Уголовно правовая квалификация при ошибке субъекта преступления

§ 3. Субъективная ошибка и квалификация преступлений

С принципом субъективного вменения непосредственно связан вопрос о субъективной ошибке. «Ошибка — это заблуждение лица относительно объективных свойств общественно опасного деяния, которые характеризуют его как преступление. Иначе говоря, это заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершаемого деяния и его противоправности»[248]. Нужно сказать, что для определения субъективной ошибки в юридической литературе использовались различные понятия со сходным значением. Некоторыми учеными ошибка характеризуется как заблуждение лица относительно фактических или юридических свойств совершаемого деяния[249]; другими она характеризуется как неверное представление о фактических или юридических признаках совершаемого деяния[250], третьи определяли ее как неверную оценку субъектом своего поведения[251]. Хотя отдельные ученые настроены резко критически против использования разных понятий для характеристики субъективной ошибки, думается, употребление различных терминов для определения субъективной ошибки вполне допустимо во избежание многочисленных терминологических повторений, а тем более для характеристики разных ее видов и значений. Ведь не мешает же употреблению в литературе и в обыденном лексиконе понятия «верблюд» то обстоятельство, что для его обозначения в арабском языке используется свыше сорока названий.

Классификации субъективных ошибок уделялось много внимания еще в русском дореволюционном уголовном праве. Так, Н. С. Таганцев, положив в основу деления предмет, относительно которого возникает заблуждение, различал ошибку, относящуюся к фактическим обстоятельствам, и ошибку, относящуюся к законоположениям[252], а П. П. Пусторослев к этим двум видам добавлял еще и ошибку в лице или предмете[253]. Используя другие классификационные критерии, Н. С. Таганцев выделял ошибки в силу неведения и неправильного представления, извинительные и неизвинительные[254] и проч. Немало трудов посвящено вопросу о субъективной ошибке и в более поздней отечественной правовой литературе. Так, В. Ф. Кириченко различал субъективные ошибки: а) относительно обстоятельств, являющихся признаками состава преступления; б) относительно общественной опасности деяния и в) ошибку в праве, или юридическую ошибку[255].

Более развернутую классификацию субъективных ошибок предложил П. С. Дагель, классифицировав их: а) по предмету — на ошибку юридическую и фактическую; б) по причинам возникновения — на извинительную и неизвинительную; в) по своей значимости — на существенную и несущественную; г) по степени оправданности — на виновную и невиновную[256].

Представляется, что для работников правоприменительных органов наиболее приемлема та классификация, которая удовлетворяет требованиям практической значимости. Поэтому можно отдать предпочтение делению субъективной ошибки на юридическую и фактическую.

Юридическая ошибка — это заблуждение лица относительно юридической сущности и юридических последствий совершаемого деяния. Различают следующие виды юридической ошибки:

1) ошибочное представление о совершаемом деянии как о преступном, тогда как на самом деле закон не относит его к преступлениям («мнимое преступление»). В подобных случаях уголовная ответственность исключается, поскольку для нее нет объективного основания: не совершено преступного деяния;

2) неверная оценка совершаемого деяния как непреступного, в то время как в действительности оно предусмотрено законом в качестве преступления. Подобная ошибка не исключает умышленной вины, ибо незнание закона не равнозначно непониманию общественной опасности деяния и не может оправдать лицо, совершившее запрещенное уголовным законом деяние;

3) заблуждение субъекта относительно юридических последствий совершаемого преступления: о его квалификации, виде и размере наказания, которое может быть назначено за совершение этого деяния. Названные обстоятельства не входят в предметное содержание вины и не обязательно должны охватываться сознанием виновного, поэтому их ошибочная оценка не исключает ни умысла, ни уголовной ответственности.

Итак, общее правило относительно значения юридической ошибки может быть сформулировано следующим образом: уголовная ответственность лица, заблуждающегося относительно юридических свойств и юридических последствий совершаемого деяния, наступает в соответствии с оценкой этого деяния не субъектом, а законодателем, следовательно, такая ошибка не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию преступления, ни на размер назначенного наказания. Однако из этого правила может быть сделано исключение. Если лицо не знало и по обстоятельствам дела не могло знать об установлении уголовно-правового запрета (например, в силу пребывания геологической партии в удаленной от населенных пунктов местности), либо компетентное должностное лицо правоохранительных органов разъяснило лицу, что его действия являются правомерными, то извинительный характер юридической ошибки относительно противоправности деяния должен служить основанием непривлечения к уголовной ответственности.

Фактическая ошибка — это заблуждение лица относительно фактических обстоятельств, являющихся объективными признаками состава данного преступления и определяющих характер преступления и степень его общественной опасности. В зависимости от содержания неправильных представлений, то есть от предмета неверных восприятия и оценок, принято различать фактические ошибки относительно: 1) общественной опасности совершаемого деяния; 2) объекта посягательства; 3) причиняемых последствий; 4) развития причинной связи; 5) обстоятельств, отягчающих ответственность.

Ошибка относительно общественной опасности совершаемого деяния может быть двоякого рода.

Во-первых, лицо неправильно оценивает свои действия как общественно опасные, тогда как в силу каких-то неизвестных ему фактических обстоятельств деяние лишено свойства общественной опасности. Например, лицо проникает на территорию склада и похищает продукты, предназначенные к уничтожению в силу истечения срока их годности. Подобная ошибка не влияет на форму вины, и деяние остается умышленным, но ответственность наступает не за оконченное преступление, а за покушение на него, поскольку преступное намерение не было реализовано и избранному объекту посягательства — отношениям собственности — ущерб фактически не причинен.

Во-вторых, лицо ошибочно считает свои действия правомерными, не осознавая их общественной опасности. Подобное заблуждение обычно бывает обусловлено незнанием каких-то важных фактических обстоятельств, относящихся к объективной стороне преступления и придающих деянию общественно опасный характер. Такая ошибка устраняет умысел, а если деяние является преступным только при умышленном его совершении, то исключается и уголовная ответственность. Например, сбыт фальшивых денег лицом, которое добросовестно считает эти деньги настоящими, не является преступлением из-за отсутствия умысла. Но если законодатель признает деяние уголовно наказуемым при любой форме вины, то незнание его общественной опасности не исключает ответственности за неосторожное преступление, если лицо должно было и могло осознавать общественно опасный характер совершаемого деяния и предвидеть его общественно опасные последствия. Например, довольно распространенным видом ошибки относительно общественной опасности деяния является так называемая мнимая оборона. За вред, причиненный при мнимой обороне, уголовная ответственность не наступает «в тех случаях, когда обстановка происшествия давала основание полагать, что совершается реальное посягательство, и лицо, применившее средства защиты, не сознавало и не могло сознавать ошибочности своего предположения»[257], то есть в случаях извинительной ошибки относительно общественно опасного характера деяния. А поскольку причинение смерти или серьезного вреда здоровью по закону наказуемо и при неосторожной форме вины, то при наличии виновной ошибки относительно общественной опасности деяния уголовная ответственность может наступить, но не за умышленное, а за неосторожное причинение вреда лицом, действующим в состоянии мнимой обороны, когда оно по обстоятельствам дела должно было и могло осознавать мнимость посягательства и, значит, общественную опасность своих оборонительных действий[258].

