании субъекта об окружающей его действительности, которое не учитывается уголовным правом. В. А. Якушин указывал, что существенной признается лишь та ошибка, которая влияет на содержание прав и обязанностей гражданина в правовых отношениях его с государством и, которая вследствие этого, изменяет содержание его вины, её форму, а, следовательно, и пределы уголовно-правового воздействия [55, С. 50]. Это, например, ошибка в объекте, являющаяся существенной, когда террорист, желая вызвать международные осложнения, покушается, как он считает, на жизнь представителя иностранного государства, а на самом деле устраняет постороннее лицо. В то же время большое количество ошибок можно отнести к несущественным. Это, например, случаи, когда преступник, совершая кражу автомобиля, имеет неправильное представление о стране-производителе средства передвижения, или же он заблуждается относительно количества охранников на стоянке машин. Несущественными ошибками следует также считать неправильное представление преступника о некоторых характеристиках жертвы общественно опасного деяния (национальность, внешние данные и так далее). Установив, какие ошибки относятся к существенным, в дальнейшем не представляется возможным использовать данную классификацию как практически ценную, так как из выделенной совокупности значимых для уголовного права неправильных представлений лица о содеянном не представляется возможным выделить более или менее значимые ошибки, так как все они равноценны (существенны). Поэтому помощи при квалификации деяния эта классификация оказать не может.

По мнению большинства правоведов, наибольшее теоретическое и практическое значение имеет классификация ошибок относительно юридических предписаний права и фактических обстоятельств преступления, в которой они разделяются на юридические и фактические [66, С. 10].

При юридической ошибке лицо неправильно интерпретирует, либо неправильно оценивает положения уголовного закона, касающиеся преступности деяния, а также квалификации и возможного наказания. В этой связи различают:

1) юридические ошибки относительно преступности или непреступности деяния;

) юридическую ошибку относительно квалификации деяния;

) юридическую ошибку относительно возможного наказания.

При фактической ошибке лицо неверно оценивает объективные свойства, относящиеся к элементам состава преступления. В зависимости от характера обстоятельств, по поводу которых у субъекта имеется ошибочное представление, различают следующие виды фактической ошибки:

) фактическая ошибка в объекте посягательства;

) фактическая ошибка в признаках объективной стороны;

) фактическая ошибка в квалифицирующих признаках.

Некоторые авторы помимо названных видов выделяют в качестве самостоятельных видов фактической ошибки ошибку в предмете преступления, в личности потерпевшего, способе и средствах совершения преступления [53, С. 20]. Как представляется, выделение их в качестве отдельных видов фактической ошибки лишено смысла, так как они входят в такие элементы состава преступления как объект и объективная сторона преступления и если они имеют значение при совершении преступления, то в любом случае будут учтены.

Разделение ошибок на юридические и фактические является наиболее обоснованным и приемлемым. Данная позиция, на наш взгляд, наиболее аргументирована и в полной мере отражает сущность исследуемого явления. Именно с помощью этой классификации предоставляется возможность определить влияние той или иной ошибки на уголовную ответственность и наказание. Эта классификация, не претендуя на абсолютность, может считаться основополагающей, ведущей при рассмотрении проблемы ошибки в уголовном праве и её применении на практике.

ГЛАВА II. ЮРИДИЧЕСКАЯ ОШИБКА: ВИДЫ И ВЛИЯНИЕ НА УГОЛОВНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

В уголовно-правовой науке принято выделять две разновидности юридической ошибки относительно преступности деяния:

) юридическая ошибка относительно собственно преступности деяния;

) юридическая ошибка относительно непреступности деяния.

Юридическая ошибка относительно собственно преступности деяния имеет место в случае, когда лицо считает свое действие (бездействие) преступным, в то время как в реальной действительности оно преступлением не является. Такой вид ошибки получил название «мнимое преступление» [С. 172]. Например, А., выходя из квартиры Б., где находился в гостях, по ошибке надел вместо своей дубленки чужую, которой некоторое время пользовался. Считая, что совершил хищение, он явился в милицию и рассказал о случившемся. На самом деле неосторожное завладение чужим имуществом, что имело место в действиях А., образует не преступление, а гражданско-правовое нарушение. Имеет место т. н. мнимое преступление, поскольку преступления в действительности не было, оно существовало лишь в воображении лица, совершившего фактически нейтральный по отношению к уголовному закону поступок. Такое деяние не влечет уголовной ответственности из-за отсутствия в нем состава преступления [49, С. 102].

При юридической ошибке относительно собственно преступности деяния уголовная ответственность наступить не может. Как обоснованно указывают Ш. Х. Нургалеев и Г. Б. Чинчикова, в данном случае «деяние, совершенное лицом, является безразличным для уголовного права и считается преступным лишь с точки зрения мнимого преступника, однако это обстоятельство не может превратить деяние в преступление» [69, С. 48]. Такая разновидность юридической ошибки может иметь только криминологическое значение для характеристики личности, ее допустила.

Юридическая ошибка относительно непреступности деяния имеет место в том случае, когда лицо ошибочно считает свое деяние непреступным, в то время как уголовный закон признает его преступлением.

По общему правилу, такая ошибка не оказывает влияния на квалификацию содеянного [49, С. 172]. Это связано с принципом «незнание закона не освобождает от ответственности», предполагающим, что на каждого гражданина возложена обязанность знать законы своей страны [67, С. 27].

Действительно, действующий УК РФ не требует от лица осознания противоправности содеянного, а говорит о необходимости осознания лишь общественной опасности, в связи с чем А. Рарог отмечает, что оценка лицом деяния как непреступного, в то время как оно является преступным, «не исключает умышленной вины, ибо незнание закона не равнозначно непониманию общественной опасности деяния и не может оправдать лицо, совершившее запрещенное уголовным законом деяние» [49, С. 172]. В то же самое время уже многие отечественные специалисты в наши дни не согласны с категоричностью упомянутой презумпции и рассматривают осознание противоправности содеянного в качестве обязательного признака интеллектуального элемента умысла. В частности, П. С. Яни считает, что констатацию наличия всех признаков состава преступления, несмотря на недоказанность осознания лицом противоправности содеянного, следует рассматривать как грубую ошибку, поскольку правило «незнание закона не освобождает от ответственности» давно уже не является принципом уголовного права и нормативно в действующем законодательстве не закреплено [76, С. 236].

Анализ юридической литературы показывает, что большинство исследователей в качестве оснований непривлечения лица к уголовной ответственности вследствие негативной юридической ошибки предлагает рассматривать следующие случаи:

) лицо не знает о существовании уголовно-правового запрета, если оно выросло вне социальных условий, т. е. по объективным причинам (географическая удаленность, отсутствие социальных контактов) было оторвано от цивилизации [73, С. 127]. Ш. Х. Нургалеев и Г. Б. Чинчикова дополняют данное условие случаем, когда лицо обладает особыми психофизиологическими признаками (например, отстает в психическом развитии) и в силу этого не способно осознать противоправность совершаемого деяния [69, С. 48]. По нашему мнению, относить последний случай к субъективным ошибкам недопустимо, т. к. непременным условием существования ошибки является наличие у лица принципиальной возможности правильно воспринимать и оценивать тот или иной фрагмент объективной реальности. В описанном же случае речь идет либо о невменяемости, либо о возрастной невменяемости, и лицо в этом случае не обладает способностью правильно оценивать характер совершаемых действий. В тех же случаях, когда лицо в силу длительного отсутствия социальных контактов не имеет представления об уголовно-правовых запретах, это может служить основанием для непривлечения его к уголовной ответственности;

) компетентное должностное лицо правоохранительных органов разъяснило виновному лицу, что его деяние является правомерным, в то время как оно носило преступный характер [49, С. 173]. Однако сказанное не относится к деяниям, общественная опасность которых является очевидной, например, убийство, разбой и т.п.;

) ложное официальное толкование уголовного закона [69, С. 48]. Так, например, если лицо, совершая объективно преступное деяние, считало его непреступным, основываясь на акте официального толкования (например, Постановлении Пленума Верховного Суда), который неверно истолковывал ту или иную уголовно-правовую норму, то такая ошибка может послужить основанием для непривлечения к уголовной ответственности;

) лицо совершило преступление, находясь в иностранном государстве непродолжительное время, не успев четко уяснить все уголовно-правовые запреты, предусмотренные уголовным законом данного государства. При этом следует учитывать, что имеющаяся разница в национальной или религиозной культуре может привести к тому, что лицо, находясь в стране временного пребывания, будет привлечено к уголовной ответственности за совершение деяния, которое на его родине не считается не только преступным, но даже не порицается моралью. В данном случае ошибка относительно противоправности деяния основывается на культурных особенностях субъекта [67, С. 29].

Отечественная правоприменительная практика знает примеры, когда пребывающие на территории России иностранные граждане совершают преступления «по незнанию», даже не догадываясь о том, что их действия нарушают уголовный закон. Так, Рамонский районный суд Воронежской области приговорил гражданку Республики Чили К. к штрафу 15000 руб., признав ее виновной в совершении преступления, предусмотренного ст. 324 УК РФ (приобретение или сбыт официальных документов и государственных наград). Находясь в Воронеже, К. совершенно беспрепятственно приобрела на рынке города несколько государственных наград СССР, считая свою покупку абсолютно легальной. При таможенном досмотре в аэропорту эти награды были обнаружены, а К. задержана и привлечена к уголовной ответственности.

В ходе рассмотрения уголовного дела подсудимая и ее адвокат заявили, что К. не знала и не понимала, что приобретает государственные награды, а это означает, что у нее не было умысла на совершение противоправного деяния, предусмотренного ст. 324 УК. Суд с такими доводами не согласился, сославшись на то, что порядок обращения государственных наград, включая советские, на территории Российской Федерации и возникающие в связи с этим у лиц права и обязанности установлены Указом Президента РФ от 2 марта 1994 г. Как указано в приговоре, «поскольку подсудимая… своими действиями желала приобрести государственные награды и впоследствии ее желание было реализовано, т. к. она приобрела… государственные награды СССР, и это желание являлось добровольным, то суд считает, что в действиях подсудимой имеется умысел на приобретение государственных наград, т.е. имеется состав преступления. Факт того, что подсудимая не знала, что приобретение государственных наград СССР запрещено законом — Уголовным кодексом РФ, не может свидетельствовать об отсутствии в ее действиях состава преступления, предусмотренного ст. 324 УК РФ» [10]. Видимо, беспечной иностранке даже не могло прийти в голову, что можно абсолютно свободно покупать ордена и медали в центре города средь бела дня и совершать при этом преступление, на которое почему-то местные власти никак не реагируют. В связи с этим нельзя не вспомнить объявления в Интернете, в которых предлагается приобрести или продать государственные награды России и СССР;

) уголовный закон, который вступил в законную силу, не был опубликован или не был доведен до сведения граждан иным способом;

) криминализация деяния состоялась незадолго до его совершения, при этом доказано, что лицо не знало о новом уголовно-правовом запрете и, что особенно важно, не могло о нем знать [17, С. 397];

Например, 10 февраля 1941 г. был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О запрещении продажи, обмена и отпуска на сторону оборудования и материалов и об ответственности по суду за эти незаконные действия». В соответствии с этим Указом к двум годам лишения свободы был осужден З. за то, что, будучи начальником карьера, продал 19 февраля 1941 г. 3420 кг каменного угля совхозу. Пленум ВС СССР прекратил дело за отсутствием в действиях З. состава преступления, указав при этом: «Материалами дела установлено, что газеты, в которых опубликован Указ от 10 февраля 1941 г., были получены в карьере 22 февраля 1941 г. Об издании Указа не могли узнать и по радио, так как на карьере радиоустановки не было. Таким образом, в момент продажи угля, 19 февраля 1941 г., З. не мог знать о существовании Указа» [74, С. 141]. Конечно же, в наше время стремительно развивающихся информационных технологий, Интернета, все новых средств связи такой случай может быть крайне редким, и, тем не менее, учитывая техническую и коммуникационную отсталость некоторых отдаленных российских территорий, подобное может произойти;

) были изменены нормативные акты других отраслей права (появились новые правила, нормы, инструкции), нарушение которых формирует основу преступлений с бланкетными диспозициями, при этом субъект не знаком и не имел возможности ознакомиться с новыми правилами (нормами, инструкциями), которые изменили содержание уголовно-правового запрета.

А. Наумов отмечает по этому поводу следующее: «Разумеется, относительно многих (и наиболее опасных) преступлений ошибка практически не возникает. Вряд ли кто может ссылаться на незнание уголовно-правовой запрещенности таких преступлений, как, например, кража, убийство, изнасилование. Иногда же преступное деяние связывается с нарушением определенных специальных правил (норм), и уголовная ответственность обязательно предполагает в этих случаях знание субъектом соответствующих инструкций, правил и других нормативных установлений… В этих случаях изменение уголовно-правового запрета может происходить и без изменения уголовного закона как такового, а в связи с изменением нормативных актов других отраслей права. При этом если субъект не ознакомлен с новыми правилами или инструкциями, изменяющими содержание уголовно-правового запрета, он не может быть привлечен к уголовной ответственности, так как в его действиях отсутствует как умышленная, так и неосторожная вина» [17, С. 396];

В литературе высказывалось мнение, что основанием для непривлечения лица к уголовной ответственности может служить ошибка относительно противоправности деяния при совершении преступлений, предусмотренных статьями УК РФ, носящими бланкетный характер [73, С. 128]. Например, П. Яни указывает, что если уголовно-правовой запрет для лица вовсе не очевиден в связи с тем, что этому лицу не знакомы конкретные правила, к которым отсылает статья УК РФ и которые лицо нарушает, у этого лица отсутствует прямой умысел как конститутивный признак состава преступления, независимо от того, соблюдено ли установленное ст. 15 Конституции РФ требование об обязательной публикации нормативных актов, затрагивающих права, свободы и обязанности человека и гражданина.

Сторонники данной точки зрения приводят в качестве примера нормы, предусматривающие уголовную ответственность за преступления в сфере экономической деятельности, утверждая, что законодательство в данной области отличается многоуровневостью и повышенной сложностью [58, С. 25]. По мнению сторонников данной позиции, на правоприменителе лежит обязанность доказывать знание лицом, совершившим преступление, соответствующих законов и иных нормативных актов, относящихся к той или иной сфере деятельности [75, С. 198].

По словам П. Яни в следственно-судебной практике немало примеров, когда правоприменитель не считает нужным доказывать заведомую противоправность содеянного, хотя это является необходимым условием привлечения лица к уголовной ответственности, поскольку иное нарушало бы принцип вины (ст. 5 УК РФ). В качестве примера автор приводит некоторые дела о контрабанде культурных ценностей, поскольку в таких преступлениях необходимо устанавливать прямой умысел содеянного и, следовательно, доказывать осознание виновным того факта, что перемещаемый им через таможенную границу предмет является культурной ценностью, вывоз которой с территории России требует, специального разрешения, выдаваемого уполномоченным органом.

Как следует из материалов уголовных дел, в большинстве случаев причина контрабандного вывоза культурных ценностей — элементарное незнание действующего на территории РФ законодательства, причем вывозимые предметы приобретались гражданами законным путем: перешли по наследству, куплены в букинистических и других специализированных магазинах, получены в результате обмена между коллекционерами и т.д. Поэтому задержанные по подозрению в контрабанде культурных ценностей искренне недоумевали, почему их задержали, ведь купля-продажа, обмен, дарение и другие действия аналогичного характера в отношении этих предметов на территории страны не запрещены.

Так, при таможенном досмотре на железнодорожной станции в дорожной сумке, принадлежащей Т., сотрудники таможни обнаружили книгу «О вкусной и здоровой пище» (М.: Пищепромиздат, 1952). Согласно заключению эксперта эта книга была признана культурной ценностью, в отношении которой установлены специальные правила перемещения через таможенную границу РФ. Т. не задекларировал книгу, сокрыл ее от таможенного контроля в нарушение требований законодательства. По этому факту дознаватель таможни 9 августа 2005 г. возбудил уголовное дело. После некоторых пертурбаций (следствие приостанавливалось, затем возобновлялось) 22 декабря в отношении Т. выносится постановление о привлечении в качестве обвиняемого. Мерой пресечения избирается подписка о невыезде. 27 декабря транспортный прокурор утверждает обвинительное заключение по факту совершения преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 188 УК РФ.

В процессе предварительного следствия не было получено достаточных данных, подтверждающих прямой умысел Т. на перемещение через таможенную границу РФ именно культурной ценности. Как показал на допросах сам Т., он, гражданин Молдовы, регулярно выезжал на заработки в Москву. Подрабатывая на частной квартире в Москве, он выносил мусор и старые вещи, среди которых обнаружил злополучную книгу, которую хозяин хотел выбросить. Зная о том, что жена увлекается кулинарией, Т. решил привезти и подарить ей эту книгу, не представляя, что она может иметь культурную ценность. Как видно из обстоятельств дела, обвиняемый не только не рассматривал книгу как предмет, представляющий культурную ценность, но и не предполагал, что она имеет какую-нибудь материальную ценность вообще. В рассматриваемом примере и следователь, и утвердивший обвинительное заключение прокурор формально ограничились выводом эксперта о том, что книга является культурной ценностью. При этом не было учтено, что книга не является редкой, уникальной, выпущена большим тиражом, и поэтому Т. мог и не предполагать и, судя по всему, не предполагал о ее относимости к культурным ценностям.

Таким же образом поступил Володарский районный суд г. Брянска, признав виновным Н. в контрабанде двух икон, относящихся согласно заключению эксперта к культурным ценностям. В ходе судебного следствия Н. пояснил, что эти иконы были семейной реликвией и передавались из поколения в поколение, он «считал их ценностью только для своей семьи».

На сегодняшний день контрабанда декриминализирована, однако, на наш взгляд, на примере этих дел наиболее наглядно проиллюстрирована невозможность в ряде случаев осознать преступный характер совершенного деяния, запрещенного бланкетной уголовно-правовой нормой.

На основании вышеизложенного нами сделан вывод, что, утверждение «незнание закона не освобождает от ответственности» не может быть оправданным для всех без исключения случаев. Мы считаем необходимым закрепление в УК РФ положения о том, что добросовестное незнание лицом запретности совершенного исключает его виновность в совершении того или иного преступления в следующих случаях:

а) в отношении тех деяний, при которых наказывается только умышленное посягательство на охраняемый интерес;

б) в отношении тех посягательств, совершая которые обвиняемый не только не знал запрет деяния, но и не мог и не должен был знать о ней.

2.2 Юридическая ошибка относительно квалификации деяния и возможного наказания

Юридической ошибкой лица в квалификации преступления следует считать ошибку относительно юридической значимости обстоятельств, предусматривающих наличие либо отсутствие в деянии лица состава преступления с большей или меньшей мерой уголовной ответственности. Содержание указанной ошибки составляет разграничение основного, квалифицированного и привилегированного составов.

Анализ литературы по рассматриваемой проблематике позволил выделить три разновидности юридической ошибки относительно уголовно-правовой квалификации.

) Ошибка, при которой лицо считает, что действия следует квалифицировать по нескольким статьям, тогда как оно подлежит квалификации только по одной статье уголовного закона.

Указанный вид ошибки в литературе именуют «мнимой идеальной совокупностью преступлений» [53, С. 48]. Например, виновный считает, что, совершая изнасилование и высказывая при этом угрозу убийством как средство преодоления сопротивления потерпевшей, он совершает два преступления, предусмотренные различными статьями УК РФ (ст. 131 и ст. 119 УКРФ). На самом же деле содеянное квалифицируется по п. «в» ч. 2 ст. 131 УК РФ, поскольку такая угроза охватывается диспозицией части ст. 131 УК РФ и «дополнительной квалификации» по ст. 119 УК РФ не требует.

Вместе с тем, в случае рассматриваемой ошибки субъекта, может иметь место не только «мнимая идеальная совокупность», но и «мнимая реальная совокупность» (например, при сложных преступлениях, преступлениях, которые осложнены дополнительными тяжкими последствиями и т.п.) и даже «воображаемая повторность» преступлений (например, совершая продолжаемое преступление, лицо считает, что совершает несколько самостоятельных преступлений);

) ошибка, при которой лицо считает, что действия следует квалифицировать по одной статье уголовного закона, тогда как оно подлежит квалификации по нескольким («мысленное единичное преступление»). Например, виновный считает, что совершая хулиганство и при этом умышленно уничтожая чужое имущество путем поджога, он совершает преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 213 УК РФ, в то время как его действия необходимо квалифицировать по совокупности преступлений как хулиганство и умышленное уничтожение чужого имущества, совершенное путем поджога (соответственно, ч. 1 ст. 213 и ч. 2 ст. 167 УК РФ), поскольку более тяжкие, чем хулиганство, преступления (например, умышленное уничтожение и повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах), совершенные из хулиганских побуждений, следует квалифицировать по совокупности с хулиганством;

) ошибка при разграничении смежных составов преступлений, при которой лицо считает, что совершает преступление, предусмотренное одной статьей уголовного закона, а на самом деле его действия квалифицируются по другой статье УК РФ. В качестве примера можно привести следующее дело.

Ш., занимая должность судебного пристава-исполнителя отдела судебных приставов по Северо-Восточному административному округу государственного управления Федеральной службы судебных приставов России по городу Москве, являясь должностным лицом, при исполнении решения Мещанского районного суда г. Москвы о взыскании с Е. в пользу ОАО АКБ «Банк Москвы» денежных средств на основании исполнительного листа возбудил исполнительное производство. Одновременно с этим Ш. на основании письменного обращения взыскателя вынес постановление о наложении ареста на принадлежащую Е. автомашину, являющуюся предметом залога по кредитному договору.

Ш. в рамках возложенных на него служебных полномочий при совершении исполнительных действий по обеспечению указанного судебного решения, с целью получения взятки, не принял необходимых мер для установления места нахождения автомашины, стал склонять Е. и его представителей к передаче ему взятки за неисполнение решения суда в рамках исполнительного производства. Реализуя умысел, направленный на получение взятки в крупном размере, Ш. составил не соответствующий действительности акт об отсутствии у Е. имущества, подлежащего взысканию, в том числе автомашины, затем составил заведомо незаконный акт описи находящегося в квартире имущества, подлежащего аресту и, склоняя Е. к передаче взятки в размере 20% от цены иска в сумме 59209 долларов США, получил от Е. черезего представителя в счет требуемой суммы часть оговоренной взятки. После этого Ш. выдвинул окончательное условие о передаче оставшейся суммы и 13 февраля 2013 г. в принадлежащей ему автомашине лично получил от представителя Е. оставшуюся сумму взятки за неисполнение решения суда в размере 11 тысяч долларов США, эквивалентных 289755 руб. по курсу Банка России, после чего был задержан сотрудниками милиции.

Московским городским судом Ш. осужден по п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ. Однако в кассационной жалобе Ш. попросил изменить квалификацию его действий на мошенничество, поскольку он полагал что совершает именно мошенничество, а не получает взятку. Однако Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оснований для удовлетворения ходатайства не нашла, указав: «…оценив все доказательства по делу в их совокупности, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности вины Ш. в получении взятки в крупном размере… за действия в пользу взяткодателя и правильно квалифицировал содеянное им по п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ… С доводами, содержащимися в жалобах, о необходимости квалифицировать действия Ш. как мошенничество нельзя согласиться, поскольку судом установлено, что деньги, которые были переданы в виде взятки, Ш. получил за совершение незаконных действий при исполнении судебного решения, которые входили в его служебные полномочия…» [6].

В подобных случаях виновный привлекается к ответственности за то преступление, которое он фактически совершил.

Рассматриваемая ошибка возможна не только по смежным составам преступления, но и по таким, которые не являются смежными, а например, являются конкурентными между собой (например, лицо, посягающее на жизнь сотрудника правоохранительного органа, считает, что его действия составляют простое умышленное убийство). Поэтому целесообразнее было бы назвать его ошибкой в ​​конкретной уголовно-правовой норме.

Лицо, допускающее юридическую ошибку в квалификации деяния, не ошибается в том, что совершаемые ею действие или бездействие является преступлением. Поэтому такая ошибка никоим образом не должна влиять на форму его вины и ответственности, поскольку презумпция знания закона заключается в том, что граждане должны знать, какое деяние является преступным, а что не является таким, т.е. знать об уголовно-правовые запреты. Однако эта презумпция не требует от них знания содержания конкретных уголовно-правовых норм, относится к специальным знаниям, ведь выяснения содержания норм является прерогативой профессиональных юристов, которые устанавливают соответствие между совершенным лицом действием (действиями) и теми составами преступлений, которые закреплены в УК РФ.

Последним видом юридической ошибки является ошибка относительно наказуемости деяния, которую также можно делить на подвиды.

В частности, лицо может ошибаться:

1) относительно вида наказания, которое предусмотрено законом за совершенное деяние. Например, лицо полагает, что совершенное им деяние наказывается штрафом или исправительными работами. Однако в санкции статьи, предусматривающей ответственность за данное преступление, предусмотрено лишение свободы.

2) относительно размера наказания, которое предусмотрено законом за совершенное деяние. Например, лицо, изнасиловавшее малолетнюю, наказывается в соответствии с санкцией нормы, включающей данный квалифицирующий признак, даже если субъект ошибочно полагает, что его деяние наказывается в пределах, установленных санкцией той нормы, где описано изнасилование без отягчающих обстоятельств;

в) относительно возможности назначения дополнительного наказания. Так, например, лицо, совершая преступления, не предполагало, что в качестве наказания ему может быть назначен не только штраф, но и лишение права заниматься определенным видом деятельности или лишение специального звания и государственных наград. Так, чиновник, получивший взятку, не предполагал, что в качестве наказания помимо штрафа, ему будет запрещено в течение определенного времени занимать должности государственной и муниципальной службы.

Как и ошибка в квалификации преступления, такая ошибка не влияет на вину лица, поскольку осознание вида и размера (срока) наказания, которое может быть назначено за совершенное преступление, не охватывается содержанием ни умысла, ни неосторожности, и, следовательно, не влияет на уголовную ответственность и квалификацию. То, что виновный не знал, что за воровство с проникновением в жилище, предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от трех до шести лет, ни в коем случае не влияет на ответственность за его совершение. Каждый должен соблюдать требования права только потому, что такое требование существует, а не потому, что за ее невыполнение предусмотрено наказание. То обстоятельство, что виновный в своем сознании рассматривает различные варианты наказаний, как раз и свидетельствует о понимании общественной опасности совершенного им деяния. Хотя санкции в статьях УК РФ и выражают степень опасности тех или иных преступлений, однако они являются признаком вторичным. Опасность заключена не в санкциях статей, а в деяниях, предусмотренных этими статьями. Поэтому лицо, совершающее преступление, в первую очередь оценивает социальную значимость самого деяния. И только при понимании его общественной опасности у него и может возникнуть мысль о возможном наказании. Эта мысль всегда будет производной от сознания опасности совершенного деяния.

Таким образом, в рамках настоящей главы можно сделать следующий общий вывод: согласно действующему законодательству юридическая ошибка не изменяет квалификации фактически совершенного и от нее не зависят вид и размер назначаемого судом наказания. Момент возникновения юридической ошибки связан с этапом оценки содеянного: возникшая у субъекта потребность реализуется надлежащим образом, волевые действия осуществляются в соответствии с намеченным заранее планом, т.е. замысел виновного претворяется в жизнь, однако оценки деяния правоприменителем и совершившим его лицом не совпадают.

ГЛАВА III. ФАКТИЧЕСКАЯ ОШИБКА: ВИДЫ, УГОЛОВНО-ПРАВОВОЕ ЗНАЧЕНИЕ, ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ

3.1 Фактическая ошибка в объекте преступления

Под фактической ошибкой в объекте преступления понимают ошибку лица относительно качественной характеристики объекта посягательства, а также количества объектов, которым фактически причиняется вред [53, С. 60].

Ошибка в объекте — собирательное понятие, включающее несколько разновидностей ошибок. В уголовно-правовой литературе все многообразие проявления ошибок в объекте сводится к пяти видам [43, С. 42]:

) причинение вреда с точки зрения уголовно-правовой охраны менее важному объекту, чем тот, на который посягал субъект;

) причинение вреда с точки зрения уголовно-правовой охраны более важному объекту, чем тот, на который посягал субъект;

) причинение вреда другому, но однородному объекту;

) причинение вреда одному объекту при посягательстве на несколько объектов;

) причинение вреда нескольким объектам при посягательстве на один.

Первый вид ошибки заключается в том, что субъект совершает преступление, которое наказывается менее строго, чем преступление, которое он намеревался совершить. Например, субъект намеревался причинить смерть сотруднику правоохранительного органа в связи с его деятельностью по охране общественного порядка, жизнь которого находится по уголовно-правовой охраной (ст. 317 УК РФ). Фактически же сотрудник правоохранительного органа не пострадал, а погиб гражданин, ложно принятый за сотрудника правоохранительного органа. Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа в связи с его деятельностью по охране общественного порядка — это преступление против порядка управления, предусмотренное ст. 317 УК РФ. Причинение смерти гражданину — это преступление против жизни, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ. Санкция за первое преступление — лишение свободы на срок от 12 до 20 лет, либо пожизненное лишение свободы, либо смертная казнь; санкция за «простое» убийство — лишение свободы на срок от 6 до 15 лет. Понятно, что в данном случае виновный хотел совершить более тяжкое преступление, чем это произошло фактически.

В литературе подобного рода ошибки чаще всего предлагают квалифицировать по направленности умысла виновного, т. е. как покушение на то преступление, которое он намеревался совершить [72, С. 58].

Иногда в подобных случаях предлагается двойная квалификация, т. е. как посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа и убийство, поскольку посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа — это двуобъектное преступление. Это посягательство на нормальную деятельность сотрудника правоохранительного органа и одновременно на жизнь человека. И если первый объект не пострадал по независящим от виновного причинам, то на второй объект посягательство фактически окончено, человек убит [71, С. 32].

Представляется, что в данном случае все же более правильно квалифицировать содеянное как оконченное посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, т. е. по ст. 317 УК РФ. Уголовный закон предусмотрел повышенную ответственность за сам факт посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа независимо от последствий. Следовательно, пострадал или нет сотрудник правоохранительного органа в результате преступного посягательства, для закона безразлично. Поскольку виновный совершил покушение на преступление, которое признается оконченным независимо от наступления преступных последствий, то и квалификация неудавшегося покушения должна быть соответствующей.

При втором виде ошибки субъект заблуждается относительно тяжести совершенного преступления. Рассмотрим приведенный выше пример, только несколько изменим условия: виновный посягал на жизнь А. из личных неприязненных отношений, а фактически причинил смерть сотруднику правоохранительного органа Б., которого он ошибочно принял за А.

Привлечь виновного к ответственности по ст. 317 УК РФ только на основании фактически наступившего результата, без учета его намерений, нельзя. Это будет объективное вменение, которое законом запрещено. Остается единственное решение: ошибка подобного рода не должна влиять на оценку действий виновного и содеянное следует квалифицировать как «простое» умышленное убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Ошибки третьего вида, по мнению большинства исследователей не должны влиять на уголовную ответственность субъекта, поскольку объекты посягательства юридически равнозначны [60, С. 152].

Ошибка четвертого вида возникает, например, в случае, когда виновный посягал на жизнь нескольких лиц, уголовно-правовая охрана которых осуществляется неодинаково. Так, субъект последовательно стрелял из ружья, заряженного дробью, сначала в жену, а затем в сотрудника полиции. В жену он стрелял из ревности во время скандала, а в сотрудника полиции, который прибыл по вызову соседей, из-за того, что тот мешал ему выяснять отношения с женой. Квалификация будет зависеть от того, кому субъект причинил смерть. Если в результате погибла женщина, а сотрудник полиции не пострадал, то в этом случае действия виновного должны квалифицироваться по совокупности двух оконченных преступлений: убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ) и посягательство на жизнь сотрудника полиции(ст. 317 УК РФ). Если погиб сотрудник полиции, а женщина осталась жива, то квалифицировать действия виновного следует также по совокупности преступлений, но в отношении сотрудника полиции — по ст. 317 УК РФ, а в отношении женщины — по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ, т. е. как покушение на «простое» убийство.

Квалификация при ошибках пятого вида зависит от наступивших последствий и вины субъекта. По отношению к основному объекту, на который посягал виновный, содеянное должно квалифицироваться как покушение или оконченный состав в зависимости от преступного результата. По отношению к иным объектам уголовно-правовая оценка может быть троякой: содеянное квалифицируется или как умышленное преступление, или как неосторожное, или не подлежит квалификации. Последнее имеет место в том случае, когда по отношению к наступившим последствиям отсутствует вина или когда причинение последствий по неосторожности не признается преступлением.

Таким образом, проведенное исследование показало, что общим правилом при ошибке в объекте посягательства, если эти объекты охраняются различными уголовно-правовыми нормами или даже одними и теми же нормами, но значимость объекта как-то сказывается на пределах ответственности, является то, что вменяется личности тот объект воздействия, который охватывался сознанием лица при совершении им общественно опасных действий. Если это объекты разных составов, то содеянное нельзя квалифицировать как оконченное преступление, поскольку те общественные отношения, которые охватывались намерением лица, не претерпели какого-то воздействия, то есть не были «разорваны» те связи, которые должны быть, по мнению лица, разорваны совершаемым им преступлением. Вменять же лицу фактически наступивший результат без учета психического отношения к нему недопустимо. По справедливому замечанию В. А. Якушина и В. В. Назарова, это означало бы признание объективного вменения в уголовном праве России. А это прямой путь к судейскому усмотрению и нарушению принципа законности [54, С. 48].

Ошибка в однородном объекте, как указывалось выше, не изменяет юридической оценки содеянного. Убийство не перестанет быть убийством если, например, вместо одного гражданина по ошибке убит другой.

В уголовно-правовой литературе порой ошибку в разнородном объекте, как конструктивном признаке состава преступления, отождествляют с ошибкой в предмете посягательства. Так, Н. И. Коржанский подчеркивает, что уголовно-правовое значение имеет ошибка в разнородном предмете посягательства, поскольку законодатель с учетом особенностей предметов, их свойств и признаков выделил их в различные группы: «…имущество, валютные ценности, ценные породы рыб и зверей, оружие, наркотики, крепкие спиртные напитки домашней выработки, документы, порнографические предметы»[65, С. 23]. Эта позиция была развита автором в его монографических исследованиях [14; 45].

С Н. И. Коржанским согласны не все исследователи вопросов квалификации фактической ошибки. Так, например, В. А. Владимиров и Ю. И. Ляпунов пишут: «Предметы материального мира исключительно разнообразны. Однако, несмотря на это, им свойственно что-то общее, то, что объединяет их. Факторами объединения могут выступать различные признаки или группа признаков. Объединение может быть на основе экономических, социальных, правовых и иных признаков. Предметами одного рода мы их называем не в силу их идентичности, а потому, что по поводу этих благ возникают близкие, однотипные общественные отношения. С другой стороны, разнородные предметы отличаются друг от друга не индивидуально определенными качествами, а социально-экономической природой этих предметов. Следовательно, если лицо по ошибке совершает преступление не против того предмета, который охватывался его сознанием и который относится к другому роду отношений, то здесь мы имеем дело не с ошибкой в предмете, а с ошибкой в объекте посягательства»[36, С.174].

Из современных правоведов аналогичных взглядов придерживается Т. И. Безрукова, которая в обоснование своей позиции приводит следующий пример: «…лицо полагает, что совершает кражу наркотических средств, в то время как в действительности им похищены лекарственные средства, только внешне похожие на наркотические. Виновный, имея умысел на совершение преступления предусмотренного ст. 229 УК РФ и полагая его оконченным, фактически совершает деяние, содержащее признаки ст. 158 УК РФ. Действия лица, совершившего это преступление, все равно будут квалифицировать по ст. 229, а не по ст. 158 УК РФ. Хотя и совершается изъятие имущества, но деяние посягает не на интересы собственности (разумеется, они тоже ущемляются), а на интересы общественной безопасности и здоровья населения»[32, С. 21].

Мы согласны с В. А. Владимировым, Ю. И. Ляпуновым и Т. И. Безруковой, поскольку считаем, что законодатель, распределяя предметы по группам, осуществлял это не в силу их индивидуальных свойств, а в силу социальных отношений, которые сложились относительно и по поводу их. Из-за того, что различна социально-экономическая природа этих предметов возникают различные отношения между их участниками. В одних это отношения собственности, в других — общественной безопасности, а в третьих — отношения по использованию, например, лесных богатств России.

Много ошибок в теории и практике вызывает вопрос понимания, так называемого покушения на негодный объект. При этом следует отметить, что некоторые авторы вполне справедливо отмечают некорректность термина «негодный объект», так как общественные отношения не могут быть негодными [53, С. 76]. Однако данный термин является весьма распространенным и в науке уголовного права, и в судебной практике.

Покушение на негодный объект имеет место в тех случаях, когда по умыслу виновного его посягательство совершается на реальный объект, но фактически его действия не затрагивают этого объекта и не могут причинить ему ущерб. Таковы, например, случаи выстрела в труп, ошибочно принятый за живого человека. К покушению на негодный объект можно отнести также хищение фальшивого камня, принятого за драгоценный, взлом сейфа, в котором нет денег и т. п.

Покушение на «негодный объект» всегда наказуемо в тех же пределах, что и обычное покушение, так как действия виновного хотя и не способны были в данном конкретном случае причинить вред объекту, но, тем не менее, бесспорно представляют по своему характеру общественную опасность.

Так, в заголовке определения судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ указано: «Лицо, покушавшееся на убийство негодного объекта (трупа), признано общественно опасным. Осужденный по данному делу Василенко убил в общежитии рабочего лесопункта Д. Оровайнен, находясь в состоянии алкогольного опьянения, зашел в комнату, где лежал на полу уже мертвый Д., и, не подозревая, что Д. убит, острием топора нанес ему по лбу удар. Судебно-медицинская экспертиза установила, что смерть Д. наступила от острой кровопотери в результате множественных ножевых ранений сердца и верхушки правого легкого. Рубленная рана в области лба нанесена после смерти Д.

Суд правильно признал, что Оровайнен действовал с умыслом на убийство Д., но преступный замысел не был осуществлен, поскольку потерпевший был убит ранее другим лицом. Совершенное Оровайненом деяние является общественно опасным, влекущим уголовную ответственность» [66, С. 12].

В целом как показало исследование, ошибка в отношении объекта преступления имеет исключительно большое значение для квалификации преступлений. Этот вид ошибки, как правило, не меняет форму вины. Она проявляется в рамках умысла и определяет лишь его содержание и направленность, а отсюда определяется и уголовно-правовая оценка содеянного.

3.2 Фактическая ошибка в признаках объективной стороны состава преступления

Общеизвестно, что объективная сторона преступления характеризуется целым комплексом юридически значимых признаков, указывающих на внешнюю сторону общественно опасного деяния. Такими признаками являются: действия или бездействие, способ совершения преступления, вредные последствия, причинная связь, а также время, место, обстановка, орудия и средства преступления. В этой связи в литературе можно выделить следующие ошибки в признаках объективной стороны:

) ошибка отклонением действия;

) ошибка в средствах;

) ошибка в развитии причинной связи;

) ошибка в факультативных признаках объективной стороны.

Ошибка отклонением действия имеет место в том случае, когда осуществление преступного намерения в отношении другого потерпевшего происходит не вследствие того, что виновный ошибочно принимает его за человека, которого, например, он намерен лишить жизни, а вследствие каких-то других причин, которые от него не зависят.

Как справедливо отмечают некоторые авторы, ошибка отклонением действия несколько напоминает ошибку в личности потерпевшего [61, С. 17]. Здесь также вред причиняется не тому лицу, на которое посягал обвиняемый. Но в отличие от ошибки в личности при ошибке отклонением действия опасности причинения вреда одновременно подвергаются два лица: то, на которое совершено посягательство, и то, которому фактически причинен вред. Например, виновный выстрелил в человека, но промахнулся, так как потерпевший в момент выстрела шагнул в сторону, и пуля попала в другого, находившегося здесь же, причинив ему вред средней тяжести. В данном случае содеянное должно квалифицироваться как покушение на то преступление, которое хотел совершить виновный, и как неосторожное фактическое причинение вреда.

К-н был осужден за неосторожное убийство Ш. и покушение на убийство О. и К. Было установлено, что О. и К. напали на улице на К-на, избили его, а позже пришли к его дому, кричали, вызывали его для расправы, разбили стекло в окне. К-н схватил ружье, зарядил его одним патроном, выбежал на улицу и выстрелил в убегавших О. и К. В это время к дому К-на по склону оврага поднималась группа молодежи, среди которой находилась Ш. Она-то и была убита картечью. По обстоятельствам, которые изложены, К-н не предвидел, но мог и должен был предвидеть причинение смерти не только О. и К., но и другим лицам. В данном случае умышленное действие, направленное на убийство О. и К., повлекло смерть Ш. Эта смерть явилась результатом неосторожности К-на [35, С. 159].

Таким образом, при отклонении действия причина наступления последствий по отношению к иному потерпевшему, чем к предполагаемому, обусловлена не заблуждением в свойствах личности потерпевшего, а в результате иных, внешних обстоятельств, отношение к которым у виновного требует самостоятельной уголовно-правовой оценки, в связи с чем ситуации отклонения действия всегда будут оказывать влияние на квалификацию действий виновного.

Можно согласиться с В. А. Якушиным, который считает, что в подобных случаях никакого отклонения в действиях самого виновного нет, отклоняется лишь объект преступного воздействия (потерпевший). По мнению этого ученого, правильнее было бы говорить не об отклонении в действии виновного, а об отклонении объекта воздействия (потерпевшего) [53, С. 88].

Ошибка в средствах выражается в использовании лицом иного, чем было запланировано, средства для совершения преступления [26, С. 210].

Можно выделить следующие подвиды ошибки в средствах:

а) по ошибке используется другое средство, столь же пригодное для достижения преступного результата. Например, если при намерении совершить убийство виновный вместо одного яда использовал другой яд. Подобная ошибка в средствах не меняет сущности деяния и его квалификации. Для уголовного права в принципе безразлично, совершено, например, убийство с помощью яда или пистолета;

б) для совершения преступления используется средство, сила которого, по ошибочному представлению субъекта, представляется заниженной. Если использовано средство, сила которого по ошибке лицом занижена, содеянное квалифицируется как неосторожное причинение вреда. Например, желая причинить телесные повреждения, виновный стреляет в потерпевшего, уверенный, что ружье заряжено солью, хотя там фактически находится боевой заряд, в результате чего потерпевшему причиняется смертельное ранение [22, С. 68];

в) для совершения преступления по ошибке используется средство, оказавшееся непригодным. Средства, непригодные для совершения преступлений и ошибочно принятые субъектом за те, с помощью которых можно достичь преступного результата, именуются в литературе непригодными средствами или покушением с негодными средствами.

Так, Лопатина на почве личных неприязненных отношений решила убить своего знакомого Чурикова. Реализуя возникший умысел, она вооружилась газовым револьвером марки «РГ-9», будучи уверенной, что оружие боевое. Предложила Чурикову лечь на диван, накрыла его голову подушкой для снижения шума и с целью лишения жизни произвела выстрел в голову потерпевшего. В результате произведенного выстрела произошло возгорание подушки, после чего Чуриков обезоружил Лопатину, вырвав из ее руки газовый револьвер. Довести до конца свой умысел на убийство Лопатина не смогла по независящим от нее причинам, поскольку выстрел был произведен через подушку газом, содержащимся в патроне заряженного револьвера. Суд признал, что Лопатина совершила покушение на убийство. Она в силу своего возраста (19 лет) и жизненного опыта сознавала, что выстрелом из револьвера лишает потерпевшего жизни, желала этого, но не достигла преступного результата вследствие заблуждения относительно свойств применяемого оружия [8].

Покушение с негодными средствами по общему правилу влечет за собой уголовную ответственность. Только в ряде случаев негодное покушение не влечет уголовной ответственности (когда оно не представляет общественной опасности в силу малозначительности, а также в силу суеверия или явного невежества субъекта, пытавшегося посредством сверхъестественных сил причинить кому-либо вред, расценивается как своеобразное обнаружение умысла, что ненаказуемо) [7].

Ошибка в развитии причинной связи имеет место, когда совершенное лицом деяние вызывает наступление желаемых им вредных последствий, но не в силу тех факторов, на которые рассчитывал виновный.

Как отмечает В. А. Якушин, общим при ошибке лица в развитии причинной связи является то, что, правильно сознавая характер действий и тот результат, который лицо должно или может получить, им неправильно оцениваются промежуточные звенья этого процесса, которые имеют место между действием и результатом [53, С. 87]. Поэтому если лицо, предвидит и желает последствия, которое должно наступить в результате его действий, но ошибается в развитии причинной связи, то содеянное следует квалифицировать как оконченное преступление, которое и охватывалось умыслом виновного.

Например, лицо, желая убить человека, сбрасывает его с двигавшегося с большой скоростью поезда, полагая, что тот умрет от полученных при падении ударов. Однако смерть потерпевшего наступила не от ударов, а от разрыва сердца. В данном случае ошибка в развитии причинной связи (в развитии ее промежуточных звеньев) не имеет значения для квалификации совершенного преступления — ответственность наступает как за оконченное преступление по направлению умысла. Виновный подлежит ответственности за убийство. Или, например, если лицо, желая убить человека, стреляет в участок грудной клетки и считает, что смерть настанет от ранения сердца, а в действительности пострадавший умер от сильной кровопотери вследствие ранения артерии, то такое несоответствие предвиденного и действительного развития причинной связи не исключает умысла на убийство и ответственность наступает именно за умышленное убийство, так как виновный не ошибался в общих закономерностях наступления смерти от ранения жизненно важных органов.

В других же случаях, когда лицо, имея соответствующий умысел, совершает дополнительные действия для достижения своего намерения и ошибается в том, какие именно действия привели к желаемому результату, содеянное, как считает большинство авторов, должно квалифицироваться по совокупности преступлений. Так, например, если виновный с умыслом на убийство наносит потерпевшему несколько ранений в жизненно важные органы и, думая, что он умер, с целью скрыть преступление сбрасывает его в реку, то ошибка в развитии причинной связи будет иметь место в том случае, если потерпевший умер не от ранений, а от утопления. При этом содеянное подлежит квалификации как покушение на убийство и причинение смерти по неосторожности.

Ошибка в причинной связи исключает ответственность лица за преступное следствие, которое настало, только в том случае если имеет место важное расхождение между тем результатом, что предполагался, и фактическим развитием причинной связи. Так, если виновный дал вместе с пищей пострадавшему яд с целью убийства, а потерпевший, выйдя из дома, попал под машину и погиб, то виновный должен отвечать только за покушение на убийство, так как смерть пострадавшего не находилась в причинной связи с предоставлением яда: действительное развитие причинной связи существенным образом разошелся с тем, как его воображал виновный.

Ошибка относительно причиненных последствий касается качественной либо количественной характеристики причиненного вреда. Например, может быть ошибка в характере вреда или ошибка в размерах наступивших последствий.

Ошибка в последствиях будет влиять на квалификацию содеянного только тогда, когда последствия выступают в качестве конструктивных признаков состава преступления. Например, человек в ссоре разбил какую-то попавшуюся под руки вещь, а она оказалась очень ценной. В данном случае нельзя привлекать лицо к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 167 УК РФ, поскольку нет умысла на причинение значительного ущерба. Лицо не знало, что брошенная и разбитая им вещь составила значительный ущерб для потерпевшего. И наоборот, если, лицо, уничтожая или повреждая чужое имущество, намеревалось причинить вред собственнику в крупном размере, а фактически размер причиненного вреда оказался незначительным, его действия подлежат квалификации как покушение на уничтожение или повреждение имущества, повлекшие причинение ущерба в крупном размере.

Ошибка в способе совершения преступления квалифицируется следующим образом:

) если лицо ошибалось относительно своего способа совершения преступления, то ответственность наступает как за оконченное преступление, совершенное тем способом, который охватывался умыслом виновного. Так, если лицо, при хищении имущества изымает его открыто, на глазах у всех, но полагает, что действует тайно, то в таких случаях содеянное нужно вменять исходя из намерений и представлений лица, его совершившего.

В подобных ситуациях для квалификации преступления первоочередное значение «…имеет субъективное представление о характере совершаемых действий» [46, С. 104]. В нашем примере действия нужно квалифицировать по ст. 158 УК РФ (при этом не имеет значения, понимают факт открытого похищения имущества окружающие или нет). Грабеж будет вменяться личности лишь тогда, когда она сознает, что «окружающие понимают характер его действий, но игнорируют данное обстоятельство». Эта позиция нашла отражение в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» [3].

) если в результате ошибки в способе причинен больший вред, чем было задумано, то ответственность наступает по совокупности преступлений за умышленное совершение преступления осознаваемым способом и неосторожное причинение дополнительного вреда.

Ошибка в отношении иных признаков объективной стороны (время, место, обстановка совершения преступления) оценивается в соответствии с ранее изложенными правилами квалификации.

.3 Фактическая ошибка в квалифицирующих признаках состава преступления

Квалифицирующие обстоятельства — специальные признаки, влекущие изменение юридической оценки содеянного и увеличение наказуемости в сравнении с основным составом [29, С. 213]. Они могут относиться к различным элементам состава преступления. Следовательно, уже это позволяет говорить о различных видах ошибки в квалифицирующих обстоятельствах.

В юридической литературе высказано мнение и о том, что вряд ли обосновано выделение такого вида ошибки поскольку она, в конечном итоге, предстает фактической ошибкой в одном из элементов состава [16, С. 241]. Однако значительная часть ученых исходит из того, что ошибка в квалифицирующих обстоятельствах, хотя и касается, в конечном итоге, какого-либо элемента состава преступления, имеет свою специфику и самостоятельное юридическое значение [38, С. 78-80; 56, С. 62].

Применительно к квалифицирующим признакам выделяются ошибки, связанные с их наличием или отсутствием [53, С. 80-81; 44, С. 47-52].

Ошибка лица относительно отсутствия квалифицирующего обстоятельства является такой ошибкой, при которой лицо полагает, что оно совершает преступление без квалифицирующих обстоятельств, когда такие, фактически имеющиеся признаки, не охватываются сознанием виновного. Иными словами, к этим квалифицирующим признакам у лица нет психического отношения, то есть его интеллект не формирует в этой части содержание вины. Поэтому при таком заблуждении в квалифицирующих обстоятельствах действия виновного нужно квалифицировать как оконченное преступление без квалифицирующих признаков. Если, к примеру, лицо при уничтожении имущества заблуждается в свойствах и особенностях того, что применяемый способ является общественно опасным, то его действия нельзя квалифицировать по ч. 2 ст. 167 УК РФ.

Подобные ошибки, не меняют характер содеянного, не предопределяют степень общественной опасности преступлений, поскольку квалифицирующие обстоятельства, с наличием которых в составе того или иного общественно опасного деяния законодатель связывает пределы уголовной ответственности, и если они характеризуют это деяние, только тогда могут быть вменены лицу в вину, когда они охватывались его сознанием, были известны ему. В судебной практике это положение порой не учитывается, что влечет за собой отмену или изменение приговора.

Ошибка лица относительно наличия квалифицирующего обстоятельства -это такая ошибка, когда лицо полагает, что оно совершает преступление с квалифицирующими признаками, а в действительности они отсутствуют. Квалифицирующие признаки имеются лишь в воображении лица, которое находит проявление в социально-значимой действительности. Поскольку не сами квалифицирующие признаки, а лишь психические образы относительно их, образуют содержание вины [62, С. 25], то для этого содержания, в принципе, безразлично, являются ли эти образы результатом действительного или ошибочного отражения объективной реальности.

Деяние, в основе которого лежит ошибка подобного рода, в уголовно-правовой литературе квалифицируется неоднозначно.

Некоторые ученые предлагают квалифицировать по совокупности, то есть, как оконченное преступление без квалифицирующих обстоятельств и как покушение на преступление с квалифицирующими обстоятельствами [43, С. 58; 57, С. 7-8]. Другие исходят из того, что в таких случаях содеяное следует квалифицировать как оконченное преступление с квалифицирующими обстоятельствами [35, С. 108]. По мнению третьих, если при совершении умышленного убийства лицо ошибочно считает, что есть какие-то квалифицирующие обстоятельства, то содеянное нужно квалифицировать как покушение на преступление с квалифицирующими признаками [44, С. 36]. С точки зрения четвертых, действия виновного при подобной ошибке нужно квалифицировать оконченное преступление без квалифицирующих признаков [57, С. 15; 47, С. 75].

В судебной практике содеяное в условиях фактической ошибки относительно наличия квалифицирующего обстоятельства также квалифицируется по разному.

В частности, в своем постановлении «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» Пленум Верховного Суда РФ указал, что в случаях, когда лицо, совершившее грабеж или разбойное нападение, имело цель завладеть имуществом в крупном или особо крупном размере, но фактически завладело имуществом, стоимость которого не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей либо одного миллиона рублей, его действия надлежит квалифицировать, соответственно, по ч. 3 ст. 30 УК РФ и п. «д» ч. 2 ст. 161 или по п. «б» ч. 3 ст. 161 как покушение на грабеж, совершенный в крупном размере или в особо крупном размере, либо по ч. 3 ст. 162 или по п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ как оконченный разбой, совершенный в крупном размере или в целях завладения имуществом в особо крупном размере [3].

В другом случае деяние, в основе которого лежит ошибка в квалифицирующих признаках, суд квалифицировал как оконченное преступление без квалифицирующих обстоятельств.

Так, Г., являясь уверенным, что его сожительница Б. находится в состоянии беременности, на почве ссоры взял охотничье ружье и выстрелил потерпевшей в голову, в результате чего наступила ее смерть. Суд квалифицировал действия Г. по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2. ст. 105 УК РФ и ч. 1 ст. 105 УК РФ, признав что умысел на убийство заведомо беременной женщины Г. не довел до конца по независящим от него обстоятельствам, так как потерпевшая не находилась в состоянии беременности, о чем он не знал. Президиум Верховного Суда РФ исключил из состоявшихся по этому делу судебных решений указание на ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2. ст. 105 УК РФ по следующим основаниям. Согласно ч. 2 ст. 17 УК РФ, совокупностью преступлений может быть признано одно действие (бездействие), содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями УК РФ. Таким образом, суд ошибочно квалифицировал действия Г. по совокупности преступлений. Но поскольку умысел на лишение жизни потерпевшей был им полностью реализован и в результате его действий наступила смерть потерпевшей, содеянное было квалифицировано только по ч. 1 ст. 105 УК РФ [4].

Мы согласны, что квалифицировать такое общественно опасное деяние по совокупности нельзя. В противном случае это означало бы одно из двух: либо то, что совершено два общественно опасных деяния, либо то, что совершено одно деяние, но посягающее на два объекта. В действительности же, при ошибке подобного рода, в деянии не проявляется ни то, ни другое. Кроме того, это нарушает, по нашему мнению, требования ч. 2 ст. 6 УК РФ, согласно которой «никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление». Однако, как справедливо отмечает Г. Н. Борзенков, «скоропалительным был бы вывод, что во всех подобных случаях предпочтение должно отдаваться квалификации по ч. 1 ст. 105 УК РФ… При таком подходе игнорируется субъективный критерий повышенной степени общественной опасности данного вида убийства» [33, С. 72].

Аналогичного мнения придерживаются и другие авторы, например Т. Н. Нуркаева, М. Бавсун, Н. Вишнякова, которые заключают: «…если виновный убежден, что убивает беременную женщину и желает этого (т.е. осознает данное квалифицирующее обстоятельство), то это значительно повышает степень общественной опасности содеянного и должно быть отражено в квалификации» [70, С.10].

Следует согласиться с доводами С. В. Бородина о том, что покушение на убийство при отягчающих обстоятельствах в любой стадии его развития является покушением на квалифицированное убийство. И оно, следовательно, ни в какой стадии не может быть квалифицировано по ч.1 ст. 105 УК РФ [35, С. 108]. Так, если виновный ошибочно полагает, что убивает женщину, находящуюся в состоянии беременности, его действия нужно квалифицировать как покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Здесь нельзя квалифицировать деяние как оконченное преступление — по п. «г» ч.2 ст. 105 УК РФ, на том основании, что потерпевшей причинена смерть [34, С. 143].

В данной ситуации должна применяться так называемая юридическая фикция: фактически оконченное преступление квалифицируется как покушение. Эта фикция оправдана тем, что хотя общественно опасное последствие и наступило, но все же в реальной действительности оно не сопровождалось тем квалифицирующим обстоятельством, которое охватывалось сознанием виновного и которое в соответствии с направленностью умысла обосновывает усиление наказания [49, С. 183]. Виновный ошибся не в личности, как носителе каких-то общесоциальных качеств, а в особенностях тех признаков, которые присущи только данной личности, в данный момент ее физиологического состояния. И коль скоро на эти квалифицирующие свойства потерпевшего фактического воздействия не было, то и вменять их нельзя, а значит нельзя квалифицировать это деяние как оконченное преступление. Норма о неоконченной преступной деятельности в данном случае наиболее правильно отражает существо дела. Она показывает направленность действий виновного и то, что результат, к которому он стремился, не наступил по причинам, не зависящим от его воли. Воля же виновного была направлена не только на лишение жизни взрослого человека, но и на «уничтожение другой жизни, жизни плода человека» [42, С. 173].

В случае ошибки относительно наличия квалифицирующего признака определяющим является отражение в сознании посягателя отягчающего обстоятельства, а не его фактическое наличие либо отсутствие. Поэтому деяние должно квалифицироваться в соответствии с содержанием и направленностью умысла. Однако оно не может квалифицироваться как оконченное, поскольку фактически совершенное преступление не обладает тем квалифицирующим признаком, который повышает опасность деяния, и, таким образом, совершение подобного деяния представляет собой покушение на преступление с соответствующим квалифицирующим обстоятельством.

Подробно рассмотревший данный вопрос С. В. Бородин заключил, что к обсуждаемому деянию должно быть применено правило: «Если умысел виновного был направлен на совершение более общественно опасного преступления, чем фактически им содеянное, то действия виновного квалифицируются по направленности его умысла» [35, С. 197].

В некоторых случаях для уголовно-правовой оценки содеянного безразлично, осознавалось ли виновным вменяемое ему квалифицирующее обстоятельство или нет. Дело в том, что законодателем в качестве квалифицирующих, выделяются не только такие признаки, которые относятся к характеристике совершаемого деяния (оттеняющие, объект, предмет посягательства и т. п.), но и такие, которые отражают личностные свойства субъекта преступления (например, наличие судимости, неоднократности совершения преступления). В последнем случае ошибка относительно наличия или отсутствия квалифицирующего признака не окажет влияния на квалификацию. Подобные признаки объективно характеризуют субъекта преступления, и не имеет значения, как они осознавались виновным, преломлялись в его психике. Так, если лицо, имеющее судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, совершит изнасилование несовершеннолетней, не достигшей четырнадцатилетнего возраста, его действия будут квалифицированы как оконченное преступление по ч. 5 ст. 131 УК РФ независимо от того, осознавало ли оно факт наличия в своем деянии квалифицирующего признака или нет.

В целом, анализ уголовного законодательства и судебной практики по рассматриваемой проблематике показал, что четкие правила квалификации деяния, совершенного в условиях ошибки субъекта, отсутствуют, в связи с чем правоприменитель в подобных случаях испытывает серьезные затруднения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя итог проведенному исследованию проблемы ошибки в уголовном праве, можно сформулировать следующие общие выводы.

Ошибку субъекта преступления следует определять как психическое отношение лица к своему поведению и его последствиям, имеющее в интеллектуальном и (или) волевом моменте порок, обусловленный заблуждением относительно положений уголовного закона, касающихся преступности деяния, а также объективных свойств, относящихся к элементам состава преступления.

В юридической литературе предлагаются разные основания для классификации ошибок субъекта преступления, однако наибольшую теоретическую и практическую значимость имеет классификация по предмету ошибки, в соответствии с которой выделяются юридические и фактические ошибки.

Если лицо неправильно оценивает юридические обстоятельства совершенного деяния, к которым следует отнести общественную опасность и уголовную противоправность деяния, квалификацию содеянного, вид или размер (срок) наказания, назначаемого за совершенное преступление, то, согласно общепринятой российским уголовным правом терминологии, следует говорить о юридической ошибке субъекта.

Анализ действующего законодательства показал, что ошибка такого рода не оказывает влияния на квалификацию содеянного, что связано с принципом «незнание закона не освобождает от ответственности». Полагаем, что этот принцип нельзя безапелляционно применять на практике. В ряде случаев юридическая ошибка субъекта преступления является обстоятельством, способным устранять вину лица, совершившего объективно-противоправное деяние. В этой связи считаем необходимым ввести в УК РФ норму-исключение, устанавливающую право суда признать лицо невиновным в силу неосознания им противоправности деяния, сформулировав ее следующим образом: «Незнание закона не освобождает от уголовной ответственности. Однако суд вправе с учетом всех обстоятельств дела признать деяние совершенным невиновно, если будет установлено, что лицо, его совершившее, не осознавало противоправности своих действий (бездействия) и не могло ее осознавать либо имело достаточные основания полагать, что оно действует (бездействует) правомерно».

Фактическая ошибка имеет место быть в тех случаях, когда лицо неверно оценивает объективные свойства, относящиеся к элементам состава преступления. Уголовно-правовое значение фактической ошибки определяется тем, относительно какого фактического обстоятельства совершаемого деяния у лица имелось виновное отношение.

Одним из пробелов уголовного законодательства является отсутствие правил квалификации деяний, совершенных в условиях фактической ошибки. Вместе с тем, отсутствие норм, закрепляющих правила квалификации деяния, совершенного при допущенной лицом фактической ошибке, порождает нарушение общепринятых принципов уголовного права.

Во-первых, нарушается принцип вины, согласно которому лицо подлежит уголовной ответственности только за то общественно опасное действие (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина (ч. 1 ст. 5 УК РФ).

Во-вторых, нарушается принцип равенства граждан перед судом, поскольку на практике суды придерживаются различных позиций при разрешении одинаковых ситуаций в нарушение ст. 4 УК РФ, устанавливающей, что лица, совершившие преступление, равны перед законом, для всех без исключения устанавливаются одни основания и пределы уголовной ответственности, одинаковые виды и размеры наказания.

Судебная практика по этому вопросу не отличается единообразием. Проведенное исследование показало, что преступления с фактической ошибкой разными правоприменителями квалифицируются по-разному:

) как идеальная совокупность преступлений;

) как оконченное преступление, исходя из фактически совершенного общественно опасного деяния;

) как покушение на преступление в соответствии с направленностью умысла.

Совершенное в условиях фактической ошибки деяние может содержать признаки разных статей Особенной части кодекса, в то же время ни одну из них, в соответствии с правилом, указанным в ст. 8 УК РФ, вменить не представляется возможным, поэтому автором сделан вывод, что для квалификации содеянного при фактической ошибке необходимо применение юридической фикции: квалифицировать содеянное при фактической ошибке следует как покушение на преступление по направленности умысла. Квалификация деяния по правилам совокупности преступлений исключается, поскольку действия виновного, направленные на достижение одного преступного результата, квалифицируются одновременно как умышленное и как неосторожное преступление. Квалификация как оконченного преступления, исходя из фактически совершенного, также не соответствует действующему законодательству: для наступления уголовной ответственности необходимо виновное совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. В отношении же совершенного преступного деяния при фактической ошибке отсутствует как умысел, так и неосторожность.

Выявленный в процессе исследования темы выпускной квалификационной работы пробел в отношении правил квалификации фактической ошибки обусловливает необходимость включения в УК РФ нормы, содержащей правила квалификации деяния, совершенного в условиях фактической ошибки. Норма может быть сформулирована следующим образом: «Ответственность лица при допущенной фактической ошибке наступает как за покушение на преступление в соответствии с направленностью умысла лица».

Резюмируя вышеизложенное следует признать, что несмотря на то, что положения, касающиеся вопроса ошибок аккумулируются доктриной отечественного уголовного права, и осуществляется попытка разрешения вопросов о понятии, видах и значении уголовно-правовых ошибок в теории уголовного права, тем не менее, действующий уголовный закон не дает ответа на вопросы судебной практики относительно правил квалификации при ошибке, а доктрина по этому поводу зачастую весьма противоречива. Единственно возможным решением указанной проблемы видится максимальная законодательная урегулированность норм об ошибках. Законодательное закрепление понятия ошибки и правил квалификации деяний, совершаемых в условиях ошибки, будет способствовать укреплению законности, облегчит правоприменительным органам применение уголовного закона и уменьшит довольно часто встречаемые на практике случаи объективного вменения.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ ИНФОРМАЦИИ

1. Нормативные правовые акты

. Конституция Российской Федерации : принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ) // Рос.газ. — 2009. — 26 января.

. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (в ред. ФЗ от 03.02.2014 г. № 312-ФЗ) // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.

. Судебная практика

. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» : Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2013 г. № 29 (ред. от 23.12.2013) // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2013. — № 2

3. Специальная литература

А) Учебники, учебно-методические пособия

. Андреева, Л. А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах : учебное пособие / Л. А. Андреева. — СПб. : Юридический институт Генеральной прокуратуры РФ, 1998. — 56 с.

. Дождев, Д. В. Римское частное право : учебник для вузов / Д. В. Дождев. — М. : Инфра М-Норма, 1996. — 704 с.

. Игошев, К.Е.Типология личности преступника и мотивация преступного поведения : учебное пособие / К. Е. Игошев. — Горький : Изд-во ГВШ МВД СССР, 1974. — 168 c.