Ошибка в объекте — ото неправильное представление лица о социальной и юридической сущности объекта посягательства и количестве объектов, которым фактически причиняется вред. Возможны две разновидности подобной ошибки.

Первая разновидность такой ошибки означает подмену объекта в сознании действующего лица: ошибочно полагая, что деяние посягает на один объект, субъект на самом деле причиняет вред другому объекту, не однородному с тем, который охватывался умыслом виновного. Например, лицо, пытающееся похитить из аптечного склада наркотикосодержащие препараты, фактически похищает лекарства, не содержащие наркотических веществ. При подобного рода ошибке преступление должно квалифицироваться в соответствии с направленностью умысла виновного. Однако нельзя не учитывать того, что объекту, охватываемому умыслом виновного, фактически ущерб не был причинен. Чтобы привести в соответствие эти два фактора (направленность умысла и причинение вреда не тому объекту, на который субъективно было направлено посягательство), при квалификации преступления используется юридическая фикция: преступление, которое по своему фактическому содержанию было доведено до конца, оценивается как покушение на намеченный виновным объект (применительно к описанным выше обстоятельствам — как покушение на хищение наркотических средств). Так же должен решаться вопрос об оценке действий лица, передавшего иностранному разведчику сведения, которые, по убеждению этого лица, составляют государственную тайну, но на самом деле они составляют служебную тайну: деяние должно квалифицироваться как покушение на разглашение сведений, составляющих государственную тайну. Правило о квалификации преступлений, совершенных с рассмотренной разновидностью ошибки в объекте, применяется только при конкретизированном умысле.

Вторая разновидность ошибки в объекте заключается в незнании обстоятельств, которые изменяют социальную и юридическую оценку объекта в норме уголовного закона. Так, беременность потерпевшей при убийстве или недостижение потерпевшей возраста 18 либо 14 лет при изнасиловании существенно повышают общественную опасность названных преступлений и служат квалифицирующими признаками. Эта разновидность ошибки в объекте может двояким образом повлиять на квалификацию преступления. Если виновный не знает о наличии этих обстоятельств, хотя реально они существуют, преступление должно квалифицироваться как совершенное без данного отягчающего обстоятельства. Если же лицо исходит из ошибочного предположения о наличии соответствующего отягчающего обстоятельства, то деяние следует квалифицировать как покушение на преступление с этим отягчающим обстоятельством.

От ошибки в объекте необходимо отличать ошибку в предмете посягательства либо в личности потерпевшего.

При ошибке в предмете посягательства ущерб причиняется именно предполагаемому объекту, хотя непосредственному воздействию подвергается не намеченный виновным, а другой предмет.

Так, вор, располагая сведениями, что на даче, принадлежащей А., никто не живет, по ошибке проникает на соседнюю дачу, принадлежащую В., и похищает оттуда ценные вещи. Такая ошибка не касается обстоятельств, имеющих значение признака состава преступления, поэтому она не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию преступления, ни на уголовную ответственность. Однако нужно иметь в виду, что неверное представление о предмете посягательства иногда влечет ошибку и в объекте преступления. Так, похищение у гражданина газовой зажигалки, ошибочно принятой за пистолет, связано с неверной оценкой не только предмета посягательства, но и объекта преступления, поэтому квалифицируется в зависимости от направленности умысла (в данном примере — как покушение на хищение огнестрельного оружия).

Ошибка в личности потерпевшего состоит в том, что виновный, посягая на определенное лицо, ошибочно принимает за него другого человека, на которого и совершает посягательство. В этом случае, как и при ошибке в предмете посягательства, заблуждение виновного относится к обстоятельствам, не являющимся признаками состава преступления. В обоих случаях характер объекта правильно отображается умыслом виновного, поэтому ошибка не оказывает никакого влияния ни на форму вины, ни на квалификацию преступления, ни на уголовную ответственность. Однако если с заменой личности потерпевшего подменяется объект преступления (например, убийство частного лица вместо судьи, рассматривающего уголовное дело посягающего и намеченного в качестве жертвы с целью воспрепятствования его законной деятельности по рассмотрению данного дела), то деяние меняет свои социальные и юридические характеристики и должно квалифицироваться в зависимости от направленности умысла (в приведенном примере — как покушение на преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 295 УК).

Ошибка относительно количества объектов посягательства может быть двоякого рода: а) лицо полагает, что посягает только на один объект, тогда как фактически страдает большее число общественных отношений, охраняемых уголовным правом; б) лицо считает, что его действия направлены против двух или большего числа объектов, а на самом деле вред причиняется только одному из них.

При первой разновидности ошибки относительно числа объектов ответственность за причинение вреда объектам, не охватываемым умыслом виновного, определяется извинительным или виновным характером заблуждения. Если виновный должен был и мог осознать факт посягательства на другие объекты (помимо главного), то он подлежит ответственности (кроме умышленного преступления) и за неосторожное совершение посягательства на объект, который не охватывался его сознанием при условии, что неосторожное посягательство на него является по закону уголовно наказуемым. Если ошибка носила извинительный характер, т. е. по обстоятельствам дела лицо не должно было или не могло осознать факта посягательства на другие объекты, причинение им вреда не влечет уголовной ответственности. Например, при совершении хулиганских действий лицо наносит сильный удар кулаком в лицо потерпевшему, отчего последний падает и получает смертельную травму от удара головой об асфальт. Поскольку субъект при данных обстоятельствах должен был и мог предвидеть возможность падения и наступление тяжких последствий вплоть до смерти, он должен нести ответственность за хулиганство и неосторожное убийство. Если же при сходных фактических обстоятельствах смерть наступила от обострения болезненных внутренних процессов в организме потерпевшего, связанного с несильным ударом по лицу, то причинение смерти не может вменяться субъекту, который по обстоятельствам дела не мог предвидеть таких последствий, поэтому он должен отвечать только за хулиганство.

Вторая разновидность ошибки относительно числа объектов посягательства состоит в том, что лицо полагает, будто посягает на два или большее число объектов, хотя на самом деле страдает только один из них. При ошибке такого рода деяние следует квалифицировать по совокупности преступлений: как оконченное преступление, правильно отражаемое умыслом виновного, и как покушение на тот объект (или те объекты), который охватывался умыслом, хотя фактически и не пострадал. Так, за поджог дома с целью убийства его хозяина, который на самом деле в доме не находился, виновный должен нести ответственность за совокупность умышленного уничтожения чужого имущества путем поджога и покушения на убийство общеопасным способом.