. Коржанский, Н. И. Предмет преступления (понятие, виды и значение для квалификации) : учебное пособие / Н. И. Коржанский. — Волгоград : НИиРИО ВСШ МВД СССР, 1976. — 56 c.

. Курс советского уголовного права. Часть общая: в 2-х томах / отв. ред. : Н. А. Беляев, М. Д. Шаргородский. — Л. : Изд-во Ленингр. ун-та, 1968. — Т. 1.

9. Наумов, А. В. Российское уголовное право. Общая часть : курс лекций / А.В. Наумов. — М : БЕК, 1997. — 550 с.

. Наумов, А. В. Российское уголовное право. Общая часть : курс лекций : в 3-х томах / А. В. Наумов. — М. : Волтерс Клувер, 2007. — Т. 1. — 736 c.

. Отечественное законодательство XI-XX веков : пособие для семинаров : в 2-х ч. / авторы-сост. : Г. А. Кутьина, Т. Е. Новицкая, О. И. Чистяков ; под ред. проф. О. И. Чистякова. — М. : Юристъ, 2009. — Ч. I (XI-XIX вв.). — 464 с.

12. Российское законодательство X — XX веков: Судебная реформа : в 9-ти томах / отв. ред. : Б. В. Виленский ; под общ. ред. О. И. Чистякова. — М. : Юрид. лит., 1991. — Т. 8. — 496 c.

13. Российское законодательство X — XX веков: Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций : в 9-ти томах/ отв. ред. : О. И. Чистяков (под общ. ред.).- М. : Юрид. лит., 1994. — Т. 9 — 352 c.

. Таганцев, Н. С. Русское уголовное право. Часть общая : в 2 томах / Н. С. Таганцев. — Тула : Автограф, 2001. — Т. 1 — 800 с.

. Уголовное право. Часть общая: Пределы и виды дифференциации уголовной ответственности : учебное пособие : в 4-х томах / П. А. Волостнов, А. В. Грошев, И. Я. Козаченко [и др.] ; отв. ред.: И. Я. Козаченко. — Екатеринбург : Изд-во Свердл. юрид. ин-та, 1992. — Т. 2 — 216 c.

. Уголовное право России (Особенная часть) : учеб. пособие / под ред. В. С. Комиссарова. — М. : Юридический колледж МГУ, 1994. — 271 с.

. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть / С. В. Афиногенов, Л. Д. Ермакова, Б. В. Здравомыслов [и др.] ; отв. ред. : Б. В. Здравомыслов. — М. : Юристъ, 1996. — 509 c.

. Уголовное право. Общая часть : учебник / А. В. Наумов, С. И. Никулин, А. И. Рарог [и др.] ; под ред. проф. А. И. Рарога. — М. : ИМПЭ, 1997. — 320 с.

. Уголовное право. Общая часть : учебник для вузов / М. И. Ковалев, И. Я. Козаченко, Т. В. Кондрашова [и др.] ; отв. ред. : И. Я. Козаченко, З. А. Незнамова. — М. : Норма, Инфра-М, 1998. — 516 c.

. Уголовное право зарубежных государств. Общая часть : учебное пособие / Н. А. Голованова, В. И. Еремин, М. Л. Игнатова [и др.] ; под ред. и с предисл. И. Д. Козочкина. — М. : Омега-Л ; Институт международного права и экономики им. А.С. Грибоедова, 2003. — 576 с.

. Уголовное право России. Части общая и особенная : учебник / М. П. Журавлев, А. В. Наумов, С. И. Никулин ; под ред. А.И. Рарога. — М. : ТК Велби ; Проспект, 2007. — 704 с.

. Уголовное право : учебник : в 3-х томах / О. Л. Дубовик, А. Э. Жалинский, С. М. Корабельников ; под ред. : А. Э. Жалинского. — М. : Городец, 2011. — Том 1 : Общая часть. — 864 с.

Б) Монографии, авторефераты, диссертации

. Алиев, З. Г. Ошибка как особое обстоятельство оценки поведения субъекта преступления и ее уголовно-правовое значение : дис. … канд. юрид. наук : 12.00.08 / З. Г. Алиев. — Сургут, 2007. — 213 с.

. Аристотель. О софистических опровержениях // Сочинения : в 4 томах / Аристотель. — М. : Мысль, 1978. — Т. 2. — С.535-593.

25. Безрукова, Т. И. Фактическая ошибка: вопросы классификации и квалификации : дис. … канд. юрид. наук : 12.00.08 / Т. И. Безрукова. Екатеринбург, 2008. — 148 с.

. Борзенков, Г. Н. Преступления против жизни и здоровья: закон и правоприменительная практика / Г. Н. Борзенков. — М. : Зерцало, 2008.

27. Бородин, С.В. Квалификация преступлений против жизни / С. В. Бородин. — М. : Юрид. лит-ра, 1977. — 237 с.

. Бородин, С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву / С. В. Бородин. — М.: Юрист, 1994. — 216 с.

. Владимиров, В. А. Социалистическая собственность под охраной закона / В. А. Владимиров, Ю. И. Ляпунов. — М. : Юрид. лит-ра, 1979. — 191 с.

30. Геллер, И.З. Ошибка человека и её значение при вменении деяния этого лица ему в вину / И. З. Геллер. — М. : Книга по Требованию, 2012. — 145 с.

31. Гилязев, Ф. Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве / Ф. Г. Гилязев. — Уфа : Изд-во Башкир.ун-та, 1993. — 187 с.

3. Дагель, П.С. Субъективная сторона преступления и ее установление / П. С. Дагель, Д. П. Котов. — Воронеж : Изд-во Воронеж. ун-та, 1974. — 243 с.

. Дурманов, Н. Д. Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву / Н. Д. Дурманов. — М. : Госюриздат, 1955. — 211 c.

. Дусаев, Р. Н. Эволюция уголовного права стран Западной Европы и США / Р. Н. Дусаев. — Петрозаводск : Изд-во Петрозавод. гос. ун-та, 1999. — 344 с.

. Загородников, Н. И. Преступления против жизни / Н. И. Загородников. — М. : Госюриздат, 1961. — 276 с.

Кириченко, В. Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву / В. Ф. Кириченко ; отв. ред. : Б. С. Маньковский. — М. : Изд-во АН СССР, 1952.

36. Козаченко, И. Я. Преступления с квалифицированными составами и их уголовно-правовая оценка / И. Я. Козаченко, Т. А. Костарева, Л. Л. Кругликов. — Екатеринбург : Изд-во Урал.юрид. акад., 1994. — 59 c.

.Коржанский, Н. И. Объект посягательства и квалификация преступлений / Н. И. Коржанский. — Волгоград : НИиРИО ВСШ МВД СССР, 1976. — 120 с.

.Кригер, Г. А. Квалификация хищений социалистического имущества / Г. А. Кригер. — М. : Юрид. лит-ра, 1974. — 360 с.

.Кондрашова, Т.В. Проблемы уголовной ответственности за преступления против жизни, здоровья, половой свободы и половой неприкосновенности / Т. В. Кондрашова. — Екатеринбург : Изд-во Гуманитар. ун-та, 2000. — 123 с.

.Лисюткин, А. Б. Вопросы методологии исследования категории «ошибка» в правоведении / А. Б. Лисюткин. — Саратов : Изд-во СГАП, 2001. — 140 с.

.Рарог, А. И. Квалификация преступлений по субъективным признакам / А. И. Рарог. — СПб. : Юридический центр Пресс, 2002. — 304 с.

42.Тер-Акопов, А. А. Преступление и проблемы нефизической причинности в уголовном праве / А. А. Тер-Акопов. — М. : Юркнига, 2003. — 480 с.

43.Фаткуллина, М. Б. Юридические и фактические ошибки в уголовном праве (проблемы квалификации) :дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / М. Б. Фаткуллина. — Екатеринбург, 2001. — 199 c.

.Якушин, В. А. Ошибка и ее влияние на вину и ответственность по советскому уголовному праву : дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / В. А. Якушин. — Казань, 1985. — 213 c.

45.Якушин, В. А. Ошибка в уголовном праве и ее влияние на пределы субъективного вменения (теоретические аспекты) / В. А. Якушин, В. В. Назаров. — Ульяновск : Изд-во УлГУ, 1997. — 62 с.

46.Якушин, В. А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве / В. А. Якушин. — Тольятти : Изд-во ТолПИ, 1998. — 296 с.

47.Якушин, В. А. Ошибка и её уголовно-правовое значение / В. А. Якушин. — Казань : Изд-во Казанского ун-та,1988. — 128 с.

В) Комментарии к законодательству

.Комментарий к уголовному кодексу Российской Федерации. Общая часть / В. Клейн, В. Мальцев, Н. Мальцева [и др. ] ; под ред. Ю.И. Скуратова, В. М. Лебедева. — М. : Норма, 1996. — 320 с.

Г) Научные статьи

49.Андреева, Л. А. Влияние ошибки обвиняемого в личности потерпевшего на квалификацию преступлений / Л. А. Андреева // Советская юстиция. — 1970. — № 21. — С. 7-8.

.Андриенко, К. К. Вопросы законности при наличии юридической ошибки / К. К. Андриенко // Актуальные вопросы гуманитарно-правовых и социально-экономических исследований : сб. науч. тр. КузИЭПа / редкол. : С. В. Серебренников, А. С. Червинский, А. И. Щербаков. — Кемерово : Изд-во КузИЭП, 2007. — Вып. 3. — С. 24-28.

51.Бавсун, М. Влияние направленности умысла на квалификацию убийств, совершаемых при отягчающих обстоятельствах / М. Бавсун, Н. Вишнякова // Уголовное право. — 2006. — № 1. — С. 7-10.

53.Гонтарь, И. Отклонение действия и ошибка в причинной связи в уголовном праве / И. Гонтарь // Уголовное право. — 2009. — № 4. — С. 17-20.

.Дагель, П. С. Динамика умысла и ее значение для квалификации преступлений / П. С. Дагель // Советская юстиция. — 1971. — № 17. — С. 25-26.

.Дагель, П. С. Обстоятельства, исключающие виновность субъекта и влияющие на форму вины / П. С. Дагель // Советская юстиция. — 1973. — № 3. — С.14-16.

.Коптякова, Л. И. Понятие ошибок в советском уголовном праве и их классификация / Л. И. Коптякова // Проблемы права, социалистической государственности и социального управления : межвуз. сборник науч. тр. — Свердловск : Изд-во Свердл. ун-та, 1978. — Вып.73. — С. 104-105.

.Коржанский, Н. И. Квалификация преступлений при ошибке в объекте и предмете посягательства / Н. И. Коржанский // Советская юстиция. — 1974. — № 5. — С. 22-23.

.Курченко, В. Н. Проблемы квалификации преступлений в условиях фактической ошибки / В. Н. Курченко // Российский судья. — 2003. — № 9. — С. 10-13.

59.Малиновский, А. А. Принципы уголовного права (сравнительно-правовой анализ) / А. А. Малиновский // Международное уголовное право и международная юстиция. — 2008. — № 4. — С. 27-30.

60.Михайлов, В. И. Свод законов 1832 г. и Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.: общая характеристика и ситуации правомерного вреда (обстоятельства, исключающие преступность деяния) / В. И. Михайлов // История государства и права. — 2010. — № 24. — С. 16 — 21.

61.Нургалеев, Ш. Х. К вопросу о юридических ошибках / Ш. Х. Нургалеев, Г. Б. Чинчикова// Безопасность бизнеса. -2006. — № 3. — С. 46-48.

.Нуркаева, Т. Н. Некоторые проблемы квалификации убийства, совершенного с отягчающими обстоятельствами / Т. Н. Нуркаева // Российский судья. — 2004. — № 7. — С. 60-61.

63.Редин, М. П. О понятии посягательства на жизнь и конструкции составов преступлений, предусмотренных статьями 277, 295, 317 Уголовного кодекса Российской Федерации / М. П. Редин // Безопасность бизнеса. — 2007. — № 3. — С. 35-39.

.Спиридонова, Л. Э. Уголовно-правовое значение фактической ошибки личности потерпевшего при квалификации преступлений против жизни / Л. Э. Спиридонова // Криминалист. — 2012. — № 2 (11). — С. 58-66.

.Фаткуллина, М. Б. Юридическая ошибка лица относительно непреступности совершаемого деяния / М. Б. Фаткуллина // Правовые исследования : сб. науч. ст./ отв. ред.: В. П. Ляушин, С. Н. Сабанин. — Екатеринбург: Изд-во УрЮИ МВД России, 2001. — Вып. 6. -С. 125-129.

.Черепанова, Е.В. Уголовное право в годы Великой Отечественной войны: основные тенденции развития / Е. В. Черепанова // Журнал российского права. — 2010. — № 10. — С. 139-145.

.Шелевая, Л.С. Ошибка и ее значение в уголовном праве / Л. С. Шелевая // Право. Свобода. Личность : сб. науч. тр. / под ред.: Г. Б. Романовский. — Пенза : Изд-во ПензГу, 2008.- С. 196-201.

.Яни, П. С. О значении принципа «Ignorantia Juris Nocet» для вменения составов экономических преступлений / П. С. Яни // Уголовное право в XXI веке : материалы междунар. науч. конференции, состоявшейся на юрид. фак-те МГУ им. М.В. Ломоносова 31 мая — 1 июня 2001 г. — М. : ЛексЭст, 2002. — С. 234-238.

Понятие, виды и значение ошибки в уголовном праве

НЕГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«БАЙКАЛЬСКИЙ ЭКОНОМИКО-ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ»

ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

КАФЕДРА УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ ДИСЦИПЛИН

ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА

ПОНЯТИЕ, ВИДЫ И ЗНАЧЕНИЕ ОШИБКИ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

Выполнила:

Ерилова Елена Геннадьевна

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОШИБКИ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

1.1 Становление и развитие научных взглядов на проблему ошибки в науке уголовного права

1.2 Понятие ошибок в российском уголовном праве и их классификация

ГЛАВА II. ЮРИДИЧЕСКАЯ ОШИБКА: ВИДЫ И ВЛИЯНИЕ НА УГОЛОВНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

.1 Юридическая ошибка относительно преступности деяния

.2 Юридическая ошибка относительно квалификации деяния и возможного наказания

ГЛАВА III. ФАКТИЧЕСКАЯ ОШИБКА: ВИДЫ, УГОЛОВНО-ПРАВОВОЕ ЗНАЧЕНИЕ, ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ

.1 Фактическая ошибка в объекте преступления

.2 Фактическая ошибка в признаках объективной стороны состава преступления

.3 Фактическая ошибка в квалифицирующих признаках состава преступления

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ ИНФОРМАЦИИ

ошибка преступность наказание деяние

ВВЕДЕНИЕ

Уголовное право как совокупность юридических норм, устанавливающих преступность и наказуемость деяний, является нормативной базой для борьбы с преступлениями. Несомненно, что успешное решение этой проблемы зависит от правильного применения уголовно-правовых норм на основании серьезного исследования и оценки всех признаков совершенного лицом преступного деяния.

В соответствии с ч. 1 ст. 49 Конституции Российской Федерации [1, С.17] «каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда». Часть 1 ст. 5 Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 г. [2] (далее по тексту — УК РФ) устанавливает уголовную ответственность лица только за те деяния и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Это означает, что уголовная ответственность за невиновное (случайное) причинение вреда не допускается.

В каждом совершенном преступлении вина носит индивидуальный характер, позволяя исследовать особенности психического отношения лица к совершенному общественно опасному деянию и вредным последствиям. В этой связи важное значение приобретает исследование вопроса об уголовно-правовой ошибке, когда лицо неверно оценивает юридические или фактические обстоятельства совершенного деяния. Ошибка лица при совершении им преступления влияет на содержание, форму, степень и объем вины. В силу этого она определяет границы субъективного вменения при рассмотрении каждого уголовною дела, она определяет квалификацию содеянного, применение многих институтов уголовного права, пределы уголовной ответственности и наказания.

В УК РФ специальных норм, посвященных уголовно-правовым ошибкам, не содержится. Отсутствие четкого и непротиворечивого определения понятия ошибки и специальных норм об ошибках вызывает в правоприменительной деятельности серьезные трудности при квалификации деяния лица в условиях совершения ошибки. Множество различных, подчас диаметрально противоположных, мнений среди специалистов относительно уголовно-правовой характеристики деяния лица, совершенного в условиях ошибки, влекут его неверную юридическую оценку, что не может не сказаться на уголовной ответственности в целом.

Вышесказанное подтверждает актуальность темы, необходимость ее специального изучения и разработки на этой основе теоретических положений и практических рекомендаций для правоохранительных органов. Раскрытие содержания ошибки, ее причин и истоков должно также способствовать дальнейшему укреплению законности и правопорядка, усилению охраны интересов личности.

Целью настоящего исследования является комплексное исследование института ошибки субъекта в современном уголовном праве и разработка предложений по совершенствованию законодательства, направленных на нормативное закрепление правил квалификации деяния, совершенного в условиях ошибки.

Содержание указанной цели предопределяет следующие задачи исследования:

) проследить историю становления и развития научных взглядов на проблему ошибки в уголовном праве;

) раскрыть понятие ошибки в российском уголовном праве;

) провести сравнительный анализ доктринальных взглядов по проблеме классификации ошибок в уголовном праве;

) выявить характерные признаки юридической ошибки, построить видовую классификацию и показать ее влияние на уголовную ответственность;

5) сформулировать понятие фактической ошибки и построить видовую классификацию;

) проанализировать спорные вопросы квалификации деяний, совершенных в условиях фактической ошибки лица;

7) разработать предложения, направленные на нормативное закрепление правил квалификации деяния, совершенного в условиях ошибки.

Теоретическую основу выпускной квалификационной работы составили труды отечественных ученых в области уголовного права. В частности, были изучены работы З. Г. Алиева, Т. И. Безруковой, С. В. Бородина, Ф. Г. Гилязева, П. С. Дагеля, В. Ф. Кириченко, А. Б. Лисюткина, Л. И. Коптяковой, Н. И. Коржанского, В. В. Назарова, А. B. Наумова, А. А. Пионтковского, А. И. Рарога, М. П. Редина, Н. C. Таганцева, А. А. Тер-Акопова, М. Б. Фаткуллиной, В. А. Якушина, П. С. Яни и других.

Объектом исследования является ошибка, как особое обстоятельство оценки поведения субъекта преступления.

Предметом исследования выступает отечественное уголовное законодательство, в различные периоды времени регламентирующее рассматриваемую сферу отношений, а также судебная практика и научные публикации по теме выпускной квалификационной работы.

Нормативную основу исследования составили Конституция РФ и действующее уголовное законодательство РФ. Кроме того, в работе использовалось уголовное законодательство дореволюционной России, а также советское уголовное законодательство.

Эмпирическую базу исследования составили опубликованная практика высших судебных инстанций СССР и РФ (РСФСР) и неопубликованная региональная судебная практика.

Методологическую основу исследования составили диалектический метод познания явлений и сущности объективной действительности, общенаучные методы − дедукция и индукция, анализ и синтез; широко использовались исторический, сравнительно-правовой и логико-юридический методы исследования. Совокупность этих методов позволила осуществить всесторонний, комплексный анализ предмета исследования, сделать теоретические обобщения, сформулировать выводы.

Научная новизна исследования заключается в том, что в работе проведено комплексное исследование ошибок в уголовном праве и вопросов квалификации преступлений, совершенных в условиях различных ошибок; выявлен положительный исторический опыт развития законодательства и теоретических исследований по поводу рассматриваемой в настоящей работе темы; предложены подходы к решению проблем законодательной регламентации уголовно-правовой ошибки.

Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в том, что работа позволяет углубить и расширить имеющиеся знания об ошибках в уголовном праве, обозначить направления возможного совершенствования законодательства и правоприменительной практики.

Сформулированные на основе исследования выводы и предложения, позволяют определить правовую природу ошибок, а также разработать правила оценки поведения лица в условиях совершения ошибки. Содержащиеся в работе понятие ошибки и правила квалификации могут иметь значение для дальнейших уголовно-правовых исследований по обозначенной проблематике и использоваться в правоприменительной деятельности.

Структура и объем работы обусловлены кругом рассматриваемых задач исследования. Работа состоит из введения, трех глав, объединяющих семь параграфов, заключения и списка использованной литературы.

ГЛАВА I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОШИБКИ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

1.1 Становление и развитие научных взглядов на проблему ошибки в науке уголовного права

В уголовно-правовой литературе издавна большое внимание уделяется проблеме ошибки в уголовном праве, которая возникает в сознании лица, совершающего общественно опасное деяние, относительно юридических или фактических обстоятельств содеянного. Неправильное представление преступника о наличии обстоятельств, характеризующих состав преступления, оказывает существенное влияние на установление его вины, ее форм, что в свою очередь предопределяет установление пределов уголовной ответственности, а также влияет во многом на назначение наказания. В некоторых случаях ошибка может послужить основанием для признания деяния лица непреступным, хотя на первый взгляд, оно и содержит все необходимые признаки состава преступления.

Ошибка как категория стала объектом изучения со времен древнегреческого философа Аристотеля, который был одним из первых, кто обратился к ним. Аристотель впервые систематизировал ошибки (чаще называя их «логическими пороками софистических рассуждений») посвятив этому вопросу трактат «О софистических опровержениях» [24, С.535]. Основанием логических пороков или ошибок Аристотель считал неправильное применение словесных выражений либо нарушение правил логических операций. Главное заключается в том, что уже в то время ученый проследил связь порока или ошибки с психической деятельностью индивида, происходящей в его сознании.

Как правовая категория ошибка впервые стала объектом исследования в древнем Риме. Римское право устанавливало, что «под ошибкой понимается расхождение между волей и ее выражением или между манифестированной волей и подлежащим интересом, вызванное неосведомленностью субъекта об обстоятельствах дела» [5, С. 314]. Из приведенного определения можно вычленить основу понятия ошибки, которую составляет незнание об обстоятельствах дела на основе заблуждения.

Римляне не разработали общую теорию ошибки и рассматривали каждый случай в отдельности. Однако именно древнеримские юристы впервые подняли вопрос о влиянии ошибки на ответственность лица, ее допустившего, заметив специфичность некоторых случаев. Те деяния, в которых присутствовала ошибка субъекта, признавались безнаказанными, однако при этом пропагандировался принцип: незнание закона не освобождает от уголовной ответственности. По словам М. Б. Фаткуллиной, это было вызвано тем, что «государство и общество в тот период старались блюсти интересы личности в области соблюдения её прав и свобод, насколько это было возможно. Обязанности и права граждан были регламентированы. Поэтому законодательство предусматривало положение, определяющее, каким образом ошибка в праве может повлиять на ответственность человека, совершившего противоправный поступок, и возможные последствия» [51, С. 12].

Положения древнеримской науки были восприняты теорией уголовного права многих стран средневековой Европы, хотя и не носили характер аксиомы: в случае возникновения затруднений при разрешении уголовно-правовых вопросов по этой проблеме могли обратиться к римскому праву. Вместе с тем более глубокие исследования тогда не проводились, поскольку в период абсолютизма, всевластия церкви приоритет в иерархии ценностей отдавался интересам монарха, феодалов, духовенства, но не человека и гражданина.

Только в начале-середине XIX века, во времена бурного развития буржуазных отношений, у ученых-правоведов вновь проявился интерес к изучению проблемы ошибки в уголовном праве. Ими была поставлена цель выработки и законодательного закрепления общих положений о порядке привлечения к уголовной ответственности лица, ошибавшегося в том или ином признаке преступления. Идеи и теоретические разработки юристов по данной проблематике впоследствии нашли отражение в уголовных кодексах многих стран. Так, В 1903 году в Норвегии был принят уголовный кодекс, ст. 57 которого закрепила право суда освобождать лицо, совершившее преступление, от наказания или значительно его уменьшать в случае ошибки в праве [41, С. 215]. Право суда уменьшать наказание было закреплено и в уголовном кодексе Японии [27, С. 494].

В Российской империи относительно проблемы ошибки в уголовном праве наблюдалась та же тенденция, что и в Европе. Долгое время этим вопросом никто особо не интересовался, каких-либо конкретных положений об ошибке в законодательстве также не содержалось. Вместе с тем, уже при Петре I в основных законах находит закрепление правило, гласившее, что «никто не может отговариваться неведением закона, если только закон был обнародован установленным порядком» [21, С. 494]. Позднее Екатериной II также был издан наказ, в котором говорилось, что «уложение, все законы в себе содержащее, должно быть книгою весьма употребительною, и которую бы за малую цену достать можно было, наподобие букваря. Преступления не столь часты будут, чем большее число людей уложение читать и разуметь станут. И для этого предписать надлежит, чтобы во всех школах учили детей грамоте попеременно из церковных книг, и из тех книг, кои законодательство содержат» [21, С. 494].

Современные правоведы отмечают, что в теории уголовного права и в практике применения уголовного закона на протяжении XVII-XVIII веков вопрос об ошибке возникал не так часто и, криминалисты того времени не выделяли, не обособляли случаи ошибки. Так, например, в преступлениях, при наличии ошибки в объекте и при отклонении действия, вместо покушения и совокупности преступлений в вину вменялось оконченное умышленное правонарушение [37, С. 29].

Представители российской юридической мысли начали проявлять особо выраженный интерес к проблеме ошибки в уголовном праве только к середине XIX века, когда насущным стал вопрос об отмене крепостного права. При этом научная мысль того времени, осознав важность проблемы ошибки для установления вины лица, совершившего преступление, склонилась к тому, что требуется не просто теоретическая разработка проблематики, но и законодательное закрепление положений об ошибке в уголовном законе. Это привело к тому, что в 1845 году в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных появилась ст. 99, посвященная данному вопросу. В ней говорилось: «Кто учинит что-либо противоправное закону единственно по совершенному, от случайной ошибки или вследствие обмана происшедшему, неведению тех обстоятельств, от коих именно деяние его обратилось в противозаконное, тому содеянное им не вменяется в вину. Включение в Уложение ст. 99 повлекло изменения в ст. 92. Кроме перечисленных в ней обстоятельств, исключающих преступность деяния, в п. 4 данной статьи включили также еще одно — случайную ошибку или обман» [68, С. 18].

В дальнейшем в Уложение вносились поправки и дополнения. Так, 9 марта 1864 года был принят закон о негодном покушении, вошедший в ст. 115 Уложения издания 1866 года. В нем говорилось, что покушение признавалось оконченным и в том случае, когда предположенное зло не воспоследовало только по безвредности употребляемых средств. Ненаказуемым являлось покушение, если негодные средства были выбраны виновным по его крайнему невежеству или суеверию (наговоры, нашептывания, заклинания и т. п.). Лицо в данном случае подвергалось наказанию за преступный умысел в соответствии со ст. 111 Уложения [21, С. 725]. В 1884 году была принята ст.1456 Уложения, закрепляющая положения о частном виде ошибки — ошибке в личности: «Кто, имея намерение нанести кому-либо смерть, вместо сего лица, по ошибке или иному случаю лишит жизни другого, тот подвергается тому же самому наказанию, какому, на основании предшедших 1449-1455, он должен бы подвергнуться, если бы умертвил того, на жизнь которого он имел умысел. На точном основании 1456 статьи Уложения; виновный в том, что, задумав убить своего отца, по ошибке лишил жизни другое лицо, подвергается наказанию определенному за отцеубийство» [18, С. 325]. Анализируя данную статью, следует констатировать, что она посвящена ошибке в личности (в Уложении же ее рассматривали как ошибку в объекте). Ответственность за убийство не того лица, которое предполагалось убить, наступает на общих основаниях — за убийство человека, предусмотренными ст. ст. 1449-1455. Исключение составляет ситуация, при которой имелся умысел на убийство отца, а в результате пострадал другой человек. В этом случае ответственность наступает в зависимости от направленности умысла, а именно за отцеубийство. Подобное исключение применялось вследствие того, что уголовное законодательство того времени содержало указание о большей виновности убийцы родителя, жизнь которого охранялась более строго, чем жизнь другого гражданина. В отношении иных случаев ч. 2 ст. 1456 Уложения применяться не могла, а действовала ч. 1.

Были внесены изменения и в Уголовное Уложение издания 1903 года. Ст. 43 гласила, что неведение обстоятельства, коим обуславливается преступность деяния или которое усиливает ответственность, устраняет вменение в вину самого деяния или усиливающего ответственность обстоятельства; при неосторожности деяния правило сие не применяется, если самое деяние было последствием небрежности виновного. О негодном покушении говорилось в ст. 47: «Не почитается преступным деяние, направленное на предмет несуществующий или очевидно негодный для учинения того рода преступного деяния, которое замышлено» [20, С. 316]. Основным достижением данного издания Уголовного Уложения является то, что негодное покушение уже рассматривается как частный вид ошибки, а не как частный случай покушения.

Анализ приведенных статей Уложения, позволяет сделать следующие выводы. Доктрина уголовного права конца XIX-начала XX века стояла на позиции невменения в вину деяния, которое произошло в результате случайной ошибки или обмана. Ошибка обязательно должна быть выражена в неведении тех обстоятельств, в силу наличия которых деяние субъекта стало противозаконным. Следует также из этих положений признание влияния ошибки на установление уголовной ответственности. Уже тогда начинают вырабатывать правило ее определения: уголовная ответственность зависит от направленности умысла, хотя в тот момент, это правило применялось только в отношении случая об убийстве иного человека при желании умертвить отца.

В целом следует признать, что основные доктринальные положения по проблеме ошибки в отечественном уголовном праве разрабатывались в научных трудах теоретиков уголовного права именно дореволюционного периода. Это А. Ф. Кони, Н. С. Таганцев, А. Ф. Кистяковский, Н. Д. Сергиевский, П. П. Пусторослев, И. З. Геллер, В. Спасович, Э. Я. Немировский. Их труды относятся ко второй половине ХIХ века — началу ХХ века. По справедливому замечанию М. Б. Фаткуллиной, работы указанных авторов индивидуальны и ценны каждая по-своему, но среди выдвигаемых ими точек зрения все же можно найти и общие взгляды [51, С. 16].

В частности ни у кого из указанных авторов не вызывала сомнений правота принципа: незнание закона не освобождает от ответственности. Все они без исключения также сходились на том, что ссылка на незнание закона не может служить основанием для непривлечения лица к уголовной ответственности за совершаемое преступление. Все юристы соглашались с данным мнением, так как иначе его игнорирование могло привести к несоблюдению всех законов, принимаемых органами государства, а значит любой преступник, совершивший противозаконное деяние смог бы избежать заслуженного наказания, сославшись на незнание закона, и в дальнейшем общество ждал произвол и анархия, так как человеку было бы дозволено совершать неприемлемые для коллектива людей деяния.

Также все ученые ХIХ века, занимавшиеся проблемой ошибки в уголовном праве, на ряду с другими видами, выделяли юридическую и фактическую ошибки. Ими обращалось внимание на три подвида юридической ошибки:

) ошибочное представление о преступности деяния, хотя оно на самом деле таковым не является;

) ошибочное представление о непреступности деяния, когда деяние это отнесено законом к преступлениям;

) ошибка относительно размера и вида наказания.

) ошибка в объекте;

) отклонение действия;

) ошибка в характере деяния;

) ошибка в последствиях;

) ошибка в причинной связи.

Тот или иной ученый данный перечень расширял или сокращал.

Кроме разделения ошибки на юридическую и фактическую, дореволюционная доктрина уголовного права России содержала и иные классификации ошибок:

) извинительные и неизвинительные;

) отвратимые и неотвратимые;

) которые можно избежать и неизбежные.

Данные виды ошибок были положены в основу привлечения субъекта, совершившего общественно опасное деяние, к уголовной ответственности и назначения наказания или же освобождения от неблагоприятных последствий за деяние, совершенное при наличии ошибки.

Идеи теоретиков уголовного права дореволюционного периода получили дальнейшее развитие в трудах советских и российских правоведов, однако их разработки носили уже сугубо теоретический характер и не нашли отражения в уголовных законах. Уголовные кодексы РСФСР 1922, 1926 и 1960 годов, а также Основы уголовного законодательства СССР и союзных республик 1958 года в отличие от дореволюционного законодательства положений об ошибке не содержали, что обусловливалось сложившейся исторической обстановкой.

В действующем УК РФ также отсутствует норма, определяющая ошибку, хотя при обсуждении проектов УК РФ предложения о включении в УК РФ статьи, определяющей ошибку, высказывались. Так, в проект УК 1995 г. была включена ст. 29, озаглавленная «Ошибка в уголовно-правовом запрете» [32, С. 14]. Однако положения данной статьи были сформулированы не вполне удачно, поэтому она не была включена в УК РФ. На сегодняшний день вопрос об ошибке и ее влиянии на вину и уголовную ответственность решается исключительно теорией уголовного права и судебной практикой.

1.2 Понятие ошибок в российском уголовном праве и их классификация

Как указывалось в параграфе первом настоящей главы, в УК РФ отсутствует легальное определение ошибки. Единого научного определения ошибки субъекта преступления в теории, к сожалению, также не выработано.

В уголовно-правовой литературе имеются различные определения ошибки.

В.Ф. Кириченко в своей монографии, посвященной значению ошибки в уголовном праве, под ошибкой понимает неправильное представление лица относительно общественной опасности совершаемого им деяния и о тех обстоятельствах, которые являются для него существенными, будучи элементами соответствующего состава преступления [43, С. 13].

П. С. Дагель, В. Я. Таций, Б. С. Утевский и другие авторы под ошибкой подразумевают неправильное представление лица о фактических или юридических признаках или свойствах совершаемого деяния и его последствий [39, С. 210].

Ошибка определяется и как «неверная оценка лицом, совершившим преступление, своего поведения, его последствий или фактических обстоятельств содеянного» [15, С. 449].

По справедливому замечанию В. А. Якушина, определять ошибку как неправильное представление лица относительно фактических и юридических обстоятельств деяния и его последствий нельзя, поскольку здесь акцент сделан на то, что ошибка возможна лишь на чувственном уровне процесса познания. Данное определение не учитывает, что ошибка возможна и на рациональном уровне. По мнению автора недопустимо рассматривать ошибку и как неверную оценку обстоятельств дела или всего поведения в целом, поскольку это определение, напротив, не охватывает те ошибки, которые возможны на чувственном уровне. Под понятие ошибки должны подпадать ошибки как чувственного, так и рационального уровня [54, С. 251].

Л. И. Коптякова понимает ошибку как заблуждение лица относительно фактических и юридических признаков содеянного [64, С.105], а Т. В. Кондрашова полагает, что это «заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершенного им деяния и его противоправности» [47, С. 63].

По мнению Ф. Г. Гилязева ошибка — это заблуждение относительно как объективных, так и субъективных признаков общественно опасного деяния, которые характеризуют его как преступление. При этом под субъективными признаками автор понимает как признаки личностного свойства, например, потерпевшего (его возраст, особенность профессиональной деятельности и т. д.) или соучастника (признан ли соучастник особо опасным рецидивистом, является ли он малолетним и т.д.), так и признаки субъективной стороны иных соучастников, в отношении которых лицо ошибается. Например, ошибка в содержании мотива и цели соучастника [38, С. 20].

Другие под ошибкой понимают заблуждение лица или относительно юридической характеристики деяния, или относительно фактических обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности совершенного деяния [29, С. 247].

У В. А. Якушина понятие ошибки раскрыто более подробно: «ошибка это возможное на различных уровнях сознательной деятельности заблуждение лица относительно общественной опасности и противоправности деяния, фактических обстоятельств, а также наступления общественно опасных последствий, влияющее на содержание и форму вины и уголовную ответственность» [52, С. 79].

В целом анализ уголовно-правовой литературы показал, что при определении понятия ошибки в уголовном праве, наиболее последовательны те ученые, которые раскрывают ее через заблуждение. Однако, как видим, даже среди тех ученых, которые понимают под ошибкой в уголовном праве своеобразный вид заблуждения, нет единства мнений о том, относительно каких обстоятельств существует это заблуждение.

А. В. Наумов во всех случаях раскрывает ошибку через оборот: «неправильное представление» [16, С.235].

М. Б. Фаткуллина в своем исследовании под ошибкой понимает неверное знание, полученное под влиянием заблуждения лица о фактических или юридических обстоятельствах совершаемого им деяния [51, С. 15].

Из приведенных определений можно увидеть, что ошибка характеризуется как «неправильное представление», либо «неверная оценка», либо «заблуждение лица» относительно юридических или фактических обстоятельств совершаемого им общественно опасного деяния (или относительно общественной опасности и противоправности совершенного деяния). Это свидетельствует о том, что при определении ошибки юристы используют разные понятийные категории.

Более того, анализ юридической литературы показывает, что некоторые ученые при определении того или иного вида ошибки отходят от своего же общего понятия ошибки. Так, например, А. И. Рарог юридическую ошибку определяет как неправильную оценку юридической сущности или юридических последствий совершаемого деяния. В то же время фактическая ошибка — это неверное представление лица о фактических обстоятельствах. В других источниках под ошибкой автор понимает «…заблуждение лишь относительно фактических обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности совершенного деяния, либо относительно юридической характеристики деяния» [28, С. 194]. Подобное отождествление понятий при определении ошибки допускается в одном из учебных пособий по Общей части Уголовного права России. Так, определив ошибку в целом как неверное представление, юридическая ошибка раскрывается как неверная оценка [23, С. 55].

По мнению З. Г. Алиева все указанные выше формулировки понятия ошибки не могут претендовать на полное соответствие правилам определения понятий, так как не содержат каких-либо признаков, которые свидетельствовали бы о наличии именно уголовно-правовой ошибки [30, С. 35]. Он вполне обоснованно, на наш взгляд, рассматривает вопрос о понятии ошибки субъекта с позиций философии и психологии в сочетании с уголовным правом и выделяет следующие признаки уголовно-правовой ошибки:

) ошибка в уголовном праве — есть, прежде всего, психическое отношение лица к своему деянию и его общественно опасным последствиям;

) наличие порока в интеллектуальном и (или) волевом моменте.

При ошибке порок в интеллектуальном моменте состоит в том, что лицо в силу заблуждения либо неспособно правильно осознавать свое поведение и предвидеть его последствия, либо хотя и способно осознавать свое поведение, но неспособно предвидеть последствия, либо такое лицо предвидит иные последствия, которые объективно не могут наступить. В волевом моменте порок при ошибке состоит в неправильном направлении умственных и физических усилий на достижение поставленных целей (неправильный выбор и неправильное осуществление определенного варианта поведения);

3) заблуждение, которое является следствием порока в интеллектуальном и (или) волевом моментах и которое выступает как неправильная мыслительная деятельность, связанная с совершением преступления. В уголовном праве заблуждение проявляется в неправильной интерпретации либо неправильной оценке субъектом преступления положений уголовного закона, а также объективных свойств, относящихся к элементам состава преступления, либо обстоятельств, исключающих преступность деяния.

По мнению З. Г. Алиева все указанные признаки характеризуют уголовно-правовую ошибку и должны рассматриваться в совокупности. Отсутствие хотя бы одного из этих признаков, свидетельствует об отсутствии ошибки в целом.

Установление признаков ошибки дало возможность З. Г. Алиеву сформулировать общее определение понятия ошибки субъекта преступления: ошибка в уголовном праве есть психическое отношение лица к своему поведению и его последствиям, имеющее в интеллектуальном и (или) волевом моменте порок, обусловленный заблуждением относительно положений уголовного закона, касающихся преступности деяния, а также объективных свойств, относящихся к элементам состава преступления, либо обстоятельств, исключающих преступность деяния [30, С. 39].

Полагаем, что такое определение понятия уголовно-правовой ошибки вполне соответствует сущности ошибки.

Уголовно-правовые ошибки как любые явления социальной действительности можно разделить на определенные классы. В зависимости от того, какой признак положен в основу разделения, получают те или иные классы этих явлений. Сам процесс разделения по классам и система полученных классов называются классификацией. Классификация представляет собой устойчивую группировку «исследуемых явлений по атрибутному признаку» [13, С. 56].

Любая классификация есть определенное обобщение. Как таковая она, с одной стороны, показывает близость, единство чего-то, с другой — подчеркивает отличие этого единого от иных явлений или свойств этих явлений. «Классификация, — отмечает К. Е. Игошев, — основана на сходстве предметов и явлений в пределах каждой группы, определяющемся наличием некоторых общих свойств. При этом сходство противопоставляется несходству, тождество — различию» [13, С. 56]. Как определенное обобщение классификация в известной мере может углублять наши представления о явлении, раскрывать его новые грани и стороны. В то же время классификация есть вычленение, выделение чего-то из всеобщей связи и взаимодействия. Чтобы познать явление в целом, нужно рассмотреть его частности, пока они нам не известны, невозможно дать и общую картину явления. С учетом этого необходимо рассматривать классификацию ошибок в уголовном праве.

Анализ юридической литературы показывает, что существует множество классификаций ошибок в уголовном праве.

А. Б. Лисюткин предлагает классифицировать ошибки по источнику их возникновения, как обусловленными внешними, объективными или внутренними, субъективными факторами [48, С. 78]. В. А. Якушев и В. В. Назаров с учетом источника заблуждения при рассмотрении социально-психологической природы ошибки выделяют ошибку на уровне рационального отражения объективной реальности и ошибку на уровне чувственного отражения действительности [53, С. 8].

Н. С. Таганцевым по этому основанию выделялась ошибка в силу неведения и в силу неправильного представления [21, С. 232].

П.С. Дагель, в своих научных работах, выделил следующие возможные классификации ошибок в уголовном праве:

) по причинам и условиям возникновения — извинительные и неизвинительные ошибки;

) по характеру — ошибочное представление о наличии признаков, которые фактически отсутствуют, и ошибочное представление об отсутствии признаков, которые фактически имеются в наличии;

) по значимости — существенные и несущественные;

) по предмету заблуждения — юридические и фактические;

) по влиянию на привлечение лица к уголовной ответственности — виновные и невиновные [63, С. 16].

В. Ф. Кириченко выделил следующие виды ошибок:

) относительно общественной опасности деяния;

) относительно обстоятельств, являющихся элементами состава преступления;

) юридическую ошибку или ошибку в праве [43, С. 15].

В отличие от В. Ф. Кириченко многие ученые считают, что нужно выделять не три, а два вида ошибок. При этом одни считают, что таковыми являются фактическая и юридическая ошибка [64, С. 55], другие полагают, что ими выступают ошибки в объекте и в обстоятельствах, относящихся к объективной стороне [40, С. 164], по мнению третьих это ошибка относительно объективных или субъективных признаков общественно опасного деяния, которые характеризуют его как преступление [38, С.25].

Рассмотренные классификации ошибок, несомненно, отражают в той или иной мере рассматриваемое явление и имеют, следовательно, практическую значимость. При этом практическая значимость той или иной классификации ошибок определяется значимостью того признака, который положен в основу этой классификации. Одни из них носят вспомогательный, дополнительный характер, другие направлены на то, чтобы посредством классификации раскрыть сущность явления, определить его место в кругу других явлений.

Так, например, деление ошибок по источнику их возникновения имеет ценность только для теории уголовного права. Существенной помощи в определении виновности лица и установлении для него уголовно-правовых последствий она оказать не может. Другими словами данная классификация применительно к содержанию ошибки и влиянию ее на вину и уголовную ответственность будет иметь лишь вспомогательный, дополнительный характер.

Не имеет практического значения, по мнению большинства исследователей, деление ошибки на извинительную и неизвинительную. Л. И. Коптякова вполне справедливо, на наш взгляд, отмечает, что для уголовного права подобное разделение ошибки едва ли оправдано, поскольку извинительная ошибка есть случай, а неизвинительная ошибка охватывается категорией неосторожности [64, С. 107]. Против данной классификации ошибок возражал еще Н. С. Таганцев, который писал, что если ошибка неизвинительна, то устраняется умысел, а если ошибка извинительна, то устраняется всякое вменение [21, С. 236]. По нашему мнению, подобная классификация ошибки уместна лишь при разграничении преступного и непреступного, ибо каждая из видов ошибки данной классификации подчеркивает, раскрывает различные юридические полюса социально-значимой деятельности.

Выделение отвратимых и неотвратимых ошибок, избежных и неизбежных, виновных и невиновных определяющей роли в настоящее время также не играет.

Не велика, по нашему мнению, и практическая ценность деления ошибок на существенные и несущественные. Дело в том, что данная классификация может быть полезна только на начальном этапе оценки ошибки в уголовном праве. С её помощью правоприменитель получает возможность определить ошибки, имеющие уголовно-правовое значение и безразличные для уголовного права. Данное их разделение позволяет провести четкую границу между заблуждениями лица, которые оказывает весомое влияние на установление пределов уголовной ответственности и на квалификацию преступления, и тем неправильным представлением в сознании субъекта об окружающей его действительности, которое не учитывается уголовным правом. В. А. Якушин указывал, что существенной признается лишь та ошибка, которая влияет на содержание прав и обязанностей гражданина в правовых отношениях его с государством и, которая вследствие этого, изменяет содержание его вины, её форму, а, следовательно, и пределы уголовно-правового воздействия [55, С. 50]. Это, например, ошибка в объекте, являющаяся существенной, когда террорист, желая вызвать международные осложнения, покушается, как он считает, на жизнь представителя иностранного государства, а на самом деле устраняет постороннее лицо. В то же время большое количество ошибок можно отнести к несущественным. Это, например, случаи, когда преступник, совершая кражу автомобиля, имеет неправильное представление о стране-производителе средства передвижения, или же он заблуждается относительно количества охранников на стоянке машин. Несущественными ошибками следует также считать неправильное представление преступника о некоторых характеристиках жертвы общественно опасного деяния (национальность, внешние данные и так далее). Установив, какие ошибки относятся к существенным, в дальнейшем не представляется возможным использовать данную классификацию как практически ценную, так как из выделенной совокупности значимых для уголовного права неправильных представлений лица о содеянном не представляется возможным выделить более или менее значимые ошибки, так как все они равноценны (существенны). Поэтому помощи при квалификации деяния эта классификация оказать не может.

По мнению большинства правоведов, наибольшее теоретическое и практическое значение имеет классификация ошибок относительно юридических предписаний права и фактических обстоятельств преступления, в которой они разделяются на юридические и фактические [66, С. 10].

При юридической ошибке лицо неправильно интерпретирует, либо неправильно оценивает положения уголовного закона, касающиеся преступности деяния, а также квалификации и возможного наказания. В этой связи различают:

1) юридические ошибки относительно преступности или непреступности деяния;

) юридическую ошибку относительно квалификации деяния;

) юридическую ошибку относительно возможного наказания.

При фактической ошибке лицо неверно оценивает объективные свойства, относящиеся к элементам состава преступления. В зависимости от характера обстоятельств, по поводу которых у субъекта имеется ошибочное представление, различают следующие виды фактической ошибки:

) фактическая ошибка в объекте посягательства;

) фактическая ошибка в признаках объективной стороны;

) фактическая ошибка в квалифицирующих признаках.

Некоторые авторы помимо названных видов выделяют в качестве самостоятельных видов фактической ошибки ошибку в предмете преступления, в личности потерпевшего, способе и средствах совершения преступления [53, С. 20]. Как представляется, выделение их в качестве отдельных видов фактической ошибки лишено смысла, так как они входят в такие элементы состава преступления как объект и объективная сторона преступления и если они имеют значение при совершении преступления, то в любом случае будут учтены.

Разделение ошибок на юридические и фактические является наиболее обоснованным и приемлемым. Данная позиция, на наш взгляд, наиболее аргументирована и в полной мере отражает сущность исследуемого явления. Именно с помощью этой классификации предоставляется возможность определить влияние той или иной ошибки на уголовную ответственность и наказание. Эта классификация, не претендуя на абсолютность, может считаться основополагающей, ведущей при рассмотрении проблемы ошибки в уголовном праве и её применении на практике.

ГЛАВА II. ЮРИДИЧЕСКАЯ ОШИБКА: ВИДЫ И ВЛИЯНИЕ НА УГОЛОВНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

В уголовно-правовой науке принято выделять две разновидности юридической ошибки относительно преступности деяния:

) юридическая ошибка относительно собственно преступности деяния;

) юридическая ошибка относительно непреступности деяния.

Юридическая ошибка относительно собственно преступности деяния имеет место в случае, когда лицо считает свое действие (бездействие) преступным, в то время как в реальной действительности оно преступлением не является. Такой вид ошибки получил название «мнимое преступление» [С. 172]. Например, А., выходя из квартиры Б., где находился в гостях, по ошибке надел вместо своей дубленки чужую, которой некоторое время пользовался. Считая, что совершил хищение, он явился в милицию и рассказал о случившемся. На самом деле неосторожное завладение чужим имуществом, что имело место в действиях А., образует не преступление, а гражданско-правовое нарушение. Имеет место т. н. мнимое преступление, поскольку преступления в действительности не было, оно существовало лишь в воображении лица, совершившего фактически нейтральный по отношению к уголовному закону поступок. Такое деяние не влечет уголовной ответственности из-за отсутствия в нем состава преступления [49, С. 102].

При юридической ошибке относительно собственно преступности деяния уголовная ответственность наступить не может. Как обоснованно указывают Ш. Х. Нургалеев и Г. Б. Чинчикова, в данном случае «деяние, совершенное лицом, является безразличным для уголовного права и считается преступным лишь с точки зрения мнимого преступника, однако это обстоятельство не может превратить деяние в преступление» [69, С. 48]. Такая разновидность юридической ошибки может иметь только криминологическое значение для характеристики личности, ее допустила.

Юридическая ошибка относительно непреступности деяния имеет место в том случае, когда лицо ошибочно считает свое деяние непреступным, в то время как уголовный закон признает его преступлением.

По общему правилу, такая ошибка не оказывает влияния на квалификацию содеянного [49, С. 172]. Это связано с принципом «незнание закона не освобождает от ответственности», предполагающим, что на каждого гражданина возложена обязанность знать законы своей страны [67, С. 27].

Действительно, действующий УК РФ не требует от лица осознания противоправности содеянного, а говорит о необходимости осознания лишь общественной опасности, в связи с чем А. Рарог отмечает, что оценка лицом деяния как непреступного, в то время как оно является преступным, «не исключает умышленной вины, ибо незнание закона не равнозначно непониманию общественной опасности деяния и не может оправдать лицо, совершившее запрещенное уголовным законом деяние» [49, С. 172]. В то же самое время уже многие отечественные специалисты в наши дни не согласны с категоричностью упомянутой презумпции и рассматривают осознание противоправности содеянного в качестве обязательного признака интеллектуального элемента умысла. В частности, П. С. Яни считает, что констатацию наличия всех признаков состава преступления, несмотря на недоказанность осознания лицом противоправности содеянного, следует рассматривать как грубую ошибку, поскольку правило «незнание закона не освобождает от ответственности» давно уже не является принципом уголовного права и нормативно в действующем законодательстве не закреплено [76, С. 236].

Анализ юридической литературы показывает, что большинство исследователей в качестве оснований непривлечения лица к уголовной ответственности вследствие негативной юридической ошибки предлагает рассматривать следующие случаи:

) лицо не знает о существовании уголовно-правового запрета, если оно выросло вне социальных условий, т. е. по объективным причинам (географическая удаленность, отсутствие социальных контактов) было оторвано от цивилизации [73, С. 127]. Ш. Х. Нургалеев и Г. Б. Чинчикова дополняют данное условие случаем, когда лицо обладает особыми психофизиологическими признаками (например, отстает в психическом развитии) и в силу этого не способно осознать противоправность совершаемого деяния [69, С. 48]. По нашему мнению, относить последний случай к субъективным ошибкам недопустимо, т. к. непременным условием существования ошибки является наличие у лица принципиальной возможности правильно воспринимать и оценивать тот или иной фрагмент объективной реальности. В описанном же случае речь идет либо о невменяемости, либо о возрастной невменяемости, и лицо в этом случае не обладает способностью правильно оценивать характер совершаемых действий. В тех же случаях, когда лицо в силу длительного отсутствия социальных контактов не имеет представления об уголовно-правовых запретах, это может служить основанием для непривлечения его к уголовной ответственности;

) компетентное должностное лицо правоохранительных органов разъяснило виновному лицу, что его деяние является правомерным, в то время как оно носило преступный характер [49, С. 173]. Однако сказанное не относится к деяниям, общественная опасность которых является очевидной, например, убийство, разбой и т.п.;

) ложное официальное толкование уголовного закона [69, С. 48]. Так, например, если лицо, совершая объективно преступное деяние, считало его непреступным, основываясь на акте официального толкования (например, Постановлении Пленума Верховного Суда), который неверно истолковывал ту или иную уголовно-правовую норму, то такая ошибка может послужить основанием для непривлечения к уголовной ответственности;

) лицо совершило преступление, находясь в иностранном государстве непродолжительное время, не успев четко уяснить все уголовно-правовые запреты, предусмотренные уголовным законом данного государства. При этом следует учитывать, что имеющаяся разница в национальной или религиозной культуре может привести к тому, что лицо, находясь в стране временного пребывания, будет привлечено к уголовной ответственности за совершение деяния, которое на его родине не считается не только преступным, но даже не порицается моралью. В данном случае ошибка относительно противоправности деяния основывается на культурных особенностях субъекта [67, С. 29].

Отечественная правоприменительная практика знает примеры, когда пребывающие на территории России иностранные граждане совершают преступления «по незнанию», даже не догадываясь о том, что их действия нарушают уголовный закон. Так, Рамонский районный суд Воронежской области приговорил гражданку Республики Чили К. к штрафу 15000 руб., признав ее виновной в совершении преступления, предусмотренного ст. 324 УК РФ (приобретение или сбыт официальных документов и государственных наград). Находясь в Воронеже, К. совершенно беспрепятственно приобрела на рынке города несколько государственных наград СССР, считая свою покупку абсолютно легальной. При таможенном досмотре в аэропорту эти награды были обнаружены, а К. задержана и привлечена к уголовной ответственности.

В ходе рассмотрения уголовного дела подсудимая и ее адвокат заявили, что К. не знала и не понимала, что приобретает государственные награды, а это означает, что у нее не было умысла на совершение противоправного деяния, предусмотренного ст. 324 УК. Суд с такими доводами не согласился, сославшись на то, что порядок обращения государственных наград, включая советские, на территории Российской Федерации и возникающие в связи с этим у лиц права и обязанности установлены Указом Президента РФ от 2 марта 1994 г. Как указано в приговоре, «поскольку подсудимая… своими действиями желала приобрести государственные награды и впоследствии ее желание было реализовано, т. к. она приобрела… государственные награды СССР, и это желание являлось добровольным, то суд считает, что в действиях подсудимой имеется умысел на приобретение государственных наград, т.е. имеется состав преступления. Факт того, что подсудимая не знала, что приобретение государственных наград СССР запрещено законом — Уголовным кодексом РФ, не может свидетельствовать об отсутствии в ее действиях состава преступления, предусмотренного ст. 324 УК РФ» [10]. Видимо, беспечной иностранке даже не могло прийти в голову, что можно абсолютно свободно покупать ордена и медали в центре города средь бела дня и совершать при этом преступление, на которое почему-то местные власти никак не реагируют. В связи с этим нельзя не вспомнить объявления в Интернете, в которых предлагается приобрести или продать государственные награды России и СССР;

) уголовный закон, который вступил в законную силу, не был опубликован или не был доведен до сведения граждан иным способом;

) криминализация деяния состоялась незадолго до его совершения, при этом доказано, что лицо не знало о новом уголовно-правовом запрете и, что особенно важно, не могло о нем знать [17, С. 397];

Например, 10 февраля 1941 г. был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О запрещении продажи, обмена и отпуска на сторону оборудования и материалов и об ответственности по суду за эти незаконные действия». В соответствии с этим Указом к двум годам лишения свободы был осужден З. за то, что, будучи начальником карьера, продал 19 февраля 1941 г. 3420 кг каменного угля совхозу. Пленум ВС СССР прекратил дело за отсутствием в действиях З. состава преступления, указав при этом: «Материалами дела установлено, что газеты, в которых опубликован Указ от 10 февраля 1941 г., были получены в карьере 22 февраля 1941 г. Об издании Указа не могли узнать и по радио, так как на карьере радиоустановки не было. Таким образом, в момент продажи угля, 19 февраля 1941 г., З. не мог знать о существовании Указа» [74, С. 141]. Конечно же, в наше время стремительно развивающихся информационных технологий, Интернета, все новых средств связи такой случай может быть крайне редким, и, тем не менее, учитывая техническую и коммуникационную отсталость некоторых отдаленных российских территорий, подобное может произойти;

) были изменены нормативные акты других отраслей права (появились новые правила, нормы, инструкции), нарушение которых формирует основу преступлений с бланкетными диспозициями, при этом субъект не знаком и не имел возможности ознакомиться с новыми правилами (нормами, инструкциями), которые изменили содержание уголовно-правового запрета.

А. Наумов отмечает по этому поводу следующее: «Разумеется, относительно многих (и наиболее опасных) преступлений ошибка практически не возникает. Вряд ли кто может ссылаться на незнание уголовно-правовой запрещенности таких преступлений, как, например, кража, убийство, изнасилование. Иногда же преступное деяние связывается с нарушением определенных специальных правил (норм), и уголовная ответственность обязательно предполагает в этих случаях знание субъектом соответствующих инструкций, правил и других нормативных установлений… В этих случаях изменение уголовно-правового запрета может происходить и без изменения уголовного закона как такового, а в связи с изменением нормативных актов других отраслей права. При этом если субъект не ознакомлен с новыми правилами или инструкциями, изменяющими содержание уголовно-правового запрета, он не может быть привлечен к уголовной ответственности, так как в его действиях отсутствует как умышленная, так и неосторожная вина» [17, С. 396];

В литературе высказывалось мнение, что основанием для непривлечения лица к уголовной ответственности может служить ошибка относительно противоправности деяния при совершении преступлений, предусмотренных статьями УК РФ, носящими бланкетный характер [73, С. 128]. Например, П. Яни указывает, что если уголовно-правовой запрет для лица вовсе не очевиден в связи с тем, что этому лицу не знакомы конкретные правила, к которым отсылает статья УК РФ и которые лицо нарушает, у этого лица отсутствует прямой умысел как конститутивный признак состава преступления, независимо от того, соблюдено ли установленное ст. 15 Конституции РФ требование об обязательной публикации нормативных актов, затрагивающих права, свободы и обязанности человека и гражданина.

Сторонники данной точки зрения приводят в качестве примера нормы, предусматривающие уголовную ответственность за преступления в сфере экономической деятельности, утверждая, что законодательство в данной области отличается многоуровневостью и повышенной сложностью [58, С. 25]. По мнению сторонников данной позиции, на правоприменителе лежит обязанность доказывать знание лицом, совершившим преступление, соответствующих законов и иных нормативных актов, относящихся к той или иной сфере деятельности [75, С. 198].

По словам П. Яни в следственно-судебной практике немало примеров, когда правоприменитель не считает нужным доказывать заведомую противоправность содеянного, хотя это является необходимым условием привлечения лица к уголовной ответственности, поскольку иное нарушало бы принцип вины (ст. 5 УК РФ). В качестве примера автор приводит некоторые дела о контрабанде культурных ценностей, поскольку в таких преступлениях необходимо устанавливать прямой умысел содеянного и, следовательно, доказывать осознание виновным того факта, что перемещаемый им через таможенную границу предмет является культурной ценностью, вывоз которой с территории России требует, специального разрешения, выдаваемого уполномоченным органом.

Как следует из материалов уголовных дел, в большинстве случаев причина контрабандного вывоза культурных ценностей — элементарное незнание действующего на территории РФ законодательства, причем вывозимые предметы приобретались гражданами законным путем: перешли по наследству, куплены в букинистических и других специализированных магазинах, получены в результате обмена между коллекционерами и т.д. Поэтому задержанные по подозрению в контрабанде культурных ценностей искренне недоумевали, почему их задержали, ведь купля-продажа, обмен, дарение и другие действия аналогичного характера в отношении этих предметов на территории страны не запрещены.

Так, при таможенном досмотре на железнодорожной станции в дорожной сумке, принадлежащей Т., сотрудники таможни обнаружили книгу «О вкусной и здоровой пище» (М.: Пищепромиздат, 1952). Согласно заключению эксперта эта книга была признана культурной ценностью, в отношении которой установлены специальные правила перемещения через таможенную границу РФ. Т. не задекларировал книгу, сокрыл ее от таможенного контроля в нарушение требований законодательства. По этому факту дознаватель таможни 9 августа 2005 г. возбудил уголовное дело. После некоторых пертурбаций (следствие приостанавливалось, затем возобновлялось) 22 декабря в отношении Т. выносится постановление о привлечении в качестве обвиняемого. Мерой пресечения избирается подписка о невыезде. 27 декабря транспортный прокурор утверждает обвинительное заключение по факту совершения преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 188 УК РФ.

В процессе предварительного следствия не было получено достаточных данных, подтверждающих прямой умысел Т. на перемещение через таможенную границу РФ именно культурной ценности. Как показал на допросах сам Т., он, гражданин Молдовы, регулярно выезжал на заработки в Москву. Подрабатывая на частной квартире в Москве, он выносил мусор и старые вещи, среди которых обнаружил злополучную книгу, которую хозяин хотел выбросить. Зная о том, что жена увлекается кулинарией, Т. решил привезти и подарить ей эту книгу, не представляя, что она может иметь культурную ценность. Как видно из обстоятельств дела, обвиняемый не только не рассматривал книгу как предмет, представляющий культурную ценность, но и не предполагал, что она имеет какую-нибудь материальную ценность вообще. В рассматриваемом примере и следователь, и утвердивший обвинительное заключение прокурор формально ограничились выводом эксперта о том, что книга является культурной ценностью. При этом не было учтено, что книга не является редкой, уникальной, выпущена большим тиражом, и поэтому Т. мог и не предполагать и, судя по всему, не предполагал о ее относимости к культурным ценностям.

Таким же образом поступил Володарский районный суд г. Брянска, признав виновным Н. в контрабанде двух икон, относящихся согласно заключению эксперта к культурным ценностям. В ходе судебного следствия Н. пояснил, что эти иконы были семейной реликвией и передавались из поколения в поколение, он «считал их ценностью только для своей семьи».

На сегодняшний день контрабанда декриминализирована, однако, на наш взгляд, на примере этих дел наиболее наглядно проиллюстрирована невозможность в ряде случаев осознать преступный характер совершенного деяния, запрещенного бланкетной уголовно-правовой нормой.

На основании вышеизложенного нами сделан вывод, что, утверждение «незнание закона не освобождает от ответственности» не может быть оправданным для всех без исключения случаев. Мы считаем необходимым закрепление в УК РФ положения о том, что добросовестное незнание лицом запретности совершенного исключает его виновность в совершении того или иного преступления в следующих случаях:

а) в отношении тех деяний, при которых наказывается только умышленное посягательство на охраняемый интерес;

б) в отношении тех посягательств, совершая которые обвиняемый не только не знал запрет деяния, но и не мог и не должен был знать о ней.

2.2 Юридическая ошибка относительно квалификации деяния и возможного наказания

Юридической ошибкой лица в квалификации преступления следует считать ошибку относительно юридической значимости обстоятельств, предусматривающих наличие либо отсутствие в деянии лица состава преступления с большей или меньшей мерой уголовной ответственности. Содержание указанной ошибки составляет разграничение основного, квалифицированного и привилегированного составов.

Анализ литературы по рассматриваемой проблематике позволил выделить три разновидности юридической ошибки относительно уголовно-правовой квалификации.

) Ошибка, при которой лицо считает, что действия следует квалифицировать по нескольким статьям, тогда как оно подлежит квалификации только по одной статье уголовного закона.

Указанный вид ошибки в литературе именуют «мнимой идеальной совокупностью преступлений» [53, С. 48]. Например, виновный считает, что, совершая изнасилование и высказывая при этом угрозу убийством как средство преодоления сопротивления потерпевшей, он совершает два преступления, предусмотренные различными статьями УК РФ (ст. 131 и ст. 119 УКРФ). На самом же деле содеянное квалифицируется по п. «в» ч. 2 ст. 131 УК РФ, поскольку такая угроза охватывается диспозицией части ст. 131 УК РФ и «дополнительной квалификации» по ст. 119 УК РФ не требует.

Вместе с тем, в случае рассматриваемой ошибки субъекта, может иметь место не только «мнимая идеальная совокупность», но и «мнимая реальная совокупность» (например, при сложных преступлениях, преступлениях, которые осложнены дополнительными тяжкими последствиями и т.п.) и даже «воображаемая повторность» преступлений (например, совершая продолжаемое преступление, лицо считает, что совершает несколько самостоятельных преступлений);

) ошибка, при которой лицо считает, что действия следует квалифицировать по одной статье уголовного закона, тогда как оно подлежит квалификации по нескольким («мысленное единичное преступление»). Например, виновный считает, что совершая хулиганство и при этом умышленно уничтожая чужое имущество путем поджога, он совершает преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 213 УК РФ, в то время как его действия необходимо квалифицировать по совокупности преступлений как хулиганство и умышленное уничтожение чужого имущества, совершенное путем поджога (соответственно, ч. 1 ст. 213 и ч. 2 ст. 167 УК РФ), поскольку более тяжкие, чем хулиганство, преступления (например, умышленное уничтожение и повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах), совершенные из хулиганских побуждений, следует квалифицировать по совокупности с хулиганством;

) ошибка при разграничении смежных составов преступлений, при которой лицо считает, что совершает преступление, предусмотренное одной статьей уголовного закона, а на самом деле его действия квалифицируются по другой статье УК РФ. В качестве примера можно привести следующее дело.