Ошибка относительно способа совершения преступления влияет на квалификацию содеянного в тех случаях, когда уголовная ответственность за причинение одних и тех же последствий дифференцируется в законе в зависимости от способа посягательства, то есть когда способ служит признаком, разграничивающим самостоятельные составы преступления. Так, кража и грабеж различаются по способу (тайный или открытый) похищения имущества. Поскольку главным критерием, определяющим квалификацию хищения, является субъективное представление виновного о характере совершаемого деяния, оно должно квалифицироваться в соответствии с направленностью умысла виновного. Так, по делу П. президиум Верхового суда Республики Бурятия указал: «Если субъект преступления ошибочно считает, что совершает хищение тайно, хотя в действительности его действия замечены потерпевшим или посторонними лицами, то содеянное нельзя считать грабежом. Изъятие имущества при таких обстоятельствах квалифицируется как кража»[259]. Ошибка относительно способа совершения преступления влияет на квалификацию и в тех случаях, когда способ служит разграничительным признаком между основным и квалифицированным составами преступления. Так, убийство общеопасным способом квалифицируется по п. «е» ч. 2 ст. 105 УК, а убийство иными способами, не имеющими квалифицирующего значения, — по ч. 1 ст. 105 УК. В случае неосознания общеопасного способа убийства преступление квалифицируется как совершенное без этого отягчающего обстоятельства, а если виновный ошибочно считает избранный способ убийства общеопасным, то его деяние надлежит квалифицировать как покушение на убийство, совершенное общеопасным способом.

Ошибка относительно причиненных последствий означает заблуждение лица по поводу качественной либо количественной характеристики причиненного вреда.

Ошибка относительно качества, то есть характера общественно опасных последствий, может состоять в предвидении таких последствий, которые фактически не наступили, либо в непредвидении таких последствий, которые реально наступили. При наступлении последствий, не охватываемых предвидением, ошибка исключает ответственность за умышленное причинение фактически наступивших последствий, но может повлечь ответственность за их причинение по неосторожности, если таковая предусмотрена законом. Деяние, повлекшее не те последствия, на которые был направлен умысел, квалифицируется как покушение на причинение последствий, охватываемых предвидением, и, кроме того, как неосторожное причинение фактически наступивших последствий. Например, убийство, совершенное обшеопасным способом, если при этом по неосторожности причинен тяжкий вред здоровью постороннего лица, должно квалифицироваться не только по п. «е» ч. 2 ст. 105, но и по ст. 118 УК. Но если неосторожное причинение последствий, не охватываемых умыслом виновного, законом предусмотрено как квалифицирующий признак умышленного преступления, то совокупность преступлений не образуется и деяние квалифицируется по той норме, которая предусматривает основное преступление, но сопряженное с данным последствием. Так, умышленное уничтожение дома путем взрыва, при котором погиб случайно оказавшийся в доме человек, квалифицируется только по ч. 2 ст. 167 УК.

Ошибка относительно тяжести общественно опасных последствий означает заблуждение по поводу их количественной характеристики. При этом фактически причиненные последствия могут оказаться либо менее, либо более тяжкими по сравнению с предполагаемыми.

Если уголовная ответственность в законе не дифференцируется в зависимости от тяжести причиненных последствий (например, размер имущественного ущерба при диверсии в форме уничтожения имущества), то ошибка не оказывает влияния на квалификацию преступления. Не влияет она ни на форму вины, ни на квалификацию преступления и в тех случаях, когда ошибка в количественной характеристике последствий не выходит за определенные рамки, установленные законодателем. Так, идентично квалифицируется умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, если он выразился в стойкой утрате общей трудоспособности как на 35, так и на 95 процентов, а также кража чужого имущества, стоимость которого превышает как один миллион, так и три миллиона рублей.

Когда же ответственность ставится законодателем в зависимость от тяжести последствий, определяемой в конкретно обозначенных в законе рамках, ошибка относительно этого признака влечет квалификацию преступления в соответствии с направленностью умысла виновного. Так, по делу С. и К. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР указала, что содеянное С. «надлежит квалифицировать как покушение на хищение в крупном размере, так как при совершении кражи его умысел был направлен на завладение имуществом в крупном размере и не был осуществлен по независящим от него обстоятельствам»[260].

Наступление более тяжкого последствия, чем субъект имел в виду (например, смерти, не входящей в намерения лица, стремящегося причинить лишь телесные повреждения), исключает ответственность за его умышленное причинение. Если при этом причинение более тяжкого последствия охватывалось неосторожной виной, то наряду с ответственностью за умышленное причинение (или попытку причинения) намеченного последствия наступает ответственность и за неосторожное причинение более тяжкого последствия. При этом возможны два варианта квалификации. Деяние квалифицируется по одной уголовно-правовой норме, если она, устанавливая ответственность за умышленное причинение одних последствий, предусматривает неосторожное причинение более тяжких последствий в качестве квалифицирующего признака (ч. 2 ст. 167, ч. 4 ст. 111 УК). Если же подобная норма в законе отсутствует, а также в случае реальной совокупности преступлений (например, пытаясь причинить тяжкий вред здоровью одного человека, виновный по неосторожности причиняет смерть и другому лицу), деяние должно квалифицироваться по статьям УК об умышленном причинении (или покушении на причинение) намеченного последствия (ч. 1 ст. 111 УК) и о неосторожном причинении фактически наступившего более тяжкого последствия (ст. 109 УК).

Ошибка в развитии причинной связи означает неправильное понимание лицом причинно-следственной зависимости между его деянием и общественно опасными последствиями. Умысел предполагает осознание не всех деталей, а лишь общих закономерностей развития причинной связи.

Ошибка в развитии причинной связи не влияет на форму вины и на квалификацию преступления, если наступил тот самый преступный результат, который охватывался намерением виновного. Так, С. была осуждена за убийство своего мужа при следующих обстоятельствах. Во время очередного скандала, учиненного пьяным мужем, С. дважды ударила последнего обухом топора в лоб и убила его. Полагая, что он не убит, С. повесила его. В этом случае С. ошиблась в развитии причинной связи: она полагала, что смерть мужа наступила от удавления, а на самом деле ее причиной были нанесенные в лоб удары обухом топора. Однако, поскольку смерть наступила именно в результате действий виновной, направленных на причинение этого последствия, деяние С. было обоснованно квалифицировано как умышленное убийство[261].

Иногда ошибка в развитии причинной связи исключает умысел, но обосновывает ответственность за неосторожное причинение общественно опасных последствий, если субъект должен был и мог предвидеть истинное течение причинно-следственного процесса. Например, неопытный водитель резко тормозит при повороте дороги, покрытой щебенкой, в результате чего автомобиль при заносе переворачивается и пассажиры получают телесные повреждения различной тяжести.

В других случаях ошибка в развитии причинной связи влечет за собой изменение квалификации преступления. Это характерно для тех случаев, когда общественно опасное последствие, охватываемое умыслом виновного, наступает в результате не тех действий, которыми предполагалось причинить это последствие, а иных.

У. и Л. с целью кражи проникли в дом, но, обнаружив там престарелого Ю. и стремясь избавиться от свидетеля, нанесли ему два удара ножом в область сердца. Похитив ценные вещи, они подожгли дом, где оставался Ю., которого преступники считали уже мертвым. Но, как оказалось, Ю. был только тяжело ранен и погиб лишь при пожаре. Ошибка У. и Л. относительно причины смерти Ю. породила совокупность двух преступлений против личности: покушение на убийство с целью скрыть другое преступление (ч. 3 ст. 30 и п. «к» ч. 2 ст. 105 УК) и причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК). Квалифицировать это деяние только как убийство с целью скрыть другое преступление неточно, поскольку смерть в результате направленных на это действий не наступила. Наступление же смерти в результате не ножевых ранений, а других действий виновных должно было и могло осознаваться ими, поэтому его следует квалифицировать самостоятельно, как причинение смерти по неосторожности.

Ошибка в обстоятельствах, отягчающих ответственность, может быть двух видов. Во-первых, субъект преступления исходит из ошибочного предположения о наличии отягчающего обстоятельства, когда оно фактически отсутствует. Во-вторых, лицо ошибочно полагает, что совершает деяние без квалифицирующих признаков, тогда как фактически имеют место отягчающие обстоятельства, не охватываемые сознанием виновного.

При первой разновидности ошибки определяющим является отражение в сознании действующего лица отягчающего обстоятельства, а не его фактическое наличие или отсутствие. Поэтому деяние должно квалифицироваться в соответствии с содержанием и направленностью умысла. Однако оно не может квалифицироваться как оконченное, поскольку фактически совершенное преступление не обладает тем квалифицирующим признаком, который повышает опасность деяния. Например, Ш., желая, чтобы Л., с которым она находилась в интимной связи, ушел от жены, однажды заявила ему, что беременна. Опасаясь неприятностей дома и на работе, Л. решил совершить убийство. С этой целью он пригласил Ш. за ягодами в лес и там убил. Вскрытие трупа показало, что потерпевшая не была беременной. По мнению С. В. Бородина, такое преступление следует квалифицировать как оконченное убийство заведомо беременной женщины[262]. Но есть и другие мнения по этому вопросу. Так, Т. В. Кондрашова считает, что убийство женщины, которую виновный ошибочно считал беременной, «следует квалифицировать по ч. 1 ст. 105 УК РФ, толкуя фактическую ошибку в признаках потерпевшей в пользу виновного»[263]. Такого же мнения придерживается и Л. А. Андреева[264]. Обе приведенные точки зрения представляются сомнительными.

Думается, что подобное преступление должно квалифицироваться как покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Такая оценка деяния учитывает, с одной стороны, направленность умысла на убийство при отягчающем обстоятельстве, а с другой стороны, то, что фактически не пострадал специфический непосредственный объект преступления (жизнь именно беременной женщины). При квалификации преступлений, совершенных с ошибочным предположением о наличии квалифицирующих обстоятельств, которые фактически отсутствуют, допускается юридическая фикция: фактически оконченное преступление квалифицируется как покушение. Эта фикция оправдана тем, что хотя общественно опасное последствие и наступило, но все же в реальной действительности оно не сопровождалось тем квалифицирующим обстоятельством, которое охватывалось сознанием виновного и которое в соответствии с направленностью умысла обосновывает усиление ответственности.

Вторая разновидность ошибки относительно обстоятельств, отягчающих ответственность, связана с тем, что лицо исходит из ошибочного предположения, будто деяние совершается без обстоятельства, повышающего общественную опасность, иначе говоря, такое обстоятельство существует фактически, но не охватывается сознанием виновного. Поскольку в подобных случаях для вменения квалифицированного вида преступления нет субъективных оснований, деяние должно оцениваться как совершенное без отягчающих обстоятельств. Так, по делу С., осужденного за изнасилование несовершеннолетней, Пленум Верховного Суда СССР указал: «В соответствии с ч. 3 ст. 117 УССР для признания установленным этого квалифицирующего признака преступления необходимо, чтобы виновный знал или допускал, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней, либо мог и должен был это предвидеть.

Из дела видно, что С. было известно, что А. была замужем и недавно прервала беременность. Это обстоятельство подтверждается показаниями потерпевшей на предварительном следствии и в суде. Из дела усматривается также, что внешний вид потерпевшей, ее поведение и другие обстоятельства не свидетельствуют о ее несовершеннолетии»[265].

Фактическую ошибку следует отличать от случаев так называемого отклонения действия, когда по причинам, не зависящим от воли виновного, вред причиняется другому лицу, а не тому, на кого направлено посягательство.

А., намереваясь лишить жизни Б., стреляет в него из пистолета, но, промахнувшись, попадает в проходившего мимо В. и убивает его. Выстрел, направленный в Б., является покушением на убийство независимо от того, попала ли пуля в В. или в стоящее неподалеку дерево. Но, кроме того, А. совершает еще одно преступление — причинение В. смерти по неосторожности, если он должен был и мог предвидеть возможность его гибели от выстрела. Поэтому случаи отклонения действия образуют совокупность двух преступлений: покушения на преступление, охватываемое умыслом виновного, и неосторожного причинения вреда другому лицу, если, конечно, этот вред охватывается неосторожной виной.

Читайте также

Вопрос 302. Преступления с двумя формами вины. Невиновное причинение вреда. Субъективная ошибка и ее уголовно-правовое значение.

Вопрос 302. Преступления с двумя формами вины. Невиновное причинение вреда. Субъективная ошибка и ее уголовно-правовое значение.
Если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и

§ 1. Вина и квалификация преступлений

§ 1. Вина и квалификация преступлений
В действующем уголовном законодательстве имеются составы преступлений с так называемой альтернативной формой вины, то есть преступлений, совершение которых возможно как умышленно, так и по неосторожности. При применении норм о

§ 4. Квалификация преступлений по мотиву и цели

§ 4. Квалификация преступлений по мотиву и цели
Следует иметь в виду, что «в процессе уголовно-правовой квалификации преступления мотив и цель учитываются лишь в умышленных преступлениях… В неосторожных преступлениях мотив и цель не оказывают влияния на квалификацию

§ 5. Субъективная сторона и квалификация неоконченного преступления

§ 5. Субъективная сторона и квалификация неоконченного преступления
Как русскими[306], так и советскими[307] юристами высказывалась мысль о том, что покушение на преступление возможно не только с прямым, но и косвенным умыслом. Однако эта мысль не получила признания, и в

§ 6. Субъективная сторона и квалификация действий соучастников преступления

§ 6. Субъективная сторона и квалификация действий соучастников преступления
Соучастие в преступлении представляет собой одну из наиболее важных и сложных проблем уголовного права. Существенным аспектом данной проблемы является исследование субъективного содержания

§ 4. Квалификация преступлений со специальным исполнителем

§ 4. Квалификация преступлений со специальным исполнителем
В уголовно-правовой литературе для обозначения таких преступлений чаше всего используется термин «преступления со специальным субъектом». Однако это наименование является неточным, поскольку в нормах

§ 4. Квалификация преступлений по бланкетным нормам УК

§ 4. Квалификация преступлений по бланкетным нормам УК
Бланкетная диспозиция уголовно-правовой нормы характеризуется законодательной отсылкой к другим отраслям права. Такая конструкция статей УК неизбежна и необходима для охвата тех или иных меняющихся по опасности

§ 6. Квалификация преступлений по коллизионным нормам

§ 6. Квалификация преступлений по коллизионным нормам
Коллизионные, иначе противоречащие друг другу нормы[165] проистекают из дефектов законодательства, о которых говорилось в гл. 1 настоящего издания, как о главном источнике квалификационных ошибок. З.А. Незнамова