Ш., занимая должность судебного пристава-исполнителя отдела судебных приставов по Северо-Восточному административному округу государственного управления Федеральной службы судебных приставов России по городу Москве, являясь должностным лицом, при исполнении решения Мещанского районного суда г. Москвы о взыскании с Е. в пользу ОАО АКБ «Банк Москвы» денежных средств на основании исполнительного листа возбудил исполнительное производство. Одновременно с этим Ш. на основании письменного обращения взыскателя вынес постановление о наложении ареста на принадлежащую Е. автомашину, являющуюся предметом залога по кредитному договору.

Ш. в рамках возложенных на него служебных полномочий при совершении исполнительных действий по обеспечению указанного судебного решения, с целью получения взятки, не принял необходимых мер для установления места нахождения автомашины, стал склонять Е. и его представителей к передаче ему взятки за неисполнение решения суда в рамках исполнительного производства. Реализуя умысел, направленный на получение взятки в крупном размере, Ш. составил не соответствующий действительности акт об отсутствии у Е. имущества, подлежащего взысканию, в том числе автомашины, затем составил заведомо незаконный акт описи находящегося в квартире имущества, подлежащего аресту и, склоняя Е. к передаче взятки в размере 20% от цены иска в сумме 59209 долларов США, получил от Е. черезего представителя в счет требуемой суммы часть оговоренной взятки. После этого Ш. выдвинул окончательное условие о передаче оставшейся суммы и 13 февраля 2013 г. в принадлежащей ему автомашине лично получил от представителя Е. оставшуюся сумму взятки за неисполнение решения суда в размере 11 тысяч долларов США, эквивалентных 289755 руб. по курсу Банка России, после чего был задержан сотрудниками милиции.

Московским городским судом Ш. осужден по п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ. Однако в кассационной жалобе Ш. попросил изменить квалификацию его действий на мошенничество, поскольку он полагал что совершает именно мошенничество, а не получает взятку. Однако Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оснований для удовлетворения ходатайства не нашла, указав: «…оценив все доказательства по делу в их совокупности, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности вины Ш. в получении взятки в крупном размере… за действия в пользу взяткодателя и правильно квалифицировал содеянное им по п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ… С доводами, содержащимися в жалобах, о необходимости квалифицировать действия Ш. как мошенничество нельзя согласиться, поскольку судом установлено, что деньги, которые были переданы в виде взятки, Ш. получил за совершение незаконных действий при исполнении судебного решения, которые входили в его служебные полномочия…» [6].

В подобных случаях виновный привлекается к ответственности за то преступление, которое он фактически совершил.

Рассматриваемая ошибка возможна не только по смежным составам преступления, но и по таким, которые не являются смежными, а например, являются конкурентными между собой (например, лицо, посягающее на жизнь сотрудника правоохранительного органа, считает, что его действия составляют простое умышленное убийство). Поэтому целесообразнее было бы назвать его ошибкой в ​​конкретной уголовно-правовой норме.

Лицо, допускающее юридическую ошибку в квалификации деяния, не ошибается в том, что совершаемые ею действие или бездействие является преступлением. Поэтому такая ошибка никоим образом не должна влиять на форму его вины и ответственности, поскольку презумпция знания закона заключается в том, что граждане должны знать, какое деяние является преступным, а что не является таким, т.е. знать об уголовно-правовые запреты. Однако эта презумпция не требует от них знания содержания конкретных уголовно-правовых норм, относится к специальным знаниям, ведь выяснения содержания норм является прерогативой профессиональных юристов, которые устанавливают соответствие между совершенным лицом действием (действиями) и теми составами преступлений, которые закреплены в УК РФ.

Последним видом юридической ошибки является ошибка относительно наказуемости деяния, которую также можно делить на подвиды.

В частности, лицо может ошибаться:

1) относительно вида наказания, которое предусмотрено законом за совершенное деяние. Например, лицо полагает, что совершенное им деяние наказывается штрафом или исправительными работами. Однако в санкции статьи, предусматривающей ответственность за данное преступление, предусмотрено лишение свободы.

2) относительно размера наказания, которое предусмотрено законом за совершенное деяние. Например, лицо, изнасиловавшее малолетнюю, наказывается в соответствии с санкцией нормы, включающей данный квалифицирующий признак, даже если субъект ошибочно полагает, что его деяние наказывается в пределах, установленных санкцией той нормы, где описано изнасилование без отягчающих обстоятельств;

в) относительно возможности назначения дополнительного наказания. Так, например, лицо, совершая преступления, не предполагало, что в качестве наказания ему может быть назначен не только штраф, но и лишение права заниматься определенным видом деятельности или лишение специального звания и государственных наград. Так, чиновник, получивший взятку, не предполагал, что в качестве наказания помимо штрафа, ему будет запрещено в течение определенного времени занимать должности государственной и муниципальной службы.

Как и ошибка в квалификации преступления, такая ошибка не влияет на вину лица, поскольку осознание вида и размера (срока) наказания, которое может быть назначено за совершенное преступление, не охватывается содержанием ни умысла, ни неосторожности, и, следовательно, не влияет на уголовную ответственность и квалификацию. То, что виновный не знал, что за воровство с проникновением в жилище, предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от трех до шести лет, ни в коем случае не влияет на ответственность за его совершение. Каждый должен соблюдать требования права только потому, что такое требование существует, а не потому, что за ее невыполнение предусмотрено наказание. То обстоятельство, что виновный в своем сознании рассматривает различные варианты наказаний, как раз и свидетельствует о понимании общественной опасности совершенного им деяния. Хотя санкции в статьях УК РФ и выражают степень опасности тех или иных преступлений, однако они являются признаком вторичным. Опасность заключена не в санкциях статей, а в деяниях, предусмотренных этими статьями. Поэтому лицо, совершающее преступление, в первую очередь оценивает социальную значимость самого деяния. И только при понимании его общественной опасности у него и может возникнуть мысль о возможном наказании. Эта мысль всегда будет производной от сознания опасности совершенного деяния.

Таким образом, в рамках настоящей главы можно сделать следующий общий вывод: согласно действующему законодательству юридическая ошибка не изменяет квалификации фактически совершенного и от нее не зависят вид и размер назначаемого судом наказания. Момент возникновения юридической ошибки связан с этапом оценки содеянного: возникшая у субъекта потребность реализуется надлежащим образом, волевые действия осуществляются в соответствии с намеченным заранее планом, т.е. замысел виновного претворяется в жизнь, однако оценки деяния правоприменителем и совершившим его лицом не совпадают.

ГЛАВА III. ФАКТИЧЕСКАЯ ОШИБКА: ВИДЫ, УГОЛОВНО-ПРАВОВОЕ ЗНАЧЕНИЕ, ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ

3.1 Фактическая ошибка в объекте преступления

Под фактической ошибкой в объекте преступления понимают ошибку лица относительно качественной характеристики объекта посягательства, а также количества объектов, которым фактически причиняется вред [53, С. 60].

Ошибка в объекте — собирательное понятие, включающее несколько разновидностей ошибок. В уголовно-правовой литературе все многообразие проявления ошибок в объекте сводится к пяти видам [43, С. 42]:

) причинение вреда с точки зрения уголовно-правовой охраны менее важному объекту, чем тот, на который посягал субъект;

) причинение вреда с точки зрения уголовно-правовой охраны более важному объекту, чем тот, на который посягал субъект;

) причинение вреда другому, но однородному объекту;

) причинение вреда одному объекту при посягательстве на несколько объектов;

) причинение вреда нескольким объектам при посягательстве на один.

Первый вид ошибки заключается в том, что субъект совершает преступление, которое наказывается менее строго, чем преступление, которое он намеревался совершить. Например, субъект намеревался причинить смерть сотруднику правоохранительного органа в связи с его деятельностью по охране общественного порядка, жизнь которого находится по уголовно-правовой охраной (ст. 317 УК РФ). Фактически же сотрудник правоохранительного органа не пострадал, а погиб гражданин, ложно принятый за сотрудника правоохранительного органа. Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа в связи с его деятельностью по охране общественного порядка — это преступление против порядка управления, предусмотренное ст. 317 УК РФ. Причинение смерти гражданину — это преступление против жизни, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ. Санкция за первое преступление — лишение свободы на срок от 12 до 20 лет, либо пожизненное лишение свободы, либо смертная казнь; санкция за «простое» убийство — лишение свободы на срок от 6 до 15 лет. Понятно, что в данном случае виновный хотел совершить более тяжкое преступление, чем это произошло фактически.

В литературе подобного рода ошибки чаще всего предлагают квалифицировать по направленности умысла виновного, т. е. как покушение на то преступление, которое он намеревался совершить [72, С. 58].

Иногда в подобных случаях предлагается двойная квалификация, т. е. как посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа и убийство, поскольку посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа — это двуобъектное преступление. Это посягательство на нормальную деятельность сотрудника правоохранительного органа и одновременно на жизнь человека. И если первый объект не пострадал по независящим от виновного причинам, то на второй объект посягательство фактически окончено, человек убит [71, С. 32].

Представляется, что в данном случае все же более правильно квалифицировать содеянное как оконченное посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, т. е. по ст. 317 УК РФ. Уголовный закон предусмотрел повышенную ответственность за сам факт посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа независимо от последствий. Следовательно, пострадал или нет сотрудник правоохранительного органа в результате преступного посягательства, для закона безразлично. Поскольку виновный совершил покушение на преступление, которое признается оконченным независимо от наступления преступных последствий, то и квалификация неудавшегося покушения должна быть соответствующей.

При втором виде ошибки субъект заблуждается относительно тяжести совершенного преступления. Рассмотрим приведенный выше пример, только несколько изменим условия: виновный посягал на жизнь А. из личных неприязненных отношений, а фактически причинил смерть сотруднику правоохранительного органа Б., которого он ошибочно принял за А.

Привлечь виновного к ответственности по ст. 317 УК РФ только на основании фактически наступившего результата, без учета его намерений, нельзя. Это будет объективное вменение, которое законом запрещено. Остается единственное решение: ошибка подобного рода не должна влиять на оценку действий виновного и содеянное следует квалифицировать как «простое» умышленное убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Ошибки третьего вида, по мнению большинства исследователей не должны влиять на уголовную ответственность субъекта, поскольку объекты посягательства юридически равнозначны [60, С. 152].

Ошибка четвертого вида возникает, например, в случае, когда виновный посягал на жизнь нескольких лиц, уголовно-правовая охрана которых осуществляется неодинаково. Так, субъект последовательно стрелял из ружья, заряженного дробью, сначала в жену, а затем в сотрудника полиции. В жену он стрелял из ревности во время скандала, а в сотрудника полиции, который прибыл по вызову соседей, из-за того, что тот мешал ему выяснять отношения с женой. Квалификация будет зависеть от того, кому субъект причинил смерть. Если в результате погибла женщина, а сотрудник полиции не пострадал, то в этом случае действия виновного должны квалифицироваться по совокупности двух оконченных преступлений: убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ) и посягательство на жизнь сотрудника полиции(ст. 317 УК РФ). Если погиб сотрудник полиции, а женщина осталась жива, то квалифицировать действия виновного следует также по совокупности преступлений, но в отношении сотрудника полиции — по ст. 317 УК РФ, а в отношении женщины — по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ, т. е. как покушение на «простое» убийство.

Квалификация при ошибках пятого вида зависит от наступивших последствий и вины субъекта. По отношению к основному объекту, на который посягал виновный, содеянное должно квалифицироваться как покушение или оконченный состав в зависимости от преступного результата. По отношению к иным объектам уголовно-правовая оценка может быть троякой: содеянное квалифицируется или как умышленное преступление, или как неосторожное, или не подлежит квалификации. Последнее имеет место в том случае, когда по отношению к наступившим последствиям отсутствует вина или когда причинение последствий по неосторожности не признается преступлением.

Таким образом, проведенное исследование показало, что общим правилом при ошибке в объекте посягательства, если эти объекты охраняются различными уголовно-правовыми нормами или даже одними и теми же нормами, но значимость объекта как-то сказывается на пределах ответственности, является то, что вменяется личности тот объект воздействия, который охватывался сознанием лица при совершении им общественно опасных действий. Если это объекты разных составов, то содеянное нельзя квалифицировать как оконченное преступление, поскольку те общественные отношения, которые охватывались намерением лица, не претерпели какого-то воздействия, то есть не были «разорваны» те связи, которые должны быть, по мнению лица, разорваны совершаемым им преступлением. Вменять же лицу фактически наступивший результат без учета психического отношения к нему недопустимо. По справедливому замечанию В. А. Якушина и В. В. Назарова, это означало бы признание объективного вменения в уголовном праве России. А это прямой путь к судейскому усмотрению и нарушению принципа законности [54, С. 48].

Ошибка в однородном объекте, как указывалось выше, не изменяет юридической оценки содеянного. Убийство не перестанет быть убийством если, например, вместо одного гражданина по ошибке убит другой.

В уголовно-правовой литературе порой ошибку в разнородном объекте, как конструктивном признаке состава преступления, отождествляют с ошибкой в предмете посягательства. Так, Н. И. Коржанский подчеркивает, что уголовно-правовое значение имеет ошибка в разнородном предмете посягательства, поскольку законодатель с учетом особенностей предметов, их свойств и признаков выделил их в различные группы: «…имущество, валютные ценности, ценные породы рыб и зверей, оружие, наркотики, крепкие спиртные напитки домашней выработки, документы, порнографические предметы»[65, С. 23]. Эта позиция была развита автором в его монографических исследованиях [14; 45].

С Н. И. Коржанским согласны не все исследователи вопросов квалификации фактической ошибки. Так, например, В. А. Владимиров и Ю. И. Ляпунов пишут: «Предметы материального мира исключительно разнообразны. Однако, несмотря на это, им свойственно что-то общее, то, что объединяет их. Факторами объединения могут выступать различные признаки или группа признаков. Объединение может быть на основе экономических, социальных, правовых и иных признаков. Предметами одного рода мы их называем не в силу их идентичности, а потому, что по поводу этих благ возникают близкие, однотипные общественные отношения. С другой стороны, разнородные предметы отличаются друг от друга не индивидуально определенными качествами, а социально-экономической природой этих предметов. Следовательно, если лицо по ошибке совершает преступление не против того предмета, который охватывался его сознанием и который относится к другому роду отношений, то здесь мы имеем дело не с ошибкой в предмете, а с ошибкой в объекте посягательства»[36, С.174].

Из современных правоведов аналогичных взглядов придерживается Т. И. Безрукова, которая в обоснование своей позиции приводит следующий пример: «…лицо полагает, что совершает кражу наркотических средств, в то время как в действительности им похищены лекарственные средства, только внешне похожие на наркотические. Виновный, имея умысел на совершение преступления предусмотренного ст. 229 УК РФ и полагая его оконченным, фактически совершает деяние, содержащее признаки ст. 158 УК РФ. Действия лица, совершившего это преступление, все равно будут квалифицировать по ст. 229, а не по ст. 158 УК РФ. Хотя и совершается изъятие имущества, но деяние посягает не на интересы собственности (разумеется, они тоже ущемляются), а на интересы общественной безопасности и здоровья населения»[32, С. 21].

Мы согласны с В. А. Владимировым, Ю. И. Ляпуновым и Т. И. Безруковой, поскольку считаем, что законодатель, распределяя предметы по группам, осуществлял это не в силу их индивидуальных свойств, а в силу социальных отношений, которые сложились относительно и по поводу их. Из-за того, что различна социально-экономическая природа этих предметов возникают различные отношения между их участниками. В одних это отношения собственности, в других — общественной безопасности, а в третьих — отношения по использованию, например, лесных богатств России.

Много ошибок в теории и практике вызывает вопрос понимания, так называемого покушения на негодный объект. При этом следует отметить, что некоторые авторы вполне справедливо отмечают некорректность термина «негодный объект», так как общественные отношения не могут быть негодными [53, С. 76]. Однако данный термин является весьма распространенным и в науке уголовного права, и в судебной практике.

Покушение на негодный объект имеет место в тех случаях, когда по умыслу виновного его посягательство совершается на реальный объект, но фактически его действия не затрагивают этого объекта и не могут причинить ему ущерб. Таковы, например, случаи выстрела в труп, ошибочно принятый за живого человека. К покушению на негодный объект можно отнести также хищение фальшивого камня, принятого за драгоценный, взлом сейфа, в котором нет денег и т. п.

Покушение на «негодный объект» всегда наказуемо в тех же пределах, что и обычное покушение, так как действия виновного хотя и не способны были в данном конкретном случае причинить вред объекту, но, тем не менее, бесспорно представляют по своему характеру общественную опасность.

Так, в заголовке определения судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ указано: «Лицо, покушавшееся на убийство негодного объекта (трупа), признано общественно опасным. Осужденный по данному делу Василенко убил в общежитии рабочего лесопункта Д. Оровайнен, находясь в состоянии алкогольного опьянения, зашел в комнату, где лежал на полу уже мертвый Д., и, не подозревая, что Д. убит, острием топора нанес ему по лбу удар. Судебно-медицинская экспертиза установила, что смерть Д. наступила от острой кровопотери в результате множественных ножевых ранений сердца и верхушки правого легкого. Рубленная рана в области лба нанесена после смерти Д.

Суд правильно признал, что Оровайнен действовал с умыслом на убийство Д., но преступный замысел не был осуществлен, поскольку потерпевший был убит ранее другим лицом. Совершенное Оровайненом деяние является общественно опасным, влекущим уголовную ответственность» [66, С. 12].

В целом как показало исследование, ошибка в отношении объекта преступления имеет исключительно большое значение для квалификации преступлений. Этот вид ошибки, как правило, не меняет форму вины. Она проявляется в рамках умысла и определяет лишь его содержание и направленность, а отсюда определяется и уголовно-правовая оценка содеянного.

3.2 Фактическая ошибка в признаках объективной стороны состава преступления

Общеизвестно, что объективная сторона преступления характеризуется целым комплексом юридически значимых признаков, указывающих на внешнюю сторону общественно опасного деяния. Такими признаками являются: действия или бездействие, способ совершения преступления, вредные последствия, причинная связь, а также время, место, обстановка, орудия и средства преступления. В этой связи в литературе можно выделить следующие ошибки в признаках объективной стороны:

) ошибка отклонением действия;

) ошибка в средствах;

) ошибка в развитии причинной связи;

) ошибка в факультативных признаках объективной стороны.

Ошибка отклонением действия имеет место в том случае, когда осуществление преступного намерения в отношении другого потерпевшего происходит не вследствие того, что виновный ошибочно принимает его за человека, которого, например, он намерен лишить жизни, а вследствие каких-то других причин, которые от него не зависят.

Как справедливо отмечают некоторые авторы, ошибка отклонением действия несколько напоминает ошибку в личности потерпевшего [61, С. 17]. Здесь также вред причиняется не тому лицу, на которое посягал обвиняемый. Но в отличие от ошибки в личности при ошибке отклонением действия опасности причинения вреда одновременно подвергаются два лица: то, на которое совершено посягательство, и то, которому фактически причинен вред. Например, виновный выстрелил в человека, но промахнулся, так как потерпевший в момент выстрела шагнул в сторону, и пуля попала в другого, находившегося здесь же, причинив ему вред средней тяжести. В данном случае содеянное должно квалифицироваться как покушение на то преступление, которое хотел совершить виновный, и как неосторожное фактическое причинение вреда.

К-н был осужден за неосторожное убийство Ш. и покушение на убийство О. и К. Было установлено, что О. и К. напали на улице на К-на, избили его, а позже пришли к его дому, кричали, вызывали его для расправы, разбили стекло в окне. К-н схватил ружье, зарядил его одним патроном, выбежал на улицу и выстрелил в убегавших О. и К. В это время к дому К-на по склону оврага поднималась группа молодежи, среди которой находилась Ш. Она-то и была убита картечью. По обстоятельствам, которые изложены, К-н не предвидел, но мог и должен был предвидеть причинение смерти не только О. и К., но и другим лицам. В данном случае умышленное действие, направленное на убийство О. и К., повлекло смерть Ш. Эта смерть явилась результатом неосторожности К-на [35, С. 159].

Таким образом, при отклонении действия причина наступления последствий по отношению к иному потерпевшему, чем к предполагаемому, обусловлена не заблуждением в свойствах личности потерпевшего, а в результате иных, внешних обстоятельств, отношение к которым у виновного требует самостоятельной уголовно-правовой оценки, в связи с чем ситуации отклонения действия всегда будут оказывать влияние на квалификацию действий виновного.

Можно согласиться с В. А. Якушиным, который считает, что в подобных случаях никакого отклонения в действиях самого виновного нет, отклоняется лишь объект преступного воздействия (потерпевший). По мнению этого ученого, правильнее было бы говорить не об отклонении в действии виновного, а об отклонении объекта воздействия (потерпевшего) [53, С. 88].

Ошибка в средствах выражается в использовании лицом иного, чем было запланировано, средства для совершения преступления [26, С. 210].

Можно выделить следующие подвиды ошибки в средствах:

а) по ошибке используется другое средство, столь же пригодное для достижения преступного результата. Например, если при намерении совершить убийство виновный вместо одного яда использовал другой яд. Подобная ошибка в средствах не меняет сущности деяния и его квалификации. Для уголовного права в принципе безразлично, совершено, например, убийство с помощью яда или пистолета;

б) для совершения преступления используется средство, сила которого, по ошибочному представлению субъекта, представляется заниженной. Если использовано средство, сила которого по ошибке лицом занижена, содеянное квалифицируется как неосторожное причинение вреда. Например, желая причинить телесные повреждения, виновный стреляет в потерпевшего, уверенный, что ружье заряжено солью, хотя там фактически находится боевой заряд, в результате чего потерпевшему причиняется смертельное ранение [22, С. 68];

в) для совершения преступления по ошибке используется средство, оказавшееся непригодным. Средства, непригодные для совершения преступлений и ошибочно принятые субъектом за те, с помощью которых можно достичь преступного результата, именуются в литературе непригодными средствами или покушением с негодными средствами.

Так, Лопатина на почве личных неприязненных отношений решила убить своего знакомого Чурикова. Реализуя возникший умысел, она вооружилась газовым револьвером марки «РГ-9», будучи уверенной, что оружие боевое. Предложила Чурикову лечь на диван, накрыла его голову подушкой для снижения шума и с целью лишения жизни произвела выстрел в голову потерпевшего. В результате произведенного выстрела произошло возгорание подушки, после чего Чуриков обезоружил Лопатину, вырвав из ее руки газовый револьвер. Довести до конца свой умысел на убийство Лопатина не смогла по независящим от нее причинам, поскольку выстрел был произведен через подушку газом, содержащимся в патроне заряженного револьвера. Суд признал, что Лопатина совершила покушение на убийство. Она в силу своего возраста (19 лет) и жизненного опыта сознавала, что выстрелом из револьвера лишает потерпевшего жизни, желала этого, но не достигла преступного результата вследствие заблуждения относительно свойств применяемого оружия [8].

Покушение с негодными средствами по общему правилу влечет за собой уголовную ответственность. Только в ряде случаев негодное покушение не влечет уголовной ответственности (когда оно не представляет общественной опасности в силу малозначительности, а также в силу суеверия или явного невежества субъекта, пытавшегося посредством сверхъестественных сил причинить кому-либо вред, расценивается как своеобразное обнаружение умысла, что ненаказуемо) [7].

Ошибка в развитии причинной связи имеет место, когда совершенное лицом деяние вызывает наступление желаемых им вредных последствий, но не в силу тех факторов, на которые рассчитывал виновный.

Как отмечает В. А. Якушин, общим при ошибке лица в развитии причинной связи является то, что, правильно сознавая характер действий и тот результат, который лицо должно или может получить, им неправильно оцениваются промежуточные звенья этого процесса, которые имеют место между действием и результатом [53, С. 87]. Поэтому если лицо, предвидит и желает последствия, которое должно наступить в результате его действий, но ошибается в развитии причинной связи, то содеянное следует квалифицировать как оконченное преступление, которое и охватывалось умыслом виновного.

Например, лицо, желая убить человека, сбрасывает его с двигавшегося с большой скоростью поезда, полагая, что тот умрет от полученных при падении ударов. Однако смерть потерпевшего наступила не от ударов, а от разрыва сердца. В данном случае ошибка в развитии причинной связи (в развитии ее промежуточных звеньев) не имеет значения для квалификации совершенного преступления — ответственность наступает как за оконченное преступление по направлению умысла. Виновный подлежит ответственности за убийство. Или, например, если лицо, желая убить человека, стреляет в участок грудной клетки и считает, что смерть настанет от ранения сердца, а в действительности пострадавший умер от сильной кровопотери вследствие ранения артерии, то такое несоответствие предвиденного и действительного развития причинной связи не исключает умысла на убийство и ответственность наступает именно за умышленное убийство, так как виновный не ошибался в общих закономерностях наступления смерти от ранения жизненно важных органов.

В других же случаях, когда лицо, имея соответствующий умысел, совершает дополнительные действия для достижения своего намерения и ошибается в том, какие именно действия привели к желаемому результату, содеянное, как считает большинство авторов, должно квалифицироваться по совокупности преступлений. Так, например, если виновный с умыслом на убийство наносит потерпевшему несколько ранений в жизненно важные органы и, думая, что он умер, с целью скрыть преступление сбрасывает его в реку, то ошибка в развитии причинной связи будет иметь место в том случае, если потерпевший умер не от ранений, а от утопления. При этом содеянное подлежит квалификации как покушение на убийство и причинение смерти по неосторожности.

Ошибка в причинной связи исключает ответственность лица за преступное следствие, которое настало, только в том случае если имеет место важное расхождение между тем результатом, что предполагался, и фактическим развитием причинной связи. Так, если виновный дал вместе с пищей пострадавшему яд с целью убийства, а потерпевший, выйдя из дома, попал под машину и погиб, то виновный должен отвечать только за покушение на убийство, так как смерть пострадавшего не находилась в причинной связи с предоставлением яда: действительное развитие причинной связи существенным образом разошелся с тем, как его воображал виновный.

Ошибка относительно причиненных последствий касается качественной либо количественной характеристики причиненного вреда. Например, может быть ошибка в характере вреда или ошибка в размерах наступивших последствий.

Ошибка в последствиях будет влиять на квалификацию содеянного только тогда, когда последствия выступают в качестве конструктивных признаков состава преступления. Например, человек в ссоре разбил какую-то попавшуюся под руки вещь, а она оказалась очень ценной. В данном случае нельзя привлекать лицо к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 167 УК РФ, поскольку нет умысла на причинение значительного ущерба. Лицо не знало, что брошенная и разбитая им вещь составила значительный ущерб для потерпевшего. И наоборот, если, лицо, уничтожая или повреждая чужое имущество, намеревалось причинить вред собственнику в крупном размере, а фактически размер причиненного вреда оказался незначительным, его действия подлежат квалификации как покушение на уничтожение или повреждение имущества, повлекшие причинение ущерба в крупном размере.

Ошибка в способе совершения преступления квалифицируется следующим образом:

) если лицо ошибалось относительно своего способа совершения преступления, то ответственность наступает как за оконченное преступление, совершенное тем способом, который охватывался умыслом виновного. Так, если лицо, при хищении имущества изымает его открыто, на глазах у всех, но полагает, что действует тайно, то в таких случаях содеянное нужно вменять исходя из намерений и представлений лица, его совершившего.

В подобных ситуациях для квалификации преступления первоочередное значение «…имеет субъективное представление о характере совершаемых действий» [46, С. 104]. В нашем примере действия нужно квалифицировать по ст. 158 УК РФ (при этом не имеет значения, понимают факт открытого похищения имущества окружающие или нет). Грабеж будет вменяться личности лишь тогда, когда она сознает, что «окружающие понимают характер его действий, но игнорируют данное обстоятельство». Эта позиция нашла отражение в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» [3].

) если в результате ошибки в способе причинен больший вред, чем было задумано, то ответственность наступает по совокупности преступлений за умышленное совершение преступления осознаваемым способом и неосторожное причинение дополнительного вреда.

Ошибка в отношении иных признаков объективной стороны (время, место, обстановка совершения преступления) оценивается в соответствии с ранее изложенными правилами квалификации.

.3 Фактическая ошибка в квалифицирующих признаках состава преступления

Квалифицирующие обстоятельства — специальные признаки, влекущие изменение юридической оценки содеянного и увеличение наказуемости в сравнении с основным составом [29, С. 213]. Они могут относиться к различным элементам состава преступления. Следовательно, уже это позволяет говорить о различных видах ошибки в квалифицирующих обстоятельствах.

В юридической литературе высказано мнение и о том, что вряд ли обосновано выделение такого вида ошибки поскольку она, в конечном итоге, предстает фактической ошибкой в одном из элементов состава [16, С. 241]. Однако значительная часть ученых исходит из того, что ошибка в квалифицирующих обстоятельствах, хотя и касается, в конечном итоге, какого-либо элемента состава преступления, имеет свою специфику и самостоятельное юридическое значение [38, С. 78-80; 56, С. 62].

Применительно к квалифицирующим признакам выделяются ошибки, связанные с их наличием или отсутствием [53, С. 80-81; 44, С. 47-52].

Ошибка лица относительно отсутствия квалифицирующего обстоятельства является такой ошибкой, при которой лицо полагает, что оно совершает преступление без квалифицирующих обстоятельств, когда такие, фактически имеющиеся признаки, не охватываются сознанием виновного. Иными словами, к этим квалифицирующим признакам у лица нет психического отношения, то есть его интеллект не формирует в этой части содержание вины. Поэтому при таком заблуждении в квалифицирующих обстоятельствах действия виновного нужно квалифицировать как оконченное преступление без квалифицирующих признаков. Если, к примеру, лицо при уничтожении имущества заблуждается в свойствах и особенностях того, что применяемый способ является общественно опасным, то его действия нельзя квалифицировать по ч. 2 ст. 167 УК РФ.

Подобные ошибки, не меняют характер содеянного, не предопределяют степень общественной опасности преступлений, поскольку квалифицирующие обстоятельства, с наличием которых в составе того или иного общественно опасного деяния законодатель связывает пределы уголовной ответственности, и если они характеризуют это деяние, только тогда могут быть вменены лицу в вину, когда они охватывались его сознанием, были известны ему. В судебной практике это положение порой не учитывается, что влечет за собой отмену или изменение приговора.

Ошибка лица относительно наличия квалифицирующего обстоятельства -это такая ошибка, когда лицо полагает, что оно совершает преступление с квалифицирующими признаками, а в действительности они отсутствуют. Квалифицирующие признаки имеются лишь в воображении лица, которое находит проявление в социально-значимой действительности. Поскольку не сами квалифицирующие признаки, а лишь психические образы относительно их, образуют содержание вины [62, С. 25], то для этого содержания, в принципе, безразлично, являются ли эти образы результатом действительного или ошибочного отражения объективной реальности.

Деяние, в основе которого лежит ошибка подобного рода, в уголовно-правовой литературе квалифицируется неоднозначно.

Некоторые ученые предлагают квалифицировать по совокупности, то есть, как оконченное преступление без квалифицирующих обстоятельств и как покушение на преступление с квалифицирующими обстоятельствами [43, С. 58; 57, С. 7-8]. Другие исходят из того, что в таких случаях содеяное следует квалифицировать как оконченное преступление с квалифицирующими обстоятельствами [35, С. 108]. По мнению третьих, если при совершении умышленного убийства лицо ошибочно считает, что есть какие-то квалифицирующие обстоятельства, то содеянное нужно квалифицировать как покушение на преступление с квалифицирующими признаками [44, С. 36]. С точки зрения четвертых, действия виновного при подобной ошибке нужно квалифицировать оконченное преступление без квалифицирующих признаков [57, С. 15; 47, С. 75].

В судебной практике содеяное в условиях фактической ошибки относительно наличия квалифицирующего обстоятельства также квалифицируется по разному.

В частности, в своем постановлении «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» Пленум Верховного Суда РФ указал, что в случаях, когда лицо, совершившее грабеж или разбойное нападение, имело цель завладеть имуществом в крупном или особо крупном размере, но фактически завладело имуществом, стоимость которого не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей либо одного миллиона рублей, его действия надлежит квалифицировать, соответственно, по ч. 3 ст. 30 УК РФ и п. «д» ч. 2 ст. 161 или по п. «б» ч. 3 ст. 161 как покушение на грабеж, совершенный в крупном размере или в особо крупном размере, либо по ч. 3 ст. 162 или по п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ как оконченный разбой, совершенный в крупном размере или в целях завладения имуществом в особо крупном размере [3].

В другом случае деяние, в основе которого лежит ошибка в квалифицирующих признаках, суд квалифицировал как оконченное преступление без квалифицирующих обстоятельств.

Так, Г., являясь уверенным, что его сожительница Б. находится в состоянии беременности, на почве ссоры взял охотничье ружье и выстрелил потерпевшей в голову, в результате чего наступила ее смерть. Суд квалифицировал действия Г. по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2. ст. 105 УК РФ и ч. 1 ст. 105 УК РФ, признав что умысел на убийство заведомо беременной женщины Г. не довел до конца по независящим от него обстоятельствам, так как потерпевшая не находилась в состоянии беременности, о чем он не знал. Президиум Верховного Суда РФ исключил из состоявшихся по этому делу судебных решений указание на ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2. ст. 105 УК РФ по следующим основаниям. Согласно ч. 2 ст. 17 УК РФ, совокупностью преступлений может быть признано одно действие (бездействие), содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями УК РФ. Таким образом, суд ошибочно квалифицировал действия Г. по совокупности преступлений. Но поскольку умысел на лишение жизни потерпевшей был им полностью реализован и в результате его действий наступила смерть потерпевшей, содеянное было квалифицировано только по ч. 1 ст. 105 УК РФ [4].

Мы согласны, что квалифицировать такое общественно опасное деяние по совокупности нельзя. В противном случае это означало бы одно из двух: либо то, что совершено два общественно опасных деяния, либо то, что совершено одно деяние, но посягающее на два объекта. В действительности же, при ошибке подобного рода, в деянии не проявляется ни то, ни другое. Кроме того, это нарушает, по нашему мнению, требования ч. 2 ст. 6 УК РФ, согласно которой «никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление». Однако, как справедливо отмечает Г. Н. Борзенков, «скоропалительным был бы вывод, что во всех подобных случаях предпочтение должно отдаваться квалификации по ч. 1 ст. 105 УК РФ… При таком подходе игнорируется субъективный критерий повышенной степени общественной опасности данного вида убийства» [33, С. 72].

Аналогичного мнения придерживаются и другие авторы, например Т. Н. Нуркаева, М. Бавсун, Н. Вишнякова, которые заключают: «…если виновный убежден, что убивает беременную женщину и желает этого (т.е. осознает данное квалифицирующее обстоятельство), то это значительно повышает степень общественной опасности содеянного и должно быть отражено в квалификации» [70, С.10].

Следует согласиться с доводами С. В. Бородина о том, что покушение на убийство при отягчающих обстоятельствах в любой стадии его развития является покушением на квалифицированное убийство. И оно, следовательно, ни в какой стадии не может быть квалифицировано по ч.1 ст. 105 УК РФ [35, С. 108]. Так, если виновный ошибочно полагает, что убивает женщину, находящуюся в состоянии беременности, его действия нужно квалифицировать как покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Здесь нельзя квалифицировать деяние как оконченное преступление — по п. «г» ч.2 ст. 105 УК РФ, на том основании, что потерпевшей причинена смерть [34, С. 143].

В данной ситуации должна применяться так называемая юридическая фикция: фактически оконченное преступление квалифицируется как покушение. Эта фикция оправдана тем, что хотя общественно опасное последствие и наступило, но все же в реальной действительности оно не сопровождалось тем квалифицирующим обстоятельством, которое охватывалось сознанием виновного и которое в соответствии с направленностью умысла обосновывает усиление наказания [49, С. 183]. Виновный ошибся не в личности, как носителе каких-то общесоциальных качеств, а в особенностях тех признаков, которые присущи только данной личности, в данный момент ее физиологического состояния. И коль скоро на эти квалифицирующие свойства потерпевшего фактического воздействия не было, то и вменять их нельзя, а значит нельзя квалифицировать это деяние как оконченное преступление. Норма о неоконченной преступной деятельности в данном случае наиболее правильно отражает существо дела. Она показывает направленность действий виновного и то, что результат, к которому он стремился, не наступил по причинам, не зависящим от его воли. Воля же виновного была направлена не только на лишение жизни взрослого человека, но и на «уничтожение другой жизни, жизни плода человека» [42, С. 173].

В случае ошибки относительно наличия квалифицирующего признака определяющим является отражение в сознании посягателя отягчающего обстоятельства, а не его фактическое наличие либо отсутствие. Поэтому деяние должно квалифицироваться в соответствии с содержанием и направленностью умысла. Однако оно не может квалифицироваться как оконченное, поскольку фактически совершенное преступление не обладает тем квалифицирующим признаком, который повышает опасность деяния, и, таким образом, совершение подобного деяния представляет собой покушение на преступление с соответствующим квалифицирующим обстоятельством.

Подробно рассмотревший данный вопрос С. В. Бородин заключил, что к обсуждаемому деянию должно быть применено правило: «Если умысел виновного был направлен на совершение более общественно опасного преступления, чем фактически им содеянное, то действия виновного квалифицируются по направленности его умысла» [35, С. 197].

В некоторых случаях для уголовно-правовой оценки содеянного безразлично, осознавалось ли виновным вменяемое ему квалифицирующее обстоятельство или нет. Дело в том, что законодателем в качестве квалифицирующих, выделяются не только такие признаки, которые относятся к характеристике совершаемого деяния (оттеняющие, объект, предмет посягательства и т. п.), но и такие, которые отражают личностные свойства субъекта преступления (например, наличие судимости, неоднократности совершения преступления). В последнем случае ошибка относительно наличия или отсутствия квалифицирующего признака не окажет влияния на квалификацию. Подобные признаки объективно характеризуют субъекта преступления, и не имеет значения, как они осознавались виновным, преломлялись в его психике. Так, если лицо, имеющее судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, совершит изнасилование несовершеннолетней, не достигшей четырнадцатилетнего возраста, его действия будут квалифицированы как оконченное преступление по ч. 5 ст. 131 УК РФ независимо от того, осознавало ли оно факт наличия в своем деянии квалифицирующего признака или нет.

В целом, анализ уголовного законодательства и судебной практики по рассматриваемой проблематике показал, что четкие правила квалификации деяния, совершенного в условиях ошибки субъекта, отсутствуют, в связи с чем правоприменитель в подобных случаях испытывает серьезные затруднения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя итог проведенному исследованию проблемы ошибки в уголовном праве, можно сформулировать следующие общие выводы.

Ошибку субъекта преступления следует определять как психическое отношение лица к своему поведению и его последствиям, имеющее в интеллектуальном и (или) волевом моменте порок, обусловленный заблуждением относительно положений уголовного закона, касающихся преступности деяния, а также объективных свойств, относящихся к элементам состава преступления.

В юридической литературе предлагаются разные основания для классификации ошибок субъекта преступления, однако наибольшую теоретическую и практическую значимость имеет классификация по предмету ошибки, в соответствии с которой выделяются юридические и фактические ошибки.

Если лицо неправильно оценивает юридические обстоятельства совершенного деяния, к которым следует отнести общественную опасность и уголовную противоправность деяния, квалификацию содеянного, вид или размер (срок) наказания, назначаемого за совершенное преступление, то, согласно общепринятой российским уголовным правом терминологии, следует говорить о юридической ошибке субъекта.

Анализ действующего законодательства показал, что ошибка такого рода не оказывает влияния на квалификацию содеянного, что связано с принципом «незнание закона не освобождает от ответственности». Полагаем, что этот принцип нельзя безапелляционно применять на практике. В ряде случаев юридическая ошибка субъекта преступления является обстоятельством, способным устранять вину лица, совершившего объективно-противоправное деяние. В этой связи считаем необходимым ввести в УК РФ норму-исключение, устанавливающую право суда признать лицо невиновным в силу неосознания им противоправности деяния, сформулировав ее следующим образом: «Незнание закона не освобождает от уголовной ответственности. Однако суд вправе с учетом всех обстоятельств дела признать деяние совершенным невиновно, если будет установлено, что лицо, его совершившее, не осознавало противоправности своих действий (бездействия) и не могло ее осознавать либо имело достаточные основания полагать, что оно действует (бездействует) правомерно».

Фактическая ошибка имеет место быть в тех случаях, когда лицо неверно оценивает объективные свойства, относящиеся к элементам состава преступления. Уголовно-правовое значение фактической ошибки определяется тем, относительно какого фактического обстоятельства совершаемого деяния у лица имелось виновное отношение.

Одним из пробелов уголовного законодательства является отсутствие правил квалификации деяний, совершенных в условиях фактической ошибки. Вместе с тем, отсутствие норм, закрепляющих правила квалификации деяния, совершенного при допущенной лицом фактической ошибке, порождает нарушение общепринятых принципов уголовного права.

Во-первых, нарушается принцип вины, согласно которому лицо подлежит уголовной ответственности только за то общественно опасное действие (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина (ч. 1 ст. 5 УК РФ).

Во-вторых, нарушается принцип равенства граждан перед судом, поскольку на практике суды придерживаются различных позиций при разрешении одинаковых ситуаций в нарушение ст. 4 УК РФ, устанавливающей, что лица, совершившие преступление, равны перед законом, для всех без исключения устанавливаются одни основания и пределы уголовной ответственности, одинаковые виды и размеры наказания.

Судебная практика по этому вопросу не отличается единообразием. Проведенное исследование показало, что преступления с фактической ошибкой разными правоприменителями квалифицируются по-разному:

) как идеальная совокупность преступлений;

) как оконченное преступление, исходя из фактически совершенного общественно опасного деяния;

) как покушение на преступление в соответствии с направленностью умысла.

Совершенное в условиях фактической ошибки деяние может содержать признаки разных статей Особенной части кодекса, в то же время ни одну из них, в соответствии с правилом, указанным в ст. 8 УК РФ, вменить не представляется возможным, поэтому автором сделан вывод, что для квалификации содеянного при фактической ошибке необходимо применение юридической фикции: квалифицировать содеянное при фактической ошибке следует как покушение на преступление по направленности умысла. Квалификация деяния по правилам совокупности преступлений исключается, поскольку действия виновного, направленные на достижение одного преступного результата, квалифицируются одновременно как умышленное и как неосторожное преступление. Квалификация как оконченного преступления, исходя из фактически совершенного, также не соответствует действующему законодательству: для наступления уголовной ответственности необходимо виновное совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. В отношении же совершенного преступного деяния при фактической ошибке отсутствует как умысел, так и неосторожность.

Выявленный в процессе исследования темы выпускной квалификационной работы пробел в отношении правил квалификации фактической ошибки обусловливает необходимость включения в УК РФ нормы, содержащей правила квалификации деяния, совершенного в условиях фактической ошибки. Норма может быть сформулирована следующим образом: «Ответственность лица при допущенной фактической ошибке наступает как за покушение на преступление в соответствии с направленностью умысла лица».

Резюмируя вышеизложенное следует признать, что несмотря на то, что положения, касающиеся вопроса ошибок аккумулируются доктриной отечественного уголовного права, и осуществляется попытка разрешения вопросов о понятии, видах и значении уголовно-правовых ошибок в теории уголовного права, тем не менее, действующий уголовный закон не дает ответа на вопросы судебной практики относительно правил квалификации при ошибке, а доктрина по этому поводу зачастую весьма противоречива. Единственно возможным решением указанной проблемы видится максимальная законодательная урегулированность норм об ошибках. Законодательное закрепление понятия ошибки и правил квалификации деяний, совершаемых в условиях ошибки, будет способствовать укреплению законности, облегчит правоприменительным органам применение уголовного закона и уменьшит довольно часто встречаемые на практике случаи объективного вменения.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ ИНФОРМАЦИИ

1. Нормативные правовые акты

. Конституция Российской Федерации : принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ) // Рос.газ. — 2009. — 26 января.

. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (в ред. ФЗ от 03.02.2014 г. № 312-ФЗ) // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.

. Судебная практика

. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» : Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2013 г. № 29 (ред. от 23.12.2013) // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2013. — № 2

3. Специальная литература

А) Учебники, учебно-методические пособия

. Андреева, Л. А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах : учебное пособие / Л. А. Андреева. — СПб. : Юридический институт Генеральной прокуратуры РФ, 1998. — 56 с.

. Дождев, Д. В. Римское частное право : учебник для вузов / Д. В. Дождев. — М. : Инфра М-Норма, 1996. — 704 с.

. Игошев, К.Е.Типология личности преступника и мотивация преступного поведения : учебное пособие / К. Е. Игошев. — Горький : Изд-во ГВШ МВД СССР, 1974. — 168 c.

. Коржанский, Н. И. Предмет преступления (понятие, виды и значение для квалификации) : учебное пособие / Н. И. Коржанский. — Волгоград : НИиРИО ВСШ МВД СССР, 1976. — 56 c.

. Курс советского уголовного права. Часть общая: в 2-х томах / отв. ред. : Н. А. Беляев, М. Д. Шаргородский. — Л. : Изд-во Ленингр. ун-та, 1968. — Т. 1.

9. Наумов, А. В. Российское уголовное право. Общая часть : курс лекций / А.В. Наумов. — М : БЕК, 1997. — 550 с.

. Наумов, А. В. Российское уголовное право. Общая часть : курс лекций : в 3-х томах / А. В. Наумов. — М. : Волтерс Клувер, 2007. — Т. 1. — 736 c.

. Отечественное законодательство XI-XX веков : пособие для семинаров : в 2-х ч. / авторы-сост. : Г. А. Кутьина, Т. Е. Новицкая, О. И. Чистяков ; под ред. проф. О. И. Чистякова. — М. : Юристъ, 2009. — Ч. I (XI-XIX вв.). — 464 с.

12. Российское законодательство X — XX веков: Судебная реформа : в 9-ти томах / отв. ред. : Б. В. Виленский ; под общ. ред. О. И. Чистякова. — М. : Юрид. лит., 1991. — Т. 8. — 496 c.

13. Российское законодательство X — XX веков: Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций : в 9-ти томах/ отв. ред. : О. И. Чистяков (под общ. ред.).- М. : Юрид. лит., 1994. — Т. 9 — 352 c.

. Таганцев, Н. С. Русское уголовное право. Часть общая : в 2 томах / Н. С. Таганцев. — Тула : Автограф, 2001. — Т. 1 — 800 с.

. Уголовное право. Часть общая: Пределы и виды дифференциации уголовной ответственности : учебное пособие : в 4-х томах / П. А. Волостнов, А. В. Грошев, И. Я. Козаченко [и др.] ; отв. ред.: И. Я. Козаченко. — Екатеринбург : Изд-во Свердл. юрид. ин-та, 1992. — Т. 2 — 216 c.

. Уголовное право России (Особенная часть) : учеб. пособие / под ред. В. С. Комиссарова. — М. : Юридический колледж МГУ, 1994. — 271 с.

. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть / С. В. Афиногенов, Л. Д. Ермакова, Б. В. Здравомыслов [и др.] ; отв. ред. : Б. В. Здравомыслов. — М. : Юристъ, 1996. — 509 c.

. Уголовное право. Общая часть : учебник / А. В. Наумов, С. И. Никулин, А. И. Рарог [и др.] ; под ред. проф. А. И. Рарога. — М. : ИМПЭ, 1997. — 320 с.

. Уголовное право. Общая часть : учебник для вузов / М. И. Ковалев, И. Я. Козаченко, Т. В. Кондрашова [и др.] ; отв. ред. : И. Я. Козаченко, З. А. Незнамова. — М. : Норма, Инфра-М, 1998. — 516 c.

. Уголовное право зарубежных государств. Общая часть : учебное пособие / Н. А. Голованова, В. И. Еремин, М. Л. Игнатова [и др.] ; под ред. и с предисл. И. Д. Козочкина. — М. : Омега-Л ; Институт международного права и экономики им. А.С. Грибоедова, 2003. — 576 с.

. Уголовное право России. Части общая и особенная : учебник / М. П. Журавлев, А. В. Наумов, С. И. Никулин ; под ред. А.И. Рарога. — М. : ТК Велби ; Проспект, 2007. — 704 с.

. Уголовное право : учебник : в 3-х томах / О. Л. Дубовик, А. Э. Жалинский, С. М. Корабельников ; под ред. : А. Э. Жалинского. — М. : Городец, 2011. — Том 1 : Общая часть. — 864 с.

Б) Монографии, авторефераты, диссертации

. Алиев, З. Г. Ошибка как особое обстоятельство оценки поведения субъекта преступления и ее уголовно-правовое значение : дис. … канд. юрид. наук : 12.00.08 / З. Г. Алиев. — Сургут, 2007. — 213 с.

. Аристотель. О софистических опровержениях // Сочинения : в 4 томах / Аристотель. — М. : Мысль, 1978. — Т. 2. — С.535-593.

25. Безрукова, Т. И. Фактическая ошибка: вопросы классификации и квалификации : дис. … канд. юрид. наук : 12.00.08 / Т. И. Безрукова. Екатеринбург, 2008. — 148 с.

. Борзенков, Г. Н. Преступления против жизни и здоровья: закон и правоприменительная практика / Г. Н. Борзенков. — М. : Зерцало, 2008.

27. Бородин, С.В. Квалификация преступлений против жизни / С. В. Бородин. — М. : Юрид. лит-ра, 1977. — 237 с.

. Бородин, С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву / С. В. Бородин. — М.: Юрист, 1994. — 216 с.

. Владимиров, В. А. Социалистическая собственность под охраной закона / В. А. Владимиров, Ю. И. Ляпунов. — М. : Юрид. лит-ра, 1979. — 191 с.

30. Геллер, И.З. Ошибка человека и её значение при вменении деяния этого лица ему в вину / И. З. Геллер. — М. : Книга по Требованию, 2012. — 145 с.

31. Гилязев, Ф. Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве / Ф. Г. Гилязев. — Уфа : Изд-во Башкир.ун-та, 1993. — 187 с.

3. Дагель, П.С. Субъективная сторона преступления и ее установление / П. С. Дагель, Д. П. Котов. — Воронеж : Изд-во Воронеж. ун-та, 1974. — 243 с.

. Дурманов, Н. Д. Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву / Н. Д. Дурманов. — М. : Госюриздат, 1955. — 211 c.

. Дусаев, Р. Н. Эволюция уголовного права стран Западной Европы и США / Р. Н. Дусаев. — Петрозаводск : Изд-во Петрозавод. гос. ун-та, 1999. — 344 с.

. Загородников, Н. И. Преступления против жизни / Н. И. Загородников. — М. : Госюриздат, 1961. — 276 с.

Кириченко, В. Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву / В. Ф. Кириченко ; отв. ред. : Б. С. Маньковский. — М. : Изд-во АН СССР, 1952.

36. Козаченко, И. Я. Преступления с квалифицированными составами и их уголовно-правовая оценка / И. Я. Козаченко, Т. А. Костарева, Л. Л. Кругликов. — Екатеринбург : Изд-во Урал.юрид. акад., 1994. — 59 c.

.Коржанский, Н. И. Объект посягательства и квалификация преступлений / Н. И. Коржанский. — Волгоград : НИиРИО ВСШ МВД СССР, 1976. — 120 с.

.Кригер, Г. А. Квалификация хищений социалистического имущества / Г. А. Кригер. — М. : Юрид. лит-ра, 1974. — 360 с.

.Кондрашова, Т.В. Проблемы уголовной ответственности за преступления против жизни, здоровья, половой свободы и половой неприкосновенности / Т. В. Кондрашова. — Екатеринбург : Изд-во Гуманитар. ун-та, 2000. — 123 с.

.Лисюткин, А. Б. Вопросы методологии исследования категории «ошибка» в правоведении / А. Б. Лисюткин. — Саратов : Изд-во СГАП, 2001. — 140 с.

.Рарог, А. И. Квалификация преступлений по субъективным признакам / А. И. Рарог. — СПб. : Юридический центр Пресс, 2002. — 304 с.

42.Тер-Акопов, А. А. Преступление и проблемы нефизической причинности в уголовном праве / А. А. Тер-Акопов. — М. : Юркнига, 2003. — 480 с.

43.Фаткуллина, М. Б. Юридические и фактические ошибки в уголовном праве (проблемы квалификации) :дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / М. Б. Фаткуллина. — Екатеринбург, 2001. — 199 c.

.Якушин, В. А. Ошибка и ее влияние на вину и ответственность по советскому уголовному праву : дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / В. А. Якушин. — Казань, 1985. — 213 c.

45.Якушин, В. А. Ошибка в уголовном праве и ее влияние на пределы субъективного вменения (теоретические аспекты) / В. А. Якушин, В. В. Назаров. — Ульяновск : Изд-во УлГУ, 1997. — 62 с.

46.Якушин, В. А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве / В. А. Якушин. — Тольятти : Изд-во ТолПИ, 1998. — 296 с.

47.Якушин, В. А. Ошибка и её уголовно-правовое значение / В. А. Якушин. — Казань : Изд-во Казанского ун-та,1988. — 128 с.

В) Комментарии к законодательству

.Комментарий к уголовному кодексу Российской Федерации. Общая часть / В. Клейн, В. Мальцев, Н. Мальцева [и др. ] ; под ред. Ю.И. Скуратова, В. М. Лебедева. — М. : Норма, 1996. — 320 с.

Г) Научные статьи

49.Андреева, Л. А. Влияние ошибки обвиняемого в личности потерпевшего на квалификацию преступлений / Л. А. Андреева // Советская юстиция. — 1970. — № 21. — С. 7-8.

.Андриенко, К. К. Вопросы законности при наличии юридической ошибки / К. К. Андриенко // Актуальные вопросы гуманитарно-правовых и социально-экономических исследований : сб. науч. тр. КузИЭПа / редкол. : С. В. Серебренников, А. С. Червинский, А. И. Щербаков. — Кемерово : Изд-во КузИЭП, 2007. — Вып. 3. — С. 24-28.

51.Бавсун, М. Влияние направленности умысла на квалификацию убийств, совершаемых при отягчающих обстоятельствах / М. Бавсун, Н. Вишнякова // Уголовное право. — 2006. — № 1. — С. 7-10.

53.Гонтарь, И. Отклонение действия и ошибка в причинной связи в уголовном праве / И. Гонтарь // Уголовное право. — 2009. — № 4. — С. 17-20.

.Дагель, П. С. Динамика умысла и ее значение для квалификации преступлений / П. С. Дагель // Советская юстиция. — 1971. — № 17. — С. 25-26.

.Дагель, П. С. Обстоятельства, исключающие виновность субъекта и влияющие на форму вины / П. С. Дагель // Советская юстиция. — 1973. — № 3. — С.14-16.

.Коптякова, Л. И. Понятие ошибок в советском уголовном праве и их классификация / Л. И. Коптякова // Проблемы права, социалистической государственности и социального управления : межвуз. сборник науч. тр. — Свердловск : Изд-во Свердл. ун-та, 1978. — Вып.73. — С. 104-105.

.Коржанский, Н. И. Квалификация преступлений при ошибке в объекте и предмете посягательства / Н. И. Коржанский // Советская юстиция. — 1974. — № 5. — С. 22-23.

.Курченко, В. Н. Проблемы квалификации преступлений в условиях фактической ошибки / В. Н. Курченко // Российский судья. — 2003. — № 9. — С. 10-13.

59.Малиновский, А. А. Принципы уголовного права (сравнительно-правовой анализ) / А. А. Малиновский // Международное уголовное право и международная юстиция. — 2008. — № 4. — С. 27-30.

60.Михайлов, В. И. Свод законов 1832 г. и Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.: общая характеристика и ситуации правомерного вреда (обстоятельства, исключающие преступность деяния) / В. И. Михайлов // История государства и права. — 2010. — № 24. — С. 16 — 21.

61.Нургалеев, Ш. Х. К вопросу о юридических ошибках / Ш. Х. Нургалеев, Г. Б. Чинчикова// Безопасность бизнеса. -2006. — № 3. — С. 46-48.

.Нуркаева, Т. Н. Некоторые проблемы квалификации убийства, совершенного с отягчающими обстоятельствами / Т. Н. Нуркаева // Российский судья. — 2004. — № 7. — С. 60-61.

63.Редин, М. П. О понятии посягательства на жизнь и конструкции составов преступлений, предусмотренных статьями 277, 295, 317 Уголовного кодекса Российской Федерации / М. П. Редин // Безопасность бизнеса. — 2007. — № 3. — С. 35-39.

.Спиридонова, Л. Э. Уголовно-правовое значение фактической ошибки личности потерпевшего при квалификации преступлений против жизни / Л. Э. Спиридонова // Криминалист. — 2012. — № 2 (11). — С. 58-66.

.Фаткуллина, М. Б. Юридическая ошибка лица относительно непреступности совершаемого деяния / М. Б. Фаткуллина // Правовые исследования : сб. науч. ст./ отв. ред.: В. П. Ляушин, С. Н. Сабанин. — Екатеринбург: Изд-во УрЮИ МВД России, 2001. — Вып. 6. -С. 125-129.

.Черепанова, Е.В. Уголовное право в годы Великой Отечественной войны: основные тенденции развития / Е. В. Черепанова // Журнал российского права. — 2010. — № 10. — С. 139-145.

.Шелевая, Л.С. Ошибка и ее значение в уголовном праве / Л. С. Шелевая // Право. Свобода. Личность : сб. науч. тр. / под ред.: Г. Б. Романовский. — Пенза : Изд-во ПензГу, 2008.- С. 196-201.

.Яни, П. С. О значении принципа «Ignorantia Juris Nocet» для вменения составов экономических преступлений / П. С. Яни // Уголовное право в XXI веке : материалы междунар. науч. конференции, состоявшейся на юрид. фак-те МГУ им. М.В. Ломоносова 31 мая — 1 июня 2001 г. — М. : ЛексЭст, 2002. — С. 234-238.

При
определении ответственности за умышленное
преступление возникает вопрос о влиянии
на ответственность ошибки субъекта
(юридической или фактической).

Юридическая
ошибка

– это неправильное представление лица
о преступности или непреступности
совершенного им деяния, его квалификации,
о виде и размере наказания, предусмотренного
за данное деяние.

Если
лицо ошибочно полагает, что оно совершает
преступление, в то время как в
действительности законодатель эти
действия к преступным не относит (мнимое
преступление), оно не может быть привлечено
к уголовной ответственности, так как в
этом случае отсутствует уголовная
противоправность (необходимый признак
любого преступления). И напротив,
неправильное представление лица о
непреступности деяний, в то время как
они являются таковыми, не исключает
возможности отвечать в уголовном
порядке.

Неправильное
представление о квалификации содеянного
(юридической оценке), о виде и размере
наказания, которое может быть назначено
за совершенное преступление, также не
влияет на решение вопроса об ответственности
и виновности.

Фактическая
ошибка

– это неправильное представление,
заблуждение лица относительно фактических
обстоятельств содеянного, его объективных
признаков.

В
уголовном праве выделяют фактические
ошибки, относящиеся к объекту, предмету,
причинной связи, средствам, относящимся
к отягчающим и смягчающим обстоятельствам:

а)
Ошибка
относительно объекта посягательства

не меняет формы вины, она определяет
лишь ее содержание. Данная ошибка может
быть в неправильном представлении лица
того объекта, на который оно посягает
(лицо полагает, что посягает на жизнь
работника милиции, в то время как оно
реально причинило смерть другому
гражданину). Ответственность в этих
случаях определяется в соответствии с
направленностью умысла и содеянное
квалифицируется как покушение на
преступление, так как фактически вред
не причиняется тому объекту, на который
хотел посягнуть виновный;

б)
Ошибка
в предмете посягательства

– это заблуждение лица относительно
характеристик предметов в рамках тех
общественных отношений, на которые
посягало лицо. К этой разновидности
ошибок относят посягательство на
отсутствующий предмет и заблуждение
относительно качества предмета (иногда
эту ошибку называют «негодный»
объект, «негодный» предмет). В этих
случаях не наступают те последствия,
которые охватывались сознанием виновного,
а поэтому содеянное следует квалифицировать
как покушение на совершение преступления;

в)
Ошибка
в личности потерпевшего

заключается в том, что виновный,
заблуждаясь, причиняет вред другому
лицу, принимая его за выбранную жертву
(например, ошибочно убивает другого).
Как и при ошибке в предмете посягательства,
ошибаясь в личности потерпевшего,
виновный причиняет вред намеченному
объекту (в приведенном примере виновный
посягает на жизнь). Следовательно, такая
ошибка не оказывает влияния на форму
вины и на квалификацию содеянного, если
потерпевший не является обязательным
признаком конкретного вида преступления
(хотел убить работника милиции, а убил
другое лицо, внешне схожее с ним);

г)
Ошибка
в средствах совершения преступления
имеет
место в случаях, когда лицо использует
иные, незапланированные средства (то,
с помощью чего и чем осуществляется
воздействие на предметы посягательства
и потерпевшего). Как правило, для
уголовного права ошибка в выборе средств
не влияет на квалификацию содеянного
(чем был убит потерпевший, кухонным
ножом или кинжалом и т.д.). Если лицо
ошибочно, например, использует поваренную
соль в качестве яда, полагая, что большая
доза смертельна, то в этом случае лицо
должно отвечать за неоконченную
преступную деятельность (приготовление
или покушение на убийство). Если лицо,
заблуждаясь в силу своего невежества,
выбирает в качестве средства совершения
преступления, например, молитвы, наговоры,
заговоры, гадания и проч., которые по
своей сути являются лишь обнаружением
умысла, то содеянное нельзя отнести к
уголовно — правовым деяниям. В уголовном
праве подобные действия принято называть
покушением с ничтожными средствами;

д)
Ошибка
в причинной связи

означает неправильное представление
лица о причинной связи между деяниями
и последствием. Однако это вовсе не
означает, что виновный должен сознавать
все детали и особенности развития
причинной связи. Для признания лица
действующим умышленно достаточно
установить, что оно охватывало своим
сознанием общие закономерности развития
причинной связи, что преступное
последствие может наступить именно в
результате его действий. Ошибка в
причинной связи может быть лишь в случае,
когда лицо общие закономерности
представляет неправильно. Если лицо
ошибается не в результате своих действий,
не в его свойствах, а только в развитии
причинной связи, которая, по его мнению,
и должна была привести к этому результату,
то такая ошибка не меняет форму вины,
не исключает уголовной ответственности;

е)
Ошибка
в квалифицирующих признаках преступления

выражается в том, что лицо заблуждается
относительно отсутствия квалифицирующего
обстоятельства, полагая, что оно совершает
преступление без квалифицирующих
обстоятельств, и фактически имеющиеся
признаки не охватываются сознанием
виновного. В этих случаях, учитывая, что
у лица нет психического отношения к
квалифицирующим признакам, содеянное
следует квалифицировать как оконченное
преступление без квалифицирующих
признаков.

Данная
разновидность ошибки может проявиться
в неверном представлении лица о наличии
квалифицирующих обстоятельств, тогда
как фактически они отсутствуют. При
таком ошибочном представлении лица о
наличии квалифицирующих обстоятельств,
которых на самом деле нет, они не
предусмотрены законом, содеянное
надлежит квалифицировать как простой
вид данного преступления (это мнимое
квалифицированное преступление —
разновидность юридической, а не
фактической ошибки).

Общим
правилом для всех разновидностей
фактической ошибки является
:
ответственность должна определяться
в соответствии с виной, т.е. исходя из
того, что виновный сознавал или должен
был сознавать в момент совершения
преступления.

Все
виды рассмотренных ошибок (юридической
и фактической) так или иначе характеризуют
сознание лица, поэтому вопрос об ошибке
возникает только в случаях совершения
умышленных преступлений.

Юридическая
ошибка

— неправильное представление лица о
преступности и непреступности совершенного
деяния, его квалификации, о виде и размере
наказания — не влияет на решение вопроса
об ответственности и виновности. При
совершении мнимого преступления эти
действия лишены признака уголовной
противоправности, что исключает
возможность уголовной ответственности.

В
случаях фактической
ошибки

лицо должно нести
уголовную ответственность

при
наличии вины

(если оно сознавало или должно было
сознавать ее в момент совершения
преступления).

Фактические
ошибки

совершаются в силу субъективных
заблуждений (негодное покушение), не
создают угрозы для охраняемых законом
отношений:

– на
негодный предмет: совершение виновным
таких действий, которые он направлял
против конкретного объекта, но в
действительности реальной опасности
для этого объекта не создается:

  • Предмет
    отсутствует (вскрыл сейф, а денег нет;
    вскрыл квартиру, а из нее выехали и все
    вывезли)

  • Предмет
    есть но, не обладает надлежащими
    свойствами (стрелял в человека, а
    оказался манекен; есть тело, а лицо
    пытается его убить)

Объект
не может быть негодным по определению,
предмет может быть негодным.

– покушение
с негодными средствами: субъект, не
сознавая, использует для достижения
результата такие средства, которые
объективно по своим свойствам не могут
привести к желаемой цели.

Например:
Выстрел из неисправного оружия; выстрел
произведен холостым патроном.

Фактические
ошибки не влияют на квалификацию, они
учитываются при назначении наказания.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

  • #
  • #
  • #

    01.03.2016103.94 Кб61.doc

  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #

Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая

Существующие нормы Уголовного кодекса позволяют в достаточной степени квалифицировать совершённые преступные действия, определить степень виновности, избрать меру наказания. В то же время статистика показывает, что лица, совершающие преступления, во многих случаях, не в состоянии оценить фактическую меру ответственности, ошибаясь в характеристиках содеянного.