Глава VI Квалификация сложных преступлений

Глава VI Квалификация сложных преступлений
Составы преступлений имеют различную классификацию. Одна из них — подразделение на простые и сложные. Те и другие единичные, различаются по структуре. В простых единичных составах все элементы представлены в единственном числе

§ 1. Квалификация составных преступлений

§ 1. Квалификация составных преступлений
Составные преступления — единые сложные преступления, слагаются из двух или более умышленных преступлений, которые при изолированном их рассмотрении являются самостоятельными преступлениями, но в силу их органичной

§ 2. Квалификация сложных преступлений, совершаемых посредством других преступлений-способов

§ 2. Квалификация сложных преступлений, совершаемых посредством других преступлений-способов
Уголовный кодекс РФ предусматривает довольно значительное число сложных преступлений, которые совершаются посредством других преступлений-способов. Они, разумеется, всегда

§ 7. Квалификация преступлений с экстремистской направленностью

§ 7. Квалификация преступлений с экстремистской направленностью
В 2002 г. УК обновился нормами, не встречавшимися прежде за всю историю российского уголовного законодательства: преступления террористического характера и преступления экстремистской направленности.

Субъективная ошибка и ее влияние на квалификацию преступления

Субъективная ошибка и ее влияние на квалификацию преступления
Субъективная ошибка — это неправильное представление лица об объективных свойствах общественно опасного деяния или его противоправности. В зависимости от предмета, относительно которого возникает

§ 2. Квалификация преступлений, совершенных в соучастии

§ 2. Квалификация преступлений, совершенных в соучастии
Согласно ст. 32 УК «соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления». Соучастие не создает каких-либо особых оснований уголовной

§ 3. Квалификация при совокупности преступлений

§ 3. Квалификация при совокупности преступлений
Реформирование уголовного законодательства, произведенное Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162, привело к исключению неоднократности как института Общей части УК РФ, отказу от неоднократности и специального

50. Квалификация преступлений

50. Квалификация преступлений
Под квалификацией преступления понимается установление и юридическое закрепление точного соответствия между фактическими признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой.

Влияние ошибки на квалификацию преступления

Принцип
ответственности при наличии вины
(субъективное вменение) тесно связан с
вопросом об ошибках лица, совершающего
деяние, поскольку в содержание вины
входят не только истинные, но и ошибочные
представления лица о характере и
последствиях совершаемого им деяния.
И не каждая ошибка лица может быть
поставлена ему в вину. Ошибка лица
«заключается в его неправильном
представлении о фактических или
юридических признаках совершаемого им
действия или бездействия и его
последствиях». В зависимости от
характера неправильных представлений
человека различаются два вида ошибок:
юридическая ошибка (error juris) и фактическая
(error facti).

Юридическая
ошибка лица – это заблуждение лица,
касающееся определения преступности
(непреступности) и наказуемости его
деяния.

По
общему правилу, уголовная ответственность
лица, имеющего неверное представление
о юридической значимости и последствиях
совершаемого им деяния, не зависит от
его субъективного восприятия, она
наступает в соответствии с предписаниями,
установленными законом. Юридическая
ошибка не имеет значения для квалификации
преступлений (в отличие от фактической).

Фактическая
ошибка – это неверное представление
лица о существенных фактических
обстоятельствах, относящихся к числу
признаков состава преступления. Эта
разновидность ошибки, безусловно,
учитывается при квалификации общественно
опасных деяний, ибо фактическая ошибка
может явиться обстоятельством, исключающем
вину в деянии лица; может изменить форму
вины; может служить основанием для
констатации стадии покушения на
преступление или основанием, исключающим
квалификацию содеянного с учетом
отягчающих наказание обстоятельств. В
теории уголовного права выделяется
несколько видов фактических ошибок,
относящихся к различным элементам и
признакам состава преступления.

1. Ошибка
в объекте
.
Это неправильное представление лица о
тех общественных отношениях, благах,
интересах, на которые оно посягает.
Преступник полагает, что посягает на
один объект, фактически же причиняет
вред иному объекту уголовно-правовой
охраны. Например, виновный стремился
совершить убийство лица, осуществляющего
предварительное расследование, но
вследствие ошибки убивает другого
человека, внешне похожего на первого.
В данном примере налицо прямой
конкретизированный умысел, направленный
на причинение вреда интересам
предварительного расследования.
Фактически же пострадал такой объект,
как жизнь человека, охраняемый нормой,
входящей в другую главу Уголовного
кодекса.

Квалификация
содеянного в данном случае должна
осуществляться с учетом проявившейся
ошибки в объекте: по направленности
умысла виновного – как покушение на
тот объект, которому намеревался
причинить вред преступник. В нашем
примере это посягательство на жизнь
лица, осуществляющего предварительное
расследование (ст. 295 УК РФ). Так как под
посягательством применительно к статье
295 УК РФ понимается не только оконченное
убийство, но и покушение на него, то
ссылка при квалификации на статью 30 УК
РФ не требуется.

2. Ошибка
в предмете
.
При ошибке в предмете происходит
искаженное, неправильное восприятие,
представление и оценка материально
выраженных характеристик предметов в
рамках тех общественных отношений, на
которые лицо посягало.[101] Если при ошибке
в предмете посягательства ущерб
причиняется намеченному объекту
(например, отношениям собственности),
но преступник завладел по ошибке не тем
предметом, на который был направлен его
умысел, квалификация содеянного от
этого не изменится: налицо оконченное
преступление. Так, в статьях 158, 159, 161,
162 УК РФ речь идет о хищении чужого
имущества. Предмет этих преступлений
назван в общем плане, без указаний
конкретных характеристик. Для квалификации
содеянного по этим статьям необходимо
установить, что было похищено чужое
имущество. От того, из каких конкретно
предметов состоит это имущество и была
или нет ошибка преступника в предмете
хищения, квалификация преступления не
изменится. Исключение образуют те
случаи, когда от определенных свойств
предмета зависит размер причиненного
ущерба, являющийся квалифицирующим
признаком состава хищения. Если, например,
преступник намеревался похитить предмет,
стоимость которого соответствует
крупным размерам хищения, а по ошибке
похитил другой предмет, стоимость
которого значительно ниже, содеянное
следует квалифицировать с учетом
направленности умысла виновного – как
покушение на хищение в крупных размерах
(со ссылкой на ч.3 ст. 30 УК РФ).

Иногда
ошибка в предмете влечет за собой и
ошибку в объекте посягательства. Это
характерно для тех случаев, когда предмет
и его признаки конкретно указаны в
составе преступления: наркотические,
психотропные вещества, радиоактивные
материалы, огнестрельное оружие и др.,
а виновный по ошибке завладевает
предметом, не обладающим указанными в
составе преступления свойствами.
Допустим, преступник с целью хищения
наркотических веществ проник в аптечный
склад, но по ошибке похитил лекарственные
препараты, не относящиеся к группе
наркотических. Хищение наркотических
веществ (ст. 229 УК РФ) относится к
преступлениям против здоровья населения
и общественной нравственности. В нашем
же примере ущерб вследствие ошибки в
предмете был причинен отношениям
собственности. Но, так как умысел
виновного был направлен на завладение
иным предметом, означающим посягательство
и на иной объект, содеянное надлежит
квалифицировать по направленности
умысла ­– как покушение на хищение
наркотических веществ (статьи 30, ч. 3;
229 УК РФ — соответствующая часть и пункт).