Многоканальная бесплатная горячая линияЮридические консультации по уголовному праву. Ежедневно с 9.00 до 21.00Москва и область: +7 (495) 662-44-36Санкт-Петербург: +7 (812) 449-43-40

Уголовно-правовое значение ошибки

Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая

Ошибка в уголовном праве – представляет собой неверную оценку лицом, совершающим противоправные действия, сопутствующих обстоятельств, которые их характеризуют и определяют степень опасности для общества, или их юридическое значение.

Специалисты, изучая теоретические основы уголовного права, в том числе и зарубежного, до настоящего времени не могут прийти к единому мнению об упорядочении видов ошибок.

[bold]Предлагаются различные варианты, их анонс представлен следующими оценками:[/bold]

  • действий по степени опасности для общества;
  • сопровождающим преступное деяние обстоятельствам;
  • факторам юриспруденции (правовые ошибки);
  • по предметности (юридической или фактической);
  • обстоятельств возникновения (извинительная или иная);
  • степени значения (существенная или нет);
  • социальной и психологической характеристике.

Интерес к определению и квалификационным подходам со стороны правового научного социума объясняется тем, что характеристики определённой ошибки могут существенно влиять на выяснение субъективности совершённых преступных действий.

Одновременно, положения статьи 5 УК РФ закрепили принцип, в соответствии с которым, лицо может преследоваться уголовным правом за действия (бездействие), содержащие опасность для общества или приведшие к опасным общественным последствиям, после установления признаков вины.

Оценке подлежит не только физические действия, но активность психологического характера и субъективное суждение об обстоятельствах преступления.Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая

Исходя из этого, сегодня принята за основу классификация не только разделяющая мнения большинства теоретиков права, но и практически применяемая – в зависимости от ошибочного мнения лица о трактовке признаков преступления. Она использует понятия юридической и фактической ошибки в уголовном праве.

Юридическая ошибка

Неправильная оценка лицом, совершившим преступные действия правовых последствий и их сущности, носит название – юридическая ошибка.

[bold]В правовой практике следующие виды ошибок такого характера подразделяются следующим образом:[/bold]

  1. Оценка уголовно-правового запрещения. Лицо, совершающие определённые действия неверно оценило их классификацию. Считало, что по нормам уголовного права они не подлежат наказанию, а по закону являются преступлением. Это не вписывается в схему обстоятельств, исключающих умышленную вину. Они не считаются непониманием общественной опасности производимых действий, служить оправданием уголовно-наказуемому деянию не могут.Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая
  2. Мнимое преступление. Кратко представляет собой неправильную оценку совершённых лицом действий, классифицируя их как преступление, но законом к таковым они не относятся. В таких случаях в действиях отсутствуют признаки опасности для общества, не усматривается преступность деяния, поэтому уголовное преследование исключается. Пример: не может считаться уголовно-наказуемым деянием «похищение» подлежащих утилизации и выброшенных покрышек от колёс машины из-за их длительного срока службы (отсутствует объект посягательств).
  3. Неверная оценка последствий юридического характера. Лицо, совершившее преступные действия, не смогло провести их правильную квалификацию, а именно: вид, срок наказания, объем материальной ответственности за деяние. Подобные ошибки не оказывают влияния на определение вины, а также предусмотренную законом ответственность.

Наличие ошибочных суждений, может в той или иной степени оказать влияние на квалификационные признаки совершённых преступных действий тем, что они являются субъективными объектом, определяющим волевые и мыслительные характеристики

Фактическая ошибка

К этой классификации ошибок относят неверную оценку лица действительного содержания признаков, представляющих предмет и объективную сторону преступных действий. Её разделяют на существенную и не являющуюся таковой.

При существенности ошибки (юридически значимых признаков преступления) происходит корректировка характера деяния и меры ответственности за произведённые действия.Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая

[bold]К таким ошибкам относят:[/bold]

  1. Ошибка в объекте посягательств. Объект в отношении которого нанесён ущерб, ошибочно признан виновником целью преступных действий, но фактически он отличен от являющегося мотивацией преступления. Например: преступник проник в аптечный магазин, чтобы украсть лекарства, содержащие наркотический компонент. Таблицей препаратов не располагал. Ошибся и фактически украл иной препарат. Квалифицируя данное преступление, учитывают, что оно было доведено до конца, а умысел свидетельствует о покушении на наркотические препараты. Таким образом, лицо подлежит уголовной ответственности именно за покушение на кражу лекарств, содержащих наркотики. При вскрытии данных ошибок квалификация проходит к каждому случаю индивидуально.
  2. Ошибочное определение личности пострадавшего. Предметом ошибки является причинение вреда лицу, не являющемуся определённой заранее жертвой преступления. Такая ошибка не вносит поправок в виновность и квалификационные качества преступления, если предполагаемая жертва не относится к разряду особенных признаков преступления. Например: несовместимые с жизнью повреждения получило частное лицо, а намерения предполагали совершить преступление в отношении государственного деятеля, с целью прекращения выполнения им полномочий.
  3. Выбор средства для преступного действия. Сутью ошибки представлено использования для преступления иного, чем запланированного способа или предмета его совершения. При уголовно-правовой квалификации учитывается, совершалось ли преступление «ничтожными средствами» (для убийства использовались молитвы, обряды) или заменён предмет преступления (кухонный нож на кинжал).Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая
  4. Причинно-следственная связь. Для квалификации преступления ничтожно осознание преступником связи между его действием (например, удар ножом человека) и наступление последствий (смерть потерпевшего). Ошибка может учитываться только при наличии психических расстройств у преступника, установленных определённых законном, путём.

В настоящее время уголовное законодательство страны не имеет разделов, закрепляющих определение и значащую роль ошибки.

Но обсуждение норм уголовного законодательства и работа по внесению поправок касается, в том числе возможности включения этих положений в будущем.

Примеры из практики

Практика производства дел по уголовно-наказуемым деяниям свидетельствует о том, что их квалификация производится с учётом совокупности обстоятельств, включая признаки ошибок, например:

  1. Разновидность ошибочного суждения об объекте преступления. Гражданин А даёт взятку руководителю частной компании (гражданин Б), предполагая, что она окажется в руках представителя власти (сотрудника государственных структур) – преступление будет классифицироваться как взятка должностному лицу по 291 статье УК.
  2. Гражданин С. украл у гражданина Ц. огнестрельное оружие, считая преступлением кражу. Но ошибочно не оценил ответственность за посягательства на общественную безопасность. Этот факт можно отнести к юридической ошибке и ответственность на него будет возложена по статье 226 УК.
  3. Гражданин И., пугая гражданина Ю., приставил к нему огнестрельное оружие, будучи уверенным, что оно без патронов. После нажатия на спусковую скобу был произведён выстрел, нанесший тяжёлое ранение. Это может означать, что ошибка оценки обстоятельств исключает умысел на убийства, а является следствием халатного отношения. Гражданин И. был привлечён к ответственности за вину по неосторожности.
  4. Граждане К. и Л. возвращались из кафе, где распивали спиртные напитки. По пути повздорили. Гр. К. нанёс Л. множественные ранения шилом в область головы и шеи. Уверенный в том, что он совершил убийство, для его сокрытия бросил Л. в озеро. Проведённая Экспертиза судебным врачом показа, что смерть Л. наступила от попадания воды в лёгкие. Гражданин К. осуждён за преднамеренное убийство. Налицо ошибка неправильного восприятия причин и последствий события.

Одной из задач судопроизводства по уголовным делам является гарантия законности принятых решений и соблюдение норм права.

Исключение проблемы выявления ошибки на любом этапе процессуальных действий позволяет принять своевременные меры к её устранению в виде изменения меры пресечения, прекращения производства уголовного дела, вынесение оправдательного приговора судом.

Юридическая и фактическая ошибки

Ошибка — это неверная оценка лицом, совершившим общественно опасное деяние, своего поведения, его результатов, иных фактических обстоятельств, неправильное представление лица о характере и степени общественной опасности совершенного деяния и его противоправности.

В юридической литературе ошибки классифицируются ошибок по различным критериям. По причинам возникновения их делят на извинительные (исключающие вину) и неизвинительные (не исключающие вину). По влиянию на квалификацию преступлений их делят на существенные, то есть изменяющие правовую оценку, и несущественные, которые не отражаются на квалификации преступления.

Но основная классификация проводится по предмету ошибки. По этому критерию все ошибки подразделяются на юридические (ошибки в законоположениях) и фактические (ошибки в фактических обстоятельствах).

Юридическая ошибка — это неправильное представление лица о преступности и наказуемости совершаемого деяния, его квалификации и пределах уголовной ответственности. Это определение позволяет выделить три разновидности юридической ошибки: ошибка в преступности деяния; ошибка в квалификации деяния; ошибка в наказуемости деяния.

При ошибке в преступности деяния возможны следующие варианты:

1) Лицо считает свое деяние общественно опасным и уголовно противоправным, а оно таким не является, поскольку не предусмотрено уголовным кодексом. Это так называемое «мнимое преступление».

Примером может быть ситуация, когда гражданин хранит у себя дома кортик и считает, что тем самым совершает преступление.

При «мнимом преступлении» лицо не подлежит уголовной ответственности, так как отсутствует уголовная противоправность.

2) Лицо не сознает уголовной противоправности деяния, предусмотренного уголовным кодексом, но сознает его общественную опасность. Так, кредитор самовольно с целью погашения долга забирает у соседа-должника корову и продает ее.

Он считает, что действует в рамках права, но понимает, что причиняет должнику Имущественный ущерб.

Поскольку для констатации умышленной вины достаточно наличия у лица сознания общественной опасности своего поведения, поскольку в данном случае наступает уголовная ответственность за умышленное преступление — самоуправство (ст.383 УК).

3) Лицо не сознает общественной опасности деяния, но знает о его уголовной противоправности.

Например, крестьянка продолжает выращивание масличного мака, зная, что родственница была осуждена за такое же деяние, так как считает, что выращивание мака для домашней выпечки не причинит вреда обществу.

Поскольку уголовная противоправность является юридическим выражением общественной опасности, поскольку ее осознание является достаточным для констатации умышленной вины и привлечения к уголовной ответственности (ст.329 УК).

4) Лицо не сознает ни общественной опасности деяния, ни его уголовной противоправности. Такая ситуация является исключительно редкой, но она возможна, когда законодатель внезапно включает в круг преступлений деяние, которое прежде не каралось и даже считалось общественно полезным. Например, те же посев и выращивание масличного мака.

Эта ошибка может быть извинительной и исключать уголовную ответственность, если лицо не сознавало уголовной противоправности деяния и не могло ее сознавать по уважительным причинам.

Такое возможно вследствие того, что были нарушены правила обнародования закона или иного нормативного акта, если лицо находилось в обстоятельствах, не позволяющих своевременно ознакомиться с законом (зарубежная командировка, незнание языка и т.п.).

Ошибка может быть и неизвинительной, если лицо не сознавало уголовной противоправности своего деяния, но должно было и могло ее сознавать (имелась возможность ознакомиться с законом, получить юридическую помощь). При названных условиях исключается умысел, но, если это предусмотрено законом, возможна ответственность за неосторожное преступление (правовая неосторожность).

Ошибка в квалификации может проявляться в различных заблуждениях лица относительно правовой оценки совершенного преступления: лицо считает, что деяние предусмотрено определенной нормой УК, а оно предусмотрено другой нормой; виновный полагает, что нарушил одну норму закона, а нарушил несколько норм; или наоборот, считает, что нарушил несколько статей УК, а нарушил только одну. Все эти варианты ошибок не влияют на решение вопроса об уголовной ответственности. Лицо будет привлечено к ответственности за то преступление, которое оно фактически совершило.

Ошибка в уголовном праве: юридическая и фактическая

Аналогично решается вопрос и при ошибке в наказуемости деяния, когда лицо ошибалось относительно вида и размера грозящего ему наказания. Вид и размер наказания определяет суд в соответствии с законом, и мнение преступника на сей счет значения не имеет.

Фактическая ошибка — это неправильное представление лица о фактических обстоятельствах деяния и его последствий. Она имеет четыре разновидности: ошибка в объекте посягательства; ошибка в предмете преступления; ошибка в личности потерпевшего; ошибка в признаках объективной стороны преступления.

При ошибке в объекте виновный полагает, что своим деянием причиняет вред одному объекту уголовно-правовой охраны, а фактически причиняет вред иному объекту или нескольким объектам. Существует несколько разновидностей ошибки в объекте:

1) Ошибка, которая проявилась в посягательстве на однородный объект. Например, лицо намеревалось похитить государственное имущество, а совершило кражу частного имущества. Данный вид ошибки не отразится на квалификации деяния, поскольку отношения государственной и частной собственности охраняются уголовным законом одинаково.

2) Ошибка, при которой лицо причинило вред не тому объекту, в отношении которого намеревалось совершить посягательство.

Так, субъект намеревался совершить террористический акт путем посягательства на жизнь государственного деятеля с целью воспрепятствовать его политической деятельности, но по ошибке лишил жизни другого человека.

При подобной ошибке содеянное должно квалифицироваться с учетом направленности умысла как покушение на то преступление, которое виновный желал совершить, так как причинить вред намеченному объекту не удалось по причинам, не зависящим от воли виновного.

3) Ошибка, проявившаяся в том, что при посягательстве на один объект виновный причинил вред нескольким объектам.

Так, желая убить работника милиции с целью мести за исполнение им своих служебных обязанностей по охране общественного порядка, виновный подбрасывает ему в пищу яд, но в результате погибает не только работник милиции, но и его приятель, принявший угощение.

В подобной ситуации ответственность наступает за умышленное преступление в соответствии с направленностью умысла и за неосторожное причинение вреда. В нашем примере — по ст.362 и ст.144 УК.

4) Ошибка, при которой виновный намеревался совершить преступления в отношении нескольких объектов, но по причинам, не зависящим от его воли, причинил вред только одному объекту.

Например, лицо имело намерение путем поджога уничтожить имущество и документы государственного учреждения, но в результате пожара были уничтожены только документы.

Уголовная ответственность наступает с учетом направленности умысла за оконченное преступление относительно одного объекта (ст.377 УК) и за покушение на то преступление, которое не было завершено (ст.14, ч.2 ст.218 УК).

Ошибка в предмете посягательства имеет несколько видов: ошибка в предмете в пределах основного состава преступления; ошибка в размере предмета; посягательство на предмет, который отсутствует.

Ошибка в предмете в пределах основного состава преступления не отражается на квалификации. Так, вор, имея намерение выкрасть из хранилища телевизор, перепутал в темноте коробку и завладел электропечью.

Ошибка в размере предмета может быть двоякого рода: а) количественные характеристики предмета оказались большими, чем полагал виновный; б) эти характеристики оказались меньшими, чем считал преступник. Данная ошибка чаще всего встречается при хищениях.

В первом случае, когда лицо имело желание завладеть меньшим количеством имущества (определенный умысел), а изъяло больше намеченного и обнаружило это после окончания преступления, ответственность наступает за умышленное преступление в границах того размера, который охватывался умыслом виновного. Во втором случае, когда виновный желал похитить большое количество имущества, но по причинам, не зависящим от его воли, завладел меньшим количеством, ответственность наступает за покушение на причинение большего вреда с учетом направленности умысла.

Посягательство на предмет, который отсутствует — ошибка, имеющая в юридической литературе спорное название «посягательство на негодный объект».

Примером может быть ситуация, когда лицо совершает кражу со взломом сейфа и обнаруживает, что он пуст.

Виновный привлекается к уголовной ответственности за покушение на преступление с учетом направленности умысла: если субъект желал выкрасть имущество — ст.14 и ст.205 УК, если намеревался завладеть документами — ст.14 и ст.377 УК.

Ошибка в личности потерпевшего может проявляться в трех вариантах:

1) Лицо считает, что специальные признаки потерпевшего, предусмотренные законом в качестве квалифицирующих, имеются, а фактически их нет.

Например, виновный считал, что совершает убийство женщины, находящейся в состоянии беременности, а она не была беременной.

Содеянное квалифицируется как покушение на преступление с учетом направленности умысла. В данном случае — по ст.14 и п.3 ч.2 ст.139 УК.

2) Субъект уверен в том, что квалифицирующие признаки, характеризующие потерпевшего, отсутствуют, а в действительности они имеются.

Например, виновный склоняет потерпевшего к потреблению наркотических средств и уверен, что Потерпевший совершеннолетний, а тот не достиг восемнадцатилетнего возраста.

Ответственность наступает за оконченное преступление в пределах, охватываемых сознанием виновного, то есть по ч.1 ст.331, а не ч.2 этой статьи УК.

3) Преступник посягает на потерпевшего, который отсутствует. Например, лицо стреляет в спящего с целью его убийства, но выясняется, что пуля попала в труп, так как смерть наступила ранее от сердечной недостаточности. Квалификация содеянного в этой ситуации подобна квалификации при посягательстве на предмет, который отсутствует — как покушение на преступление с учетом направленности умысла.

Ошибки в признаках объективной стороны преступления включают следующие разновидности заблуждений: отклонение действия, ошибка в средствах, ошибка в развитии причинной связи, ошибка в факультативных признаках объективной стороны преступления.

1) Отклонение действия несколько напоминает ошибку в личности потерпевшего. Например, с целью защиты от нападения преступника гражданин стреляет в него из ружья, но заряд не попадает в нападающего, который пригнулся, и ранит женщину, внезапно появившуюся из-за дома. Отклонение действия исключает ответственность за умышленное причинение вреда.

2) Ошибка в средствах имеет несколько видов:

— когда ошибочно используется иное, но не менее пригодное средство совершения преступления (виновный с целью обезображивания лица потерпевшей ошибочно вместо серной кислоты воспользовался соляной. Такая ошибка не влияет на квалификацию преступления);

— для совершения преступления используется средство, сила которого ошибочно занижена. Так, лицо выстрелило в похитителя яблок, полагая, что патрон заряжен солью, а в действительности был заряд картечи. Подобная ошибка исключает ответственность за умышленное причинение более тяжкого вреда.

— виновный уверен, что использует средство пригодное для преступления, а оно не вызвало желаемого общественно опасного результата. Например, лицо с целью убийства подсыпает в пищу якобы яд, но он оказывается безвредным порошком. Уголовная ответственность наступает за покушение на преступление с учетом направленности умысла.

— лицо по причине крайнего невежества использует для причинения вреда очевидно непригодное средство, которое объективно неспособно вызвать общественно опасные последствия. Так, с целью вызвать смерть своего недруга лицо ставит в церкви свечу за упокой его души. В таких случаях уголовная ответственность исключается, поскольку имеет место простое обнаружение умысла.

3) При ошибке в развитии причинной связи лицо правильно сознает характер своего деяния и того последствия, которое желает причинить, но неверно оценивает промежуточные звенья процесса, связывающего деяние с ожидаемым последствием. Можно выделить следующие виды такой ошибки:

— лицо сознает общественно опасный характер своего деяния и предвидит преступные последствия, но ошибается относительно течения причинной связи и тех факторов, которые должны привести к наступлению результата.

Например, преступник наносит потерпевшему два удара молотком по голове (что вызвало смерть), и, не догадываясь об этом, вешает труп потерпевшего.

Поскольку при данной ошибке лицо правильно осознавало характер своих действий и предвидело наступление общественно опасных последствий, постольку ошибка не влияет на квалификацию преступления как умышленного. В этом случае имеет место так называемый общий умысел.

— ошибка в развитии причинной связи является существенной, когда результат, предвидимый лицом, не совпадает с последствиями, которые фактически наступили. Здесь возможны два варианта. При первом фактические последствия более тяжкие, чем предвидимые.

Эта ошибка исключает умысел в отношении наступивших последствий. Ответственность наступает за неосторожность, если лицо должно было и могло предвидеть фактически наступившие последствия. Ответственность исключается, если лицо не имело возможности предвидеть данные последствия.

При втором варианте последствия вообще не наступают или фактический результат менее тяжкий, чем предвидимый. Например, лицо выстрелило в левую часть груди потерпевшего, но пуля не пробила бронежилет, и тяжкие последствия не наступили.

Действия виновного следует квалифицировать как покушение на преступление с учетом направленности умысла.

4) Ошибка в факультативных признаках объективной стороны преступления (место, время, способ, обстановка) имеет две разновидности:

— когда лицо ошибается в факультативных признаках, которые для данного конкретного состава преступления являются обязательными, содеянное квалифицируется как оконченное преступление с учетом содержания умысла.

Так, виновный считает, что похищает имущество тайно, незаметно от окружающих, а в действительности за его поведением наблюдают свидетели. Ответственность наступает за тайное похищение чужого имущества — за кражу (ст.

205 УК).

— лицо ошибается в квалифицирующих признаках преступления. Здесь возможны два варианта. При первом виновный ошибочно полагает, что такие признаки имеются, а в действительности их нет.

Например, преступник считает, что дает жертве мучительно действующий яд, намереваясь причинить недругу перед смертью дополнительные страдания, но потерпевший умирает быстро, без страданий.

Ответственность должна наступать за покушение на преступление при квалифицирующих обстоятельствах (в данном случае — за покушение на убийство с особой жестокостью по ст.14 и п.6 ч.2 ст.139 УК).

При втором варианте, наоборот, лицо убеждено, что квалифицирующие признаки отсутствуют, а фактически они имеют место. Ответственность наступает за оконченное преступление без квалифицирующих обстоятельств с учетом содержания умысла.

Обобщая правила юридической оценки ошибок относительно фактических признаков объективной стороны преступления, можно выделить следующие две типичные ситуации: а) ошибочное представление об отсутствии юридически значимых признаков исключает ответственность за умышленное преступление; б) ошибочная убежденность в наличии таких признаков требует квалификации содеянного с учетом содержания и направленности умысла.

Литература

Волков Б.С. Проблема воли и уголовная ответственность. — Казань, 1965; Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. — М., 1972; Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. — Воронеж, 1974; Угрехелидзе М.Г.

Проблема неосторожной вины в уголовном праве. — Тбилиси, 1976; Дагель П.С. Неосторожность: уголовно-правовые и криминологические проблемы. — М., 1977; Волков Б.С. Мотивы преступлений. — Казань, 1982; Рарог А.И. Вина в советском уголовном праве. — Саратов, 1987; Якушин В.


А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. — Казань, 1988; Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения. — М., 1991; Якушин В.А., Назаров В.В. Ошибка в уголовном праве и ее влияние на пределы субъективного вменения. – Ульяновск, 1997; Якушин В.А.


Проблемы субъективного вменения в уголовном праве. – Тольятти, 1998.

Глава 8 Субъект преступления

Юридические и фактические ошибки и их уголовно-правовое значение

Совершение преступления лицом нередко сопровождается ошибочным представлением как о юридической сущности, так и последствиях содеянного. Данная ситуация в теории уголовного права связана с понятием юридических и фактических ошибок.

Юридическая ошибка состоит в неправильном представлении или заблуждении вида относительно уголовноправовой сущности содеянного и его правовых последствиях.

Выделяются следующие виды юридических ошибок:

  • 1) лицо, совершая деяние, полагает, что оно является преступлением, однако на самом деле содеянное им таковым не является, т.е. речь идет о мнимом преступлении. Например, К. совершил наезд на Л. и причинил ему легкий вред здоровью. Полагая, что он совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 264 УК РФ, он с места происшествия скрылся. Однако уголовная ответственность по ч. 1 ст. 264 УК РФ предусмотрена лишь при причинении потерпевшему тяжкого вреда здоровью, в связи с чем уголовная ответственность К. исключается. И поскольку уголовный Закон устанавливает ответственность только за преступление, то неприступное деяние, каковым и является мнимое преступление, такую ответственность исключает;
  • 2) лицо, совершая деяние, полагает, что оно не является преступлением, в то время как в действительности оно таковым является. При подобных видах ошибок незнание уголовного закона от уголовной ответственности не освобождает;
  • 3) лицо, совершая деяние, ошибается относительно юридических последствий содеянного, например, его квалификации, вида и размера наказания за него и т.п. Например, О., совершая кражу картофеля с дачного участка С., полагал, что его осудят условно, однако суд приговорил его к одному году лишения свободы. Ошибки подобного рода влияния на уголовную ответственность не оказывают, и виновные привлекаются к ответственности за фактически содеянное ими.

Фактическая ошибка состоит в неправильном представлении или заблуждении лица относительно фактических обстоятельств содеянного, т.е. его характере и последствиях.

Выделяются следующие виды фактических ошибок:

1) лицо, совершая деяние, ошибается относительно объекта посягательства, иными словами, посягая на один объект, фактически он причиняет вред другому.

Например, оскорбляет по ошибке вместо судьи технического работника суда. Ответственность за содеянное при ошибках подобного рода определяется направленностью умысла виновного, т.е.

его действия квалифицируются как покушение на совершение замышляемого им преступления.

В литературе некоторыми авторами в качестве самостоятельных видов фактических ошибок выделяются ошибки в личности и ошибки в предмете. В первом случае виновный по ошибке причиняет вред другому лицу. Например, принимая по ошибке Ж. за работника полиции Б., С. наносит побои Ж.

Некоторые авторы предлагают в подобных ситуациях квалифицировать содеянное виновным как покушение на нанесение побоев Б., исходя из направленности его умысла (по ч. 3 ст. 30 и ст. 116 УК РФ), и нанесение побоев Ж. (ст. 116 УК РФ).

Другие полагают, что в подобных случаях виновные должны нести ответственность только за покушение на преступление, совершить которое он намеревался;

2) лицо, совершая деяние, ошибается в оценке различных признаков объективной стороны, т.е. характера совершаемых действий либо бездействия, наступивших последствий и развития причинной связи.

При ошибках, касающихся оценки виновным характера совершаемых им действий либо бездействия, лицо, в одном случае, заблуждаясь, ошибочно считает свои действия либо бездействие преступными, в то время как таковыми они не являются. При ошибках подобного рода ответственность лица не исключается, поскольку у него имеется умысел на совершение преступления.

В других ситуациях лицо ошибочно считает свои действия (бездействие) правомерными, хотя на самом деле они являются общественно опасными. Например, тщетно добиваясь от К. возвращения долга, Л.

, встретив его в парке, насильно снял с него часы, стоимость которых соответствовала сумме долга.

Содеянное лицом в подобных случаях исключает уголовную ответственность за умышленное преступление, поскольку у него отсутствует умысел на его совершение.

Неправильное представление или заблуждение лица в оценке размера причиненного вреда определяется направленностью умысла виновного. Так, если виновный намеревался совершить хищение в крупном размере, а на самом деле похитил в значительном, то содеянное должно квалифицироваться как покушение (в нашем примере) на хищение в крупном размере (ч. 3 ст. 30 и и. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ).

Лицо может также ошибаться в самом характере причиненного вреда, например, в одном случае может наступить вред, которого виновный не предвидел, в другом же – он предвидит наступление определенного вреда, но по независящим от виновного обстоятельствам он не наступает.

В первом случае виновный должен привлекаться к уголовной ответственности за неосторожное причинение вреда, если таковая в статьях Особенной части УК РФ предусмотрена. Во втором же лицо несет ответственность за покушение на совершение деяния, охватываемого умыслом виновного.

Ошибка в развитии причинной связи состоит в неправильном представлении лицом причинной зависимости наступивших последствий от совершенных им действий либо бездействия. Оценка ошибок подобного рода может быть различной. Например, с целью совершения изнасилования Р., X. применил к ней насилие, от которого она потеряла сознание. Полагая, что Р. скончалась, X.

столкнул ее в воду. По заключению судебно-медицинской экспертизы смерть Р. наступила от утопления. Содеянное в подобных случаях должно квалифицироваться как покушение на совершение преступления (в нашем примере – на изнасилование – ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 131 УК РФ) и как преступление, совершенное по неосторожности (в нашем примере – за неосторожное лишение жизни ст.

109 УК РФ).

Если, совершая преступление, виновный осознавал и предвидел возможность наступления и больших последствий, чем намеревался причинить, то подобная ошибка в развитии причинной связи влияния на квалификацию не оказывает. Содеянное должно квалифицироваться исходя из наступивших последствий.

Отклонение в действии, когда в результате содеянного лицом последствия по независящим от пего обстоятельствам не наступают, оно подлежит ответственности за покушение на совершение замышляемого им преступления;

3) ошибка в квалифицирующих признаках преступления заключается в том, что лицо заблуждается относительно квалифицирующего обстоятельства, полагая, что оно совершает преступление без квалифицирующих обстоятельств, и фактически имеющиеся признаки не охватываются сознанием виновного.

В этих случаях, учитывая, что у лица нет психического отношения к квалифицирующим признакам, содеянное следует квалифицировать как оконченное преступление без квалифицирующих признаков, а потому его надо рассматривать как простой вид данного преступления (мнимое преступление с квалифицирующим признаком).

В теории уголовного права даются и иные классификации ошибок. Выделяют ошибки: извинительные и неизвинительные; существенные и несущественные; в плане и в выполнении плана виновного.

Юридическая и фактическая ошибка: виды, характеристика и уголовно-правовое значение

Существующие нормы Уголовного кодекса позволяют в достаточной степени квалифицировать совершённые преступные действия, определить степень виновности, избрать меру наказания. В то же время статистика показывает, что лица, совершающие преступления, во многих случаях, не в состоянии оценить фактическую меру ответственности, ошибаясь в характеристиках содеянного.

Многоканальная бесплатная горячая линия Юридические консультации по уголовному праву. Ежедневно с 9.00 до 21.00

  • Москва и область: +7 (495) 662-44-36
  • Санкт-Петербург: +7 (812) 449-43-40

Ошибка и ее уголовно-правовое значение

При совершении преступления лицо иногда заблуждается относительно фактических обстоятельств содеянного либо его правовой оценки.

Например, виновное лицо считает, что причиняет смерть Б., а в действительности лишает жизни А. Или оно убеждено, что его действия не могут привести к смерти потерпевшего, а они фактически приводят к такому результату.

Ошибочное представление не может не учитываться при квалификации действий виновного, когда ошибка касается факта, образующего элемент состава преступления.

При квалификации преступления всегда исходят из субъективного представления лица о содеянном, соотнося это представление с объективными обстоятельствами происшедшего.

Иначе говоря, и объективно совершаемое, и субъективно воспринимаемое одинаково важны при квалификации преступления.

Однако, когда субъективно воспринимаемое и объективно совершаемое не совпадают, предпочтение должно отдаваться субъективному.Вопрос об ошибке не находит разрешения в уголовном законодательстве Российской Федерации. Он так или иначе решается в уголовно-правовой литературе, а также при правоприменении.

  Уголовно исполнительная инспекция: ее задачи и полномочия

Весьма распространено, особенно в учебной литературе, деление ошибок на юридические и фактические. Подобная классификация имеет давнюю историю. Так, еще Н. С.

Таганцсв положил в основу деления предмет, относительно которого возникает заблуждение. Он различал ошибку, относящуюся к фактическим обстоятельствам, и ошибку, относящуюся к законоположениям.

В современной науке встречаются и иные классификации.

Например, П. С. Дагель классифицировал ошибки по предмету (юридическая и фактическая), по причинам возникновения (извинительная и неизвинительная), по своей значимости (существенная и несущественная), по степени оправданности (виновная и невиновная).

Классификация ошибок

Согласно установленному законодательству, принцип вины влечет за собой ответственность только за истинное представление лица о характере совершаемого им проступка и наступивших последствиях.

В статьях 25, 26 УК описаны пределы информационной нагрузки на интеллект преступника, он обязательно должен осознавать опасный характер подобного поведения, предвидеть наступление конкретных последствий, желать и сознательно допускать такие последствия, или относиться к ним безразлично.

Если человек не осознает всего вышеперечисленного, то его правовой статус может повлечь совершенно иное наказание. Человек будет признан психически нездоровым и неподсудным. Его отправляют на принудительное лечение.

Ошибка в уголовном праве это, как уже выше упоминалось, заблуждение, оно может быть юридическим или фактическим.

Юридическая ошибка в уголовном праве — это заблуждение субъекта приступного деяния в преступности или непреступности данного деяния, в его квалификации и мерах принудительного воздействия.

Фактическая ошибка в уголовном праве — это не отвечающее действительности представление лица о фактических обстоятельствах и последствиях своего деяния.

Уголовная ответственность лица, заблуждающегося относительно юридических свойств и последствий совершаемого им деяния, наступает в соответствии с оценкой этого деяния, не со стороны данного субъекта, а законодателем.

Иначе говоря, юридическая оплошность в уголовном праве обычно не влияет ни на форму вины, ни на саму квалификацию преступления. Фактическое заблуждение в уголовном праве, наоборот учитывает и форму вины, влияет на квалификацию преступления и на размер, вид наказания.

Субъективная ошибка

1.2 Уголовно-правовое значение ошибки

В современной теории уголовного права также предлагаются различные классификации ошибок: по общественной опасности деяния; обстоятельствам, являющимися элементами состава преступления; юридическим факторам (ошибки в праве); по предмету (юридическая и фактическая); причинам возникновения (извинительная и неизвинительная); значимости (существенная и несущественная); социально-психологической природе (виновная и невиновная). Очевидно, что изучение ошибок с точки зрения их классификационных признаков представляет значительный научный интерес, ведь характер ошибки может оказать влияние на установление субъективной стороны преступления. Однако в настоящее время общепринятой классификацией, имеющей не только теоретическое, но и практическое значение, признается классификация в зависимости от заблуждения лица относительно отдельных признаков преступления. В соответствии с этим различаются юридическая и фактическая ошибки.

https://www.youtube.com/watch?v=lnBGqq1R2x4u0026t=1457s

Юридическая ошибка (error juris) – это неправильное представление лица о преступности или непреступности совершенного им деяния, его квалификации, о виде и размере наказания, предусмотренного за данные деяния. Эту разновидность ошибки иногда называют ошибкой в противоправности деяния.7

Если лицо ошибочно полагает, что оно совершает преступление, в то время как в действительности законодатель эти действия к преступным не относит (мнимое преступление), оно не может быть привлечено к уголовной ответственности, поскольку в этом случае отсутствует уголовная противоправность (необходимый признак любого преступления).

И напротив, неправильное представление лица о непреступности деяний, в то время как они являются таковыми, не исключает возможности отвечать в уголовно-правовом порядке.

Неправильное представление о квалификации содеянного (юридической оценке), о виде и размере наказания, которое может быть назначено за совершенное преступление, также не влияет на решение вопроса об ответственности и виновности.

  Статья 142 УПК РФ. Явка с повинной (действующая редакция)

Фактическая ошибка (error facti) – это неправильное представление, заблуждение лица относительно фактических обстоятельств содеянного, его объективных признаков. В уголовном праве выделяют фактические ошибки, относящиеся к объекту, предмету, причинной связи, средствам, квалифицирующим обстоятельствам.8

Общее правило, относящееся к уголовно-правовому значению юридической ошибки в уголовном праве, сводится к тому, что уголовная ответственность лица, заблуждающегося относительно юридических свойств и юридических последствий совершаемого деяния, наступает в соответствии с оценкой этого деяния не субъектом, а законодателем.

Иначе говоря, такая ошибка обычно не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию преступления, ни на размер назначаемого наказания. Фактическая ошибка, наоборот, учитывает и форму вины и влияет на квалификацию преступления. Вопрос об ошибке тесно связан с принципом субъективного вменения (ч. 2 ст.

5 УК РФ) поскольку в содержание вины входят не только истинные, но и ошибочные представления лица о характере совершаемого им деяния и его социальном значении.

Уголовное законодательство Российской Федерации, как упоминалось выше, не содержит статей, определяющих понятие и значение ошибки. Однако при обсуждении проектов Уголовного Кодекса РФ предложения о включении в него данной статьи высказывались.

Наличие в Уголовном Кодексе статьи, регламентирующей условия освобождения от ответственности или смягчения ответственности при наличии ошибки, безусловно, является во всех случаях положительным моментом.

В уголовно-правовой литературе поэтому высказывались предложения о дополнении УК следующими статьями: ст.281 и 282 ̶ «Если лицо, совершая предусмотренное уголовным законом деяние, добросовестно заблуждалось в отношении его противоправности, оно не подлежит уголовной ответственности.

Заблуждение признается добросовестным, когда с учетом всех обстоятельств содеянного лицо не могло знать о его противоправности». Если лицо, совершая не предусмотренное уголовным законом деяние, ошибочно считает его противоправным, то оно не подлежит уголовной ответственности.

«Если лицо, совершая предусмотренное уголовным законом деяние, заблуждается в отношении конструктивных, ограничительных или квалифицирующих обстоятельств состава преступления, то вопрос об уголовной ответственности решается на основании и в пределах ошибочных намерений.

Если лицо, совершая предусмотренное законом деяние, заблуждается в отношении обстоятельств, отягчающих наказание, то вопрос об их вменении решается с учетом ошибочных намерений лица» (ст. 282 УК).

Если с формулировкой первой статьи можно полностью согласиться, то вторая статья требует дополнительных разъяснений признаков, оснований и пределов ошибочных намерений.

Наличие ошибки может весьма существенно повлиять на квалификацию совершенного деяния, так как она охватывается признаками субъективной стороны преступления, определяя характер и содержание интеллектуальных и волевых процессов.

  1. Между тем, законодательное закрепление понятия ошибки способствовало бы укреплению законности, облегчило бы правоприменительным органам применение уголовного закона и уменьшило бы довольно часто встречаемые на практике случаи объективного вменения.
  2. Глава 2. Разграничение видов субъективных ошибок (юридической и фактической)
  3. 2.1 Юридическая ошибка и особенности ее квалификации
  4. Юридическая ошибка ̶ это заблуждение лица относительно юридической характеристики совершенного им деяния и его правовых последствий.

Такая ошибка может быть связана с заблуждением лица относительно противоправности деяния, его правовой квалификации либо относительно вида и размера наказания. По общему правилу, юридическая ошибка не влияет на форму вины и уголовную ответственность.

Однако если заблуждение лица относительно противоправности совершенных им действий в данных конкретных обстоятельствах было извинительным, то такое заблуждение может исключить вину и уголовную ответственность.

В частности, это может быть связано с совершением таких деяний, противоправность которых не является очевидной, например, деяний в сфере экономической деятельности.

В отдельных случаях к лицу, совершившему под влиянием такой ошибки умышленное преступление, суд может применить правило о назначении более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление.

В тех случаях, когда, совершая деяние, лицо полагает, что оно общественно опасно и противоправно, а на самом деле таковым не является, имеет место мнимое преступление, существующее лишь в воображении лица, совершившего соответствующее деяние. Такое деяние не является общественно опасным и не влечет уголовной ответственности. 9

Юридическая ошибка ̶ это неправильная оценка виновным юридической сущности или юридических последствий совершаемого деяния, т.е. неправильное представление лица о преступности или неприступности совершенного им деяния и его последствий, юридической квалификации его действий или бездействия, о виде и размере наказания, которое может быть за них назначено.

Принято различать следующие виды юридической ошибки:

а) ошибочная оценка лицом совершаемого деяния как преступного, тогда как на самом деле закон не относит его к преступлениям («мнимое преступление»).

В подобных случаях деяние не причиняет и не может причинить вред общественным отношениям, охраняемым уголовным законом, оно не обладает свойствами общественной опасности и противоправности, поэтому не является объективным основанием уголовной ответственности и исключает ее субъективное основание. Например, «похищение» автомобильных покрышек, выброшенных из-за их износа, не является преступным из-за отсутствия объекта посягательства, поэтому в нем нет и вины в ее уголовно-правовом значении. Или же лицо считает, что управление транспортным средством в нетрезвом состоянии является уголовно наказуемым деянием. Однако уголовно-правовой запрет такого деяния отсутствует, и оно признается административным правонарушением.

  Статья 107 УК РФ.

Убийство, совершенное в состоянии аффекта

б) ошибка в наличии уголовно-правового запрета — неверная оценка лицом совершаемого им деяния как непреступного, уголовно не наказуемого, тогда как в действительности оно в соответствии с законом признается преступлением.

Ошибка подобного рода не исключает умышленной вины, поскольку незнание закона не равнозначно отсутствию осознания общественной опасности, и не может служить оправданием лица, совершившего деяние, запрещенное уголовным законом.

Так, некий гражданин К. долгое время занимался отловом бродячих собак. Приведя собаку домой, он сдирал с нее шкуру, когда животное было еще живым, изготавливая из этих шкур шапки и рукавицы, которые продавал на рынках. При привлечении к ответственности по ст.

245 УК за жестокое обращение с животными он заявил, что не знал об уголовно-правовом запрете таких действий и полагал, что совершает благое дело, избавляя город от бездомных животных. 10Гражданин К.

был привлечен к ответственности и осужден не за то, что он уничтожал бродячих животных, а за то, что применял при этом садистские методы и совершал это в присутствии своих малолетних детей, которых заставлял помогать ему. Таким образом, незнание закона не освободило К. от уголовной ответственности.

в) неправильное представление лица о юридических последствиях совершения преступления, о его квалификации, виде и размере наказания, которое может быть назначено за совершение этого деяния. Названные обстоятельства не входят в содержание умысла, они не являются обязательным предметом сознания, поэтому их ошибочная оценка не влияет на форму вины и не исключает уголовной ответственности. 11

Другой вид юридической ошибки может заключаться в неправильном представлении лица относительно квалификации содеянного: например, В., выдавая себя за законного наследника, попытался получить вклад, принадлежавший умершей, полагал, что таким образом он совершает хищение путем мошенничества.

Однако Пленум Верховного Суда указал, что его действия являются не хищением, а причинением имущественного ущерба путем обмана, предусмотренного ст. 165 УК РФ 1996 г. По этой статье и были переквалифицированы действия В.

В подобных случаях виновный привлекается к ответственности за то преступление, которое он фактически совершил.

Юридическая ошибка может касаться также вида и размера наказания за преступление, которое совершил виновный.

Так, лицо, изнасиловавшее малолетнюю, наказывается в соответствии с санкцией нормы, включающей данный квалифицирующий признак, даже если субъект ошибочно полагает, что его деяние наказывается в пределах, установленных санкцией той нормы, где описано изнасилование без отягчающих обстоятельств. Такая ошибка не влияет на ответственность, так как вид и размер наказания находятся за пределами субъективной стороны.

Таким образом, юридическая ошибка лица, совершившего преступление, не влияет ни на квалификацию, ни на размер и вид определяемого судом наказания, так как ответственность наступает вне зависимости от мнения виновного, в соответствии с оценкой этого деяния не самим субъектом, а законодателем. Иначе говоря, такая ошибка обычно не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию преступления, ни на размер назначаемого наказания.

2.2 Фактическая ошибка и особенности ее квалификации

Под ошибкой в уголовном праве принято понимать заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершаемого деяния и его уголовной противоправности. Весьма распространено, особенно в учебной литературе, деление ошибок на юридические и фактические ошибки в уголовном праве. Рассмотрим, что означает фактическая ошибка в уголовном праве.

Различают следующие типичные виды фактической ошибки:

  • ошибка относительно объекта посягательства;
  • ошибка в личности потерпевшего или предмете преступления;
  • ошибка в признаках объективной стороны состава преступления.

Ошибка и ее уголовно-правовое значение

При совершении преступления лицо иногда заблуждается относительно фактических обстоятельств содеянного либо его правовой оценки.

Например, виновное лицо считает, что причиняет смерть Б., а в действительности лишает жизни А. Или оно убеждено, что его действия не могут привести к смерти потерпевшего, а они фактически приводят к такому результату.

Ошибочное представление не может не учитываться при квалификации действий виновного, когда ошибка касается факта, образующего элемент состава преступления. При квалификации преступления всегда исходят из субъективного представления лица о содеянном, соотнося это представление с объективными обстоятельствами происшедшего. Иначе говоря, и объективно совершаемое, и субъективно воспринимаемое одинаково важны при квалификации преступления.

Однако, когда субъективно воспринимаемое и объективно совершаемое не совпадают, предпочтение должно отдаваться субъективному.Вопрос об ошибке не находит разрешения в уголовном законодательстве Российской Федерации. Он так или иначе решается в уголовно-правовой литературе, а также при правоприменении.

Весьма распространено, особенно в учебной литературе, деление ошибок на юридические и фактические. Подобная классификация имеет давнюю историю. Так, еще Н. С. Таганцсв положил в основу деления предмет, относительно которого возникает заблуждение. Он различал ошибку, относящуюся к фактическим обстоятельствам, и ошибку, относящуюся к законоположениям. В современной науке встречаются и иные классификации.

Например, П. С. Дагель классифицировал ошибки по предмету (юридическая и фактическая), по причинам возникновения (извинительная и неизвинительная), по своей значимости (существенная и несущественная), по степени оправданности (виновная и невиновная).

fakticheskaya-oshibka-v-ugolovnom-prave

Классификация ошибок

Согласно установленному законодательству, принцип вины влечет за собой ответственность только за истинное представление лица о характере совершаемого им проступка и наступивших последствиях.

В статьях 25, 26 УК описаны пределы информационной нагрузки на интеллект преступника, он обязательно должен осознавать опасный характер подобного поведения, предвидеть наступление конкретных последствий, желать и сознательно допускать такие последствия, или относиться к ним безразлично.

Если человек не осознает всего вышеперечисленного, то его правовой статус может повлечь совершенно иное наказание. Человек будет признан психически нездоровым и неподсудным. Его отправляют на принудительное лечение.

Ошибка в уголовном праве это, как уже выше упоминалось, заблуждение, оно может быть юридическим или фактическим. Юридическая ошибка в уголовном праве — это заблуждение субъекта приступного деяния в преступности или непреступности данного деяния, в его квалификации и мерах принудительного воздействия. Фактическая ошибка в уголовном праве — это не отвечающее действительности представление лица о фактических обстоятельствах и последствиях своего деяния.

Уголовная ответственность лица, заблуждающегося относительно юридических свойств и последствий совершаемого им деяния, наступает в соответствии с оценкой этого деяния, не со стороны данного субъекта, а законодателем.

Иначе говоря, юридическая оплошность в уголовном праве обычно не влияет ни на форму вины, ни на саму квалификацию преступления. Фактическое заблуждение в уголовном праве, наоборот учитывает и форму вины, влияет на квалификацию преступления и на размер, вид наказания.

Фактическая и юридическая ошибка

С проблемой вины непосредственно связан вопрос об ошибке и ее влиянии на уголовную ответственность.

Под ошибкой в уголовном праве понимается заблуждение лица при совершении преступления относительно юридических признаков либо фактических обстоятельств этого преступного деяния.

УК не содержит специальных норм, определяющих понятие, виды и влияние и квалификация ошибок в уголовном праве на содержание вины и уголовную ответственность. Эти вопросы решаются наукой уголовного права и практикой. Наукой предложены различные классификации ошибок. Однако наиболее признанной является классификация ошибок на юридические и фактические.

Юридическая ошибка — это заблуждение лица относительно правовой характеристики совершенного деяния и его юридических последствий.

Такая ошибка может заключаться в заблуждении лица относительно противоправности деяния в целом либо по поводу его правовой квалификации или в части вида и размера наказания. По общему правилу юридическая ошибка не влияет на форму вины и уголовную ответственность.

Однако если заблуждение лица относительно противоправности совершенных им действий было извинительным, то такое заблуждение исключает уголовную ответственность лица в связи с отсутствием его вины. В отдельных случаях к лицу, совершившему под влиянием такой ошибки умышленное преступление, суд может применить правило о назначении более мягкого наказания, чем предусмотрено в законе.

Фактическая ошибка — это заблуждение лица относительно фактических обстоятельств совершенного деяния.

Различают ошибку в объекте, объективных свойствах действия (бездействия), в причинной связи, относительно обстоятельств, отягчающих и смягчающих наказание. В литературе также различают фактические ошибки в средствах и способе совершения преступления, в предмете посягательства и др. Фактические обстоятельства, характеризующие основной или квалифицированный состав, о которых не было известно лицу при совершении преступления, не могут быть вменены ему в умышленную вину.

Это положение относится и к деяниям, совершенным по неосторожности, если само по себе это незнание не заключает в себе неосторожности. В случае фактической ошибки уголовная ответственность лица должна определяться с учетом направленности его умысла.

Если лицо полагает, что оно похищает предметы или документы, имеющие особую историческую, научную, художественную или культурную ценность, а фактически завладевает не имеющими такой ценности предметами, содеянное им следует квалифицировать как покушение на хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК).

Ошибка относительно объекта посягательства

При ошибке в объекте субъект заблуждается относительно качественной характеристики объекта посягательства, а также в количестве объектов, которым фактически причиняется вред. Можно выделить несколько видов ошибок в объекте посягательства:

  • причинение вреда с точки зрения уголовно-правовой охраны менее важному объекту, чем тот, на который посягал субъект;
  • причинение вреда с точки зрения уголовно-правовой охраны более важному объекту, чем тот, на который посягал субъект;
  • причинение вреда другому, но однородному объекту;
  • причинение вреда одному объекту при посягательстве на несколько объектов;
  • причинение вреда нескольким объектам при посягательстве на один.

Рассмотрим данную классификацию ошибок в объекте сквозь призму преступлений против жизни.

Первый вид ошибки заключается в том, что субъект совершает преступление, которое наказывается менее строго, чем преступление, которое он намеревался совершить. Например, субъект намеревался причинить смерть работнику милиции в связи с его деятельностью по охране общественного порядка, жизнь которого находится по уголовно-правовой охраной (ст. 317 УК). Фактически же работник милиции не пострадал, а погиб гражданин, ложно принятый за работника милиции.

oshibka-v-ugolovnom-prave

Посягательство на жизнь работника милиции в связи с его деятельностью по охране общественного порядка — это преступление против порядка управления, предусмотренное ст. 317 УК. Причинение смерти гражданину — это преступление против жизни, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК. Санкция за первое преступление — лишение свободы на срок от 12 до 20 лет либо смертная казнь; санкция за «простое» убийство — лишение свободы на срок от 6 до 15 лет. Понятно, что в данном случае виновный хотел совершить более тяжкое преступление, чем это произошло фактически.

В литературе подобного рода ошибки чаще всего предлагают квалифицировать по направленности умысла виновного, т. е. как покушение на то преступление, которое он намеревался совершить.

Иногда в подобных случаях предлагается двойная квалификация, т. е. как посягательство на жизнь работника милиции и убийство, поскольку посягательство на жизнь работника милиции — это двуобъектное преступление. Это посягательство на нормальную деятельность работников милиции и одновременно на жизнь человека. И если первый объект не пострадал по независящим от виновного причинам, то на второй объект посягательство фактически окончено, человек убит.

В настоящее время данный подход неприемлем потому, что в этом случае наказание будет гораздо строже, чем за убийство работника милиции. В самом деле, при совокупности преступлений (которой, кстати, нет фактически) наказание должно назначаться за каждое преступление, входящее в совокупность, а затем еще и складываться полностью или частично в пределах 25 лет лишения свободы. В то время как максимальное наказание за посягательство на жизнь работника милиции предусмотрено до 20 лет лишения свободы (смертная казнь в настоящее время практически не применяется).

Что касается составов преступлений, предусмотренных ст. 277, 295, 317 УК, то возникает еще одна проблема. С одной стороны, состав преступлений, предусмотренных данными статьями, сконструирован таким образом, что покушение на жизнь лиц, охраняемых названными специальными статьями УК, квалифицируется без ссылки на ч. 3 ст. 30 УК. «Такие действия, независимо от наступления преступного результата, следует квалифицировать как оконченное преступление…». С другой стороны, в соответствии с п. 3 ст. 66 УК срок или размер наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК за оконченное преступление.

Если в рассматриваемом случае мы будем квалифицировать содеянное как оконченное преступление, то тем самым будет проигнорирован факт того, что фактически более тяжкое преступление субъектом не совершено. Если же квалифицировать содеянное как покушение на преступление, то это будет входить в противоречие с конструкцией состава преступления.

Представляется, что в данном случае все же более правильно квалифицировать содеянное как оконченное посягательство на жизнь работника милиции, т. е. но ст. 317 УК. Уголовный закон предусмотрел повышенную ответственность за сам факт посягательства на жизнь работника милиции независимо от последствий.

Следовательно, пострадал или нет работник милиции в результате преступного посягательства, для закона безразлично. Поскольку виновный совершил покушение на преступление, которое признается оконченным независимо от наступления преступных последствий, то и квалификация неудавшегося покушения должна быть соответствующей.

При втором виде ошибки субъект заблуждается относительно тяжести совершенного преступления. Рассмотрим приведенный выше пример, только несколько изменим условия: виновный посягал на жизнь А. из личных неприязненных отношений, а фактически причинил смерть работнику милиции Б., которого он ошибочно принял за А.

Привлечь виновного к ответственности по ст. 317 УК только на основании фактически наступившего результата, без учета его намерений, нельзя. Это будет объективное вменение, которое законом запрещено. Остается единственное решение: ошибка подобного рода не должна влиять на оценку действий виновного и содеянное следует квалифицировать как «простое» умышленное убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК.

Большинство исследователей склонны считать, что ошибки третьего вида не должны влиять на уголовную ответственность субъекта, поскольку объекты посягательства юридически равнозначны.

Ошибка четвертого вида возникает, например, в случае, когда виновный посягал на жизнь нескольких лиц, уголовно-правовая охрана которых осуществляется неодинаково. Так, субъект последовательно стрелял из ружья, заряженного дробью, сначала в жену, а затем в работника милиции. В жену он стрелял из ревности во время скандала, а в работника милиции, который прибыл по вызову соседей, из-за того, что тот мешал ему выяснять отношения с женой.

Квалификация будет зависеть от того, кому субъект причинил смерть. Если в результате погибла женщина, а работник милиции не пострадал, то в этом случае действия виновного должны квалифицироваться по совокупности двух оконченных преступлений: убийство (ч. 1 ст. 105 УК) и посягательство на жизнь работника милиции (ст. 317 УК). Если погиб работник милиции, а женщина осталась жива, то квалифицировать действия виновного следует также по совокупности преступлений, но в отношении работника милиции — по ст. 317 УК, а в отношении женщины — по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК, т. е. как покушение на «простое» убийство.

Квалификация при ошибках пятого вида зависит от наступивших последствий и вины субъекта. Общие правила таковы. По отношению к основному объекту, на который посягал виновный, содеянное должно квалифицироваться как покушение или оконченный состав в зависимости от преступного результата. По отношению к иным объектам уголовно-правовая оценка может быть троякой: содеянное квалифицируется или как умышленное преступление, или как неосторожное, или не подлежит квалификации. Последнее имеет место в том случае, когда по отношению к наступившим последствиям отсутствует вина или когда причинение последствий по неосторожности не п р и з н ае гс я и р eery 11 л е н и е м.

Например, виновный совершил покушение на «простое» убийство П., выстрелив в него из ружья, заряженного дробью. В результате выстрела пострадали двое: П., которому был причинен тяжкий вред здоровью, и работник патрульно-постовой службы Е., неожиданно для виновного вышедший из-за угла дома, возле которого находился П. в момент выстрела.

В данном случае квалификация должна быть следующей. В отношении П. — как покушение на «простое» убийство (ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК), а в отношении работника патрульно- постовой службы — как причинение смерти по неосторожности (ч. 1 ст. 109 УК), так как специального состава, который предусматривал бы ответственность за неосторожное причинение смерти работнику патрульно-постовой службы, в законе нет.

Ошибка в личности потерпевшего или предмете преступления

Ошибка в личности имеет место в том случае, когда виновный, посягая на одно определенное лицо, заблуждается относительно личности потерпевшего.

От ошибки в объекте ошибка в личности отличается тем, что при ошибке в личности нет заблуждения субъекта относительно качественных признаков объекта посягательства: посягательство происходит в рамках одного объекта, одного общественного отношения.

При ошибке же в объекте имеется заблуждение относительно сферы общественных отношений, охраняемых уголовным законом. Иначе говоря, при ошибке в личности жизнь потерпевшего и того, кто должен был стать жертвой, охраняются одинаково. Например, субъект хотел из-за неприязненных отношений лишить жизни одного соседа, а ошибся и убил другого. Посягательство по личным мотивам на жизнь и первого и второго соседа квалифицируется как «простое» убийство, т. е. преступления совершаются в рамках одного общественного отношения. Это ошибка в личности.

При ошибке в объекте жизнь того, кто пострадал, и того, кто должен был стать жертвой, подлежит различной уголовно-правовой охране, т. е. посягательство на их жизнь квалифицируется по разным статьям УК.

vliyanie-i-kvalifikaciya-oshibok-v-ugolovnom-prave

По нашему мнению, следует различать три вида ошибок в личности виновного:

  • простая ошибка в личности;
  • ошибка в личности при квалифицирующих обстоятельствах;
  • посягательство на негодный предмет (труп) или отсутствующий предмет (личность).

Простая ошибка заключается в том, что виновный, желая причинить смерть одному лицу, фактически причиняет смерть другому, ошибочно принятому за первого. По общему правилу простая ошибка в личности не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию содеянного, ни на уголовную ответственность. Субъект правильно воспринимает объект посягательства. Он умышленно причиняет смерть человеку. Поэтому он должен отвечать за убийство человека, так как жизнь любого человека подлежит уголовно-правовой охране.

Имеется несколько разновидностей ошибок в личности при квалифицирующих обстоятел ьствах.

Например, субъект по найму убивает потерпевшего, при этом он ошибается в его личности. В этом случае виновный действует по определенному мотиву (корыстному). Мотив — квалифицирующий признак, присущий виновному, а не объективным обстоятельствам. Кроме того, субъект заблуждается относительно личности потерпевшего. Поскольку простая ошибка в личности не влияет на квалификацию содеянного, а преступление совершено по корыстному мотиву, виновный должен отвечать за убийство, совершенное по найму, несмотря на ошибку в личности, т. е. за преступление, предусмотренное п. «з» ч. 2 ст. 105 УК.

Очень похожая ошибка происходит в случае, когда виновный, желая причинить смерть лицу в связи с выполнением данным лицом общественного долга, по ошибке причиняет смерть другому. Например, субъект, желая причинить смерть К., так как последний свидетельствовал против виновного в суде, производит выстрел, в результате которого пострадал сосед К., по ошибке принятый субъектом за К.

Виновный действовал по мотиву мести за выполненный общественный долг, но ошибся в личности потерпевшего. Теоретически в данном случае возможны три варианта квалификации действий виновного: 1) как «простое» убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК; 2) как покушение на убийство, предусмотренное п. «б» ч. 2 ст. 105 УК; 3) как убийство, предусмотренное п. «б» ч. 2 ст. 105 УК.

По нашему мнению, последний вариант квалификации представляется наиболее правильным, так как виновный совершил преступление по мотиву мести в связи с выполнением потерпевшим общественного долга. Тот факт, что он ошибся в личности потерпевшего, не должен влиять на оценку действий виновного, а поскольку он действовал по мотиву, являющемуся квалифицирующим признаком, то мотив должен обязательно найти отражение в квалификации содеянного.

Вышеназванные ошибки в личности при квалифицирующих обстоятельствах характеризуют субъект преступления, поэтому они не влияют на окончательную оценку его действий, так как внутренне присущи ему. Совершенно другое дело, когда ошибка в личности при квалифицирующих обстоятельствах касается объективных свойств личности потерпевшего.

В судебной практике встречаются ситуации, когда виновный, не зная о том, что потерпевший уже умер или погиб, действует с умыслом, направленным на причинение ему смерти. Это называется посягательством на негодный предмет (труп) или отсутствующий предмет (личность).

Например, В. убил в общежитии рабочего лесопункта Д. Гражданин О., находящийся в состоянии алкогольного опьянения, зашел в комнату, где лежал на полу уже мертвый Д., и, не подозревая, что Д. убит, острием топора нанес ему удар в область головы. Судебно-медицинская экспертиза установила, что смерть Д. наступила от острой кровопотсри в результате множественных ножевых ранений сердца. Рубленая рана в области лба нанесена после смерти Д.

По мнению большинства исследователей, в подобного рода случаях содеянное должно квалифицироваться как покушение на убийство, точно так же как и в случаях, когда совершается посягательство на человека, который фактически отсутствовал в момент посягательства.

Например, в квартиру предпринимателя была брошена граната, разрыв которой не причинил никому смерти, так как квартира в момент взрыва была пуста.

Ошибка в признаках объективной стороны состава преступления

Данная ошибка может относиться к деянию, последствиям, развитию причинно-следственной связи, иным признакам объективной стороны состава преступления.

Ошибку в деянии (отклонение действия) необходимо отличать от ошибок в объекте и в личности потерпевшего. Выражается данная ошибка в том, что при ошибке отклонением действия виновный посягает на жизнь одного человека, а фактически причиняет смерть или иные последствия другому человеку, или им обоим, или только другому.

Например, умышленно стреляя в одного, виновный по неосторожности причиняет смерть другому. В этом случае будет двойная квалификация содеянного: как покушение на первого и как неосторожное причинение смерти второму.

Если в момент производства выстрела или иного действия, направленного на причинение смерти потерпевшему, виновный допускает, что кто-либо еше может погибнуть, то по отношению к первому потерпевшему обязательно должен применяться п. «е» ч. 2 ст. 105 УК, поскольку при таких обстоятельствах убийство фактически совершается общеопасным способом. В таком случае в зависимости от вины и фактически наступивших последствий возможны разные варианты квалификации содеянного.

yuridicheskie-i-fakticheskie-oshibki-v-ugolovnom-prave

Например, пытаясь убить первого потерпевшего общеопасным способом, виновный причиняет смерть или иной вред только второму потерпевшему, в отношении которого он действовал с косвенным умыслом. Квалифицировать такие деяния надо как покушение на убийство общеопасным способом и дополнительно по фактически наступившим последствиям.

Так, если наступила смерть второго потерпевшего, то по ч. 1 ст. 105 УК, а если тяжкий вред здоровью — по ч. 1 ст. 111 УК. Если в результате убийства общеопасным способом погибли оба потерпевших, то, по нашему мнению, содеянное должно квалифицироваться по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК — как убийство двух лиц. Вменения в этом случае п. «е» ч. 2 ст. 105 не требуется, так как содеянное квалифицируется по фактически наступившим последствиям.

Ошибка относительно причиненных последствий касается качественной либо количественной характеристики причиненного вреда. Она может быть вызвана неправильными представлениями о развитии причинно-следственной связи, имевшейся между его деянием и наступившими общественно опасными последствиями, а также другими факторами.

Если смерть потерпевшего наступает в результате действий, направленных на лишение его жизни, то содеянное квалифицируется как убийство независимо от заблуждения виновного лица относительно последствий и развития причинно-следственной связи. Например, если виновный стрелял потерпевшему в голову, а попал в грудь, то данная ошибка никак не повлияет на квалификацию содеянного.

Точно так же если виновный наносит потерпевшему несколько ножевых ранений, а затем, привязав к его ногам камень, бросает в водоем, то он должен отвечать за убийство, а не за неосторожное причинение смерти. В этом случае заблуждение лица относительно причины смерти потерпевшего (от утопления, а не от ножевых ранений, как ошибочно полагал виновный) не повлияет на квалификацию содеянного, поскольку он действовал с умыслом, направленным на «гарантированное» лишение потерпевшего жизни.

Таким образом, ошибка в последствиях или в развитии причинно-следственной связи лишь в том случае повлияет на квалификацию содеянного, когда она была вызвана намерениями лица, а не его заблуждением относительно причины смерти в процессе реализации умысла на лишение жизни.

Примеры из практики

Практика производства дел по уголовно-наказуемым деяниям свидетельствует о том, что их квалификация производится с учётом совокупности обстоятельств, включая признаки ошибок, например:

  1. Разновидность ошибочного суждения об объекте преступления. Гражданин А даёт взятку руководителю частной компании (гражданин Б), предполагая, что она окажется в руках представителя власти (сотрудника государственных структур) – преступление будет классифицироваться как взятка должностному лицу по 291 статье УК.
  2. Гражданин С. украл у гражданина Ц. огнестрельное оружие, считая преступлением кражу. Но ошибочно не оценил ответственность за посягательства на общественную безопасность. Этот факт можно отнести к юридической ошибке и ответственность на него будет возложена по статье 226 УК.
  3. Гражданин И., пугая гражданина Ю., приставил к нему огнестрельное оружие, будучи уверенным, что оно без патронов. После нажатия на спусковую скобу был произведён выстрел, нанесший тяжёлое ранение. Это может означать, что ошибка оценки обстоятельств исключает умысел на убийства, а является следствием халатного отношения. Гражданин И. был привлечён к ответственности за вину по неосторожности.
  4. Граждане К. и Л. возвращались из кафе, где распивали спиртные напитки. По пути повздорили. Гр. К. нанёс Л. множественные ранения шилом в область головы и шеи. Уверенный в том, что он совершил убийство, для его сокрытия бросил Л. в озеро. Проведённая экспертиза судебным врачом показа, что смерть Л. наступила от попадания воды в лёгкие. Гражданин К. осуждён за преднамеренное убийство. Налицо ошибка неправильного восприятия причин и последствий события.

Одной из задач судопроизводства по уголовным делам является гарантия законности принятых решений и соблюдение норм права.

Исключение проблемы выявления ошибки на любом этапе процессуальных действий позволяет принять своевременные меры к её устранению в виде изменения меры пресечения, прекращения производства уголовного дела, вынесение оправдательного приговора судом.

Источники: 

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Юридико технические ошибки пример
  • Юридико технические ошибки виды
  • Юплей ошибка облачного сохранения
  • Юплей невозможно загрузить код ошибки 17006
  • Юный вундеркинд лексическая ошибка какая