3. Ошибка
в потерпевшем и свойствах его личности
.
Ошибки в потерпевшем и свойствах его
личности имеют различное уголовно-правовое
значение: одни из них не влияют на
квалификацию преступления и на
ответственность виновного лица, другие
отражаются на квалификации и, следовательно,
на ответственности лица, совершившего
общественно опасное деяние. Например,
желая на почве ревности убить конкретного
человека, виновный по ошибке убивает
его брата. В части 1 статьи 105 УК РФ речь
идет об убийстве, то есть умышленном
причинении смерти другому человеку.
Для данного состава не имеет значения
какие-либо индивидуальные признаки
потерпевшего, в равной мере защищается
жизнь любого человека, поэтому ошибка
в личности потерпевшего в приведенном
примере не изменит квалификацию
преступления: налицо оконченное
умышленное убийство.

Иначе
решается вопрос с квалификацией
содеянного в том случае, когда ошибка
в потерпевшем одновременно означает
наличие ошибки в объекте посягательства.

Если,
допустим, виновный, желая совершить
убийство сотрудника правоохранительного
органа из мести за его профессиональную
деятельность, по ошибке убивает частное
лицо, то в его действиях имеется состав
посягательства на жизнь сотрудника
правоохранительного органа (ст. 317 УК
РФ), основным объектом которого является
порядок управления, а не жизнь человека,
что характерно для состава, предусмотренного
статьей 105 УК РФ.

И
наоборот, если работник правоохранительного
органа ошибочно принят за частное лицо,
то при посягательстве на его жизнь или
здоровье содеянное нужно квалифицировать
как преступление против личности.

Виновный
может ошибаться в таких свойствах
личности потерпевшего, которые положены
законодателем в основу конструирования
квалифицированных составов преступления.
Это может быть возраст потерпевшего,
выполнение им каких-то функций, особенности
физиологического состояния потерпевшего
в момент совершения преступления.[102]
Ошибка относительно наличия определенных
квалифицирующих свойств потерпевшего
сказывается на определении степени
общественной опасности деяния. Если
умысел виновного был направлен на
потерпевшего, обладающего определенными
признаками, то, даже если в действительности
этих признаков у потерпевшего не
оказалось, при квалификации деяния
должно быть отражено социально-психологическое
содержание вины лица, ибо направленность
умысла свидетельствует наряду с другими
факторами о степени общественной
опасности деяния и лица, его совершившего.
Так, например, в составе изнасилования
есть такой квалифицирующий признак,
как изнасилование заведомо несовершеннолетней
(п. «д» ч. 2 ст. 131 УК РФ). Если виновный
полагал, что потерпевшая несовершеннолетняя,
а на самом деле его мнение было ошибочным,
то содеянное надлежит квалифицировать
как покушение на изнасилование
несовершеннолетней (статьи 30, ч. 3; 131, ч.
2, п. «д»). Если же факт несовершеннолетия
потерпевшей не осознавался виновным,
находился вне сферы его психического
отражения (допустим, сама девушка во
время знакомства сказала, что ей
восемнадцать или более лет), то
уголовно-правовая оценка деяния должна
осуществляться без учета данного
квалифицирующего признака.

Другой
пример. Виновный ошибочно полагает, что
совершает убийство женщины, находящейся
в состоянии беременности. По мнению
С.В. Бородина, содеянное следует
квалифицировать как оконченное убийство
беременной женщины, так как потерпевшей
причинена смерть.[103] Иная позиция по
данному вопросу у В.Ф. Кириченко, с точки
зрения которого действия виновного в
подобных случаях должны квалифицироваться
по совокупности преступлений: как
оконченное убийство без отягчающих
обстоятельств и как покушение на убийство
беременной женщины, поскольку такая
квалификация позволяет непосредственно
установить фактически совершенное
виновным лицом.

Третья
же позиция относительно квалификации
содеянного в рассматриваемом случае
сводится к тому, что содеянное должно
квалифицироваться как покушение на
убийство беременной женщины.

Думается,
что по совокупности преступлений
осуществлять квалификацию нельзя.
Умысел виновного был направлен на
совершение убийства при отягчающих
обстоятельствах. Оно, как справедливо
заметил С.В. Бородин, ни в какой стадии
не может быть квалифицировано как
простое убийство. Кроме того, квалификация
содеянного по совокупности дает основание
для утверждения, что виновный совершил
два преступления, хотя в действительности
он совершил одно.

Неверной
представляется квалификация
рассматриваемого случая как оконченного
убийства женщины, находящейся в состоянии
беременности. конечно же, если виновный
ошибочно считает, что потерпевшая
беременна, то посягательство на ее жизнь
по направленности умысла подпадает под
пункт «г» части 2 статьи 105 УК РФ.
Однако убийство с квалифицирующим
признаком в полном объеме не осуществлено.
Поскольку фактически не совершено
убийство женщины, находившейся
в состоянии беременности
,
содеянное необходимо квалифицировать
как покушение на убийство при отягчающих
обстоятельствах (ч. 3 ст. 30, п. «г» ч.
2 ст. 105 УК РФ). Такая квалификация
соответствует принципу субъективного
вменения, она показывает направленность
действий виновного и то, что результат,
к достижению которого он стремился, не
наступил по причинам, не зависящим от
воли виновного.

4. Ошибка
в характере совершаемого действия
(бездействия).
 Эта
ошибка может выражаться в том, что лицо
считает свои действия правомерными, не
сознавая их общественной опасности. В
юридической литературе часто приводится
пример о заблуждении лица, расплачивающегося
за покупки фальшивыми деньгами и
полагающего, что деньги подлинные. В
данном случае заблуждение лица исключает
умысел. А поскольку преступление,
предусмотренное статьей 186 УК РФ
(изготовление или сбыт поддельных денег
или ценных бумаг) предусматривает только
умышленную форму вины, уголовная
ответственность лица в приведенном
примере исключается.

Если
же деяние признается преступным и при
неосторожной форме вины, то, если лицо
не осознает его общественно опасного
характера, уголовная ответственность
за совершение такого рода деяния
наступает при условии, что лицо должно
было и могло сознавать его общественную
опасность. Например, медицинская сестра
по ошибке делает инъекцию больному не
того лекарственного препарата, который
следовало бы ввести, в результате чего
наступает смерть потерпевшего. Налицо
ошибка относительно характера совершаемого
действия. В данном случае присутствует
вина в форме преступной небрежности.
Поскольку же часть 2 статьи 109 УК РФ
предусматривает уголовную ответственность
за причинение смерти по неосторожности
вследствие ненадлежащего исполнения
лицом своих профессиональных обязанностей,
медицинская сестра подлежит уголовной
ответственности по указанной статье.

5. Ошибка
относительно общественно опасных
последствий деяния
.
При совершении общественно опасного
деяния характер предвидения лицом
общественно опасных последствий своего
действия или бездействия может не
соответствовать фактически наступившему
результату. Возможна ошибка как в
качественных, так и в количественных
характеристиках последствий.

Ошибка
относительно качественных характеристик
последствий может заключаться в
непредвидении тех последствий, которые
в действительности наступили. Например,
во время ссоры, протекающей на лестничной
площадке, гражданин А. ударил кулаком
в лицо гражданина Б., полагая, что тем
самым причиняет несущественный вред
его здоровью. Гражданин Б. от удара
падает, ударяется головой о бетонный
пол лестничной площадки и умирает. В
данном случае ошибка относительно
характера наступивших последствий
отразится на форме вины: она исключает
умышленную форму вины по отношению к
фактически наступившим последствиям.
Содеянное должно квалифицироваться
как лишение человека жизни по неосторожности
(ч. 1 ст. 109 УК РФ). Хотя виновный не предвидел
того, что от его удара человек упадет и
получит смертельное повреждение, но
при необходимой внимательности и
предусмотрительности должен был и мог
предвидеть такое развитие событий.

Возможна
другая ситуация, когда виновный предвидит
наступление более тяжких последствий
(именно к ним он и стремится), а фактически
наступают качественно иные последствия
(менее тяжкие). Допустим, виновный
производит несколько выстрелов в
потерпевшего, желая его смерти, и
полагает, что потерпевший убит. Фактически
же причинен вред здоровью потерпевшего,
но потерпевший остается жив. Содеянное
следует квалифицировать по направленности
умысла – как покушение на убийство.

Возможно
заблуждение и относительно количественных
характеристик последствий. Такие ошибки
не всегда влияют на квалификацию
преступления. Так, ошибка «в
количественных характеристиках
последствий, если она имеет место в
рамках «типовых», «средних»
величин, определяемых законодателем,
не влияет на форму вины, квалификацию
и пределы уголовной ответственности.»Например,
для квалификации хищения чужого имущества
по части 1 статьи 158 УК РФ не имеет
значения, похищено имущество на сумму,
составляющую два или три минимальных
размера оплаты труда. Так же для
квалификации хищения как совершенного
в крупных размерах (п. «б» ч. 3 ст.
158 УК РФ) не важно, составляет сумма
похищенного пятьсот, тысячу или больше
минимальных месячных заработных плат.
Если же умысел виновного был направлен
на причинение более крупного ущерба,
отраженного в квалифицированном составе
преступления, а фактически вред причинен
меньший, то такая ошибка влияет на
квалификацию. Например, виновный
намеревался тайно похитить чужое
имущество в крупных размерах, а оказалось,
что стоимость похищенного имущества
менее, чем в пятьсот раз превышает
минимальный размер оплаты труда.
Преступление следует квалифицировать
как покушение на кражу в крупном размере
(ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ).

6. Ошибка
в развитии причинной связи
 означает
неправильное представление лица о
действительном развитии причинной
связи между совершенным им действием
(бездействием) и наступившим преступным
результатом.

Теория
уголовного права и правоприменительная
практика исходят из того, что сознанием
виновного должны охватываться лишь
наиболее общие закономерности развития
причинной связи. Но если и эти общие
закономерности неверно осознавались
лицом, то налицо фактическая ошибка,
которая может отразиться на квалификации
содеянного.

Так,
например, если лицо, желая убить другого
человека, стреляет в него из пистолета,
стараясь попасть в голову, но попадает
в сердце потерпевшего, от чего наступает
смерть, то ошибки в развитии причинной
связи нет. Сознанием виновного охватывались
общие характеристики развития причинной
связи в данном случае, а именно, что
смерть потерпевшего наступит от попадания
в него пули. Ошибка же в деталях
происходящего не повлияет ни на форму
вины, ни на ответственность виновного
лица, в действиях которого налицо все
признаки умышленного убийства.

Другая
ситуация. Гражданка М., желая избавиться
от своего трехмесячного ребенка, положила
на него подушку и держала до тех пор,
пока ребенок перестал подавать признаки
жизни. Думая, что ребенок мертв, М. отнесла
его к речке и бросила в воду.
Судебно-медицинская экспертиза показала,
что смерть наступила от попадания воды
в дыхательные пути. Налицо ошибка в
развитии причинной связи, которая
отражается на квалификации содеянного.
В данном случае имеется существенное
отклонение в развитии причинной связи
от того варианта, который охватывался
сознанием и предвидением виновной. М.
должна нести ответственность за покушение
на умышленное убийство (она сделала
все, от нее зависящее, чтобы наступила
смерть ребенка, но результат не наступил
по причинам, не зависящим от ее воли) и
за причинение смерти по неосторожности
(полагая, что ребенок мертв, М. не
предвидела, что он утонет, но должна
была и могла это предвидеть).

Только
такая квалификация в полном объеме
отражает психическое отношение лица к
содеянному и соответствует принципу
субъективного вменения.

Разновидностью
ошибки в развитии причинной связи
является отклонение
действия
.
При этой ошибке в силу определенных
обстоятельств вред причиняется не тому,
на кого направлено посягательство, а
иному лицу. Так, например, во время ссоры,
перерастающей в драку, А. замахнулся на
Б. топором, желая убить его. Б. уклонился
и удар пришелся по В., пытавшемуся разнять
ссорящихся, в результате чего был
причинен тяжкий вред здоровью последнего.
В таком случае налицо совокупность двух
преступлений: покушение на убийство Б.
и причинение по неосторожности тяжкого
вреда здоровью В.

Случаи
отклонения действия всегда образуют
совокупность двух преступлений: покушения
на преступление, которое намеревался
совершить виновный и неосторожного
преступления в отношении другого лица
(если есть все признаки легкомыслия или
небрежности).

7. Ошибка
в средствах совершения преступления
.
Эта ошибка заключается в использовании
иного, чем было запланировано, средства
для совершения преступления. При ошибке
возможен ряд ситуаций.

а).
Для совершения преступления использовано
иное, чем было задумано, но столь же
пригодное средство. Например, преступник
для отравления жертвы по ошибке
использовал иной яд, чем намеревался.
Такая ошибка в средствах не влияет на
квалификацию содеянного.

б).
Для совершения преступления было по
ошибке использовано средство, оказавшееся
непригодным для достижения поставленной
цели. Например, виновный, стремясь убить
потерпевшего, пытался произвести выстрел
из неисправного оружия. Он не знал о
неисправности оружия, сделал все от
него зависящее, для осуществления
убийства, результат же не наступил по
не зависящим от виновного обстоятельствам.
Налицо покушение на убийство. Таким
образом, если преступник ошибочно
считает средство совершения общественно
опасного деяния вполне пригодным, его
действия следует квалифицировать как
покушение на преступление.

в).
Для совершения преступления было
использовано средство, сила действия
которого казалась виновному значительно
меньшей, чем на самом деле. Например,
владелец фруктового сада, огороженного
проволокой, подключил к проволоке
электрический ток, полагая, что сила
тока не представляет угрозы для жизни
человека. Однако случайный прохожий,
дотронувшийся до проволоки, был убит.
Ответственность в данном случае наступает
за неосторожное причинение смерти.

г).
Для совершения преступления используется
средство, которое с позиций уголовного
права рассматривается как вообще для
этого непригодное: гадания, заклинания,
наговоры, которые по своей сути являются
ни чем иным, как обнаружением умысла.
Обнаружение же умысла не является
стадией совершения преступления и не
влечет уголовной ответственности.

Таким
образом, при квалификации действий
виновного при наличии фактической
ошибки особое внимание должно быть
уделено анализу вины. Квалификация
должна осуществляться на основе принципа
субъективного вменения.

Под субъективной
ошибкой в уголовном 
праве понимается
за­блуждение лишь относительно
фактических обстоятельств, опре­деляющих
характер и степень общественной опасности
совершае­мого деяния, либо относительно
юридической характеристики деяния.

В
зависимости от характера неправильных
представлений субъекта различаются:

  • юридическая
    ошибка;

  • фактическая
    ошибка.

ЮРИДИЧЕСКАЯ ОШИБКА

Юридическая
ошибка
 —
это неправильная оценка виновным
юридической сущности или юридических
последствий совершае­мого деяния.
Принято различать следующие виды
юридической ошибки:

  • ошибка
    в уголовно-правовом запрете;

  • мнимое
    преступление;

  • неправильное
    представление лица о юридических
    послед­ствиях совершаемого преступления.

Ошибка
в уголовно-правовом запрете
,
т.е. неверная оценка лицом совершаемого
им деяния как уголовно не наказуемого,
то­гда как в действительности оно в
соответствии с законом признается
преступлением. Ошибка подобного рода
не исключает умыш­ленной вины, поскольку
незнание закона не равнозначно
отсутствию сознания общественной
опасности и не может служить оправданием
лица, совершившего деяние, запрещенное
уголовным законом.

Мнимое
преступление
 —
это ошибочная оценка лицом совершаемого
деяния как преступного, тогда как на
самом деле закон не относит его к
преступ­лениям. В подобных случаях
деяние не обладает свойствами общественной
опасности и противоправности, поэтому
уголовная ответственность исключается.
Например, «похищение» автомобильных
покрышек, вы­брошенных из-за износа,
не является преступным из-за отсутствия
объекта посягательства, поэтому в нем
нет и вины в ее уголов­но-правовом
значении.

Неправильное
представление лица о юридических
послед­ствиях совершаемого преступления
:
о его квалификации, виде и размере
наказания, которое может быть назначено
за соверше­ние этого деяния. Такая
ошибка не влияет на форму вины и на
уголовную ответственность.

ФАКТИЧЕСКАЯ ОШИБКА

Фактическая
ошибка 

это неверное представление лица о
фактических обстоятельствах совершаемого
деяния. Практиче­ское значение имеет
лишь существенная фактическая ошибка,
ко­торая касается обстоятельств,
имеющих значение признака соста­ва
преступления.

В
зависимости от содержания неправильных
представлений, т.е. от предмета неверных
восприятий и оценок, принято разли­чать
следующие виды фактической ошибки:

  • в
    объекте посягательства;

  • в
    характере действия или бездействия;

  • в
    тяжести по­следствий;

  • в
    развитии причинной связи;

  • в
    обстоятельствах, отяг­чающих
    ответственность.

Ошибка
в объекте
 —
это неправильное представление лица о
социальной и юридической сущности
объекта посягательства. При наличии
такого рода ошибки преступление должно
квалифицироваться в зависимости от
направленности умысла.
Примером подмены объекта является
попытка похищения из аптеки
наркотикосодержащих препаратов, в
результате которой оказываются
похищенными лекарственные средства,
наркотического действия не имеющие.
Квалификация подобных преступлений
связывается с применением юридической
фикции: несмотря на то, что лицо совершило
оконченное преступление (кражу), его
действия расцениваются как неоконченное
посягательство на первоначально
задуманный объект (покушениена
хищение наркотических средств). От
ошибки в объекте необходимо отличать
ошибку в предмете пося­гательства и
в личности потерпевшего. Эти виды ошибки
не влияют ни на форму вины, ни на
квалификацию преступления (если, конечно,
с подменой предмета посягательства или
личности потерпевшего не меняется
объект преступления).

Ошибка
в характере совершаемого действия
 (или
бездействия) может быть двоякого рода:

  1. Лицо
    неправильно оценивает свои действия
    как об­щественно опасные, тогда как
    они не обладают этим свойством. Такая
    ошибка не влияет на форму вины (деяние
    остается умыш­ленным), но ответственность
    наступает не за оконченное преступление,
    а за покушение на него, поскольку
    преступное намерение не было реализовано.
    Например, сбыт иностранной
    валюты
    ,
    которую виновный ошибочно считает
    фальшивой, составляет покушение на
    сбыт поддельных денег (ч. 3 ст. 30 и ст.
    186 УК РФ).

  2. Лицо
    ошибочно считает свои действия
    правомерными, не осознавая их общественной
    опасности (например, лицо убеждено в
    подлинности денег, которыми расплачивается,
    но они оказываются фальшивыми). Такая
    ошибка устраняет умысел, а если деяние
    признается преступным только при
    умышленном его совершении, то исключается
    и уголовная ответственность. Если же
    деяние признается преступным и при
    неосторожной форме вины, то ответственность
    наступает только при условии, что лицо
    должно было и могло осознавать
    общественную опас­ность своего
    деяния, т.е. при виновной ошибке.

Ошибка
относительно общественно опасных
последствий
может
касаться либо качественной, либо
количественной характеристики этого
объективного признака. Ошибка относительно
качества, т.е. характера общественно
опасных последствий, может состоять в
предвидении таких последствий, которые
в действительности не наступили, либо
в непредвидении таких последствий,
которые фактически наступили. Такая
ошибка исключает ответственность за
умышленное причинение фактически
наступивших последствий, но может влечь
ответственность за их причинение
по неосторожности,
если таковая предусмотрена законом.
Деяние, повлекшее не те последствия,
которые охватывались умыслом субъекта,
квалифицируется как покушение на
причинение последствий, предвиденных
виновным, и, кроме того, как неосторожное
причинение фактически наступивших
последствий. Ошибка относительно тяжести
общественно опасных последствий означает
заблуждение в их количественной
характеристике. При этом фактически
причиненные последствия могут оказаться
либо более, либо менее тяжкими по
сравнению с предполагаемыми. В тех
случаях, когда уголовная ответственность
зависит от тяжести последствий, лицо,
допускающее ошибку относительно этого
признака, должно нести ответственность
в соответствии с направленностью умысла.

Например,
попытка совершить квартирную кражу в
крупном размере, неудавшаяся из-за
невозможности вскрыть домашний сейф,
должна квалифицироваться по ч. 3 ст. 30 и
п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Наступление
более тяжкого последствия, чем субъект
имел в виду, исключает ответственность
за его умышленное причине­ние.

Ошибка
в развитии причинной связи
 означает
неправильное понимание виновным
причинно-следственной зависимости
между его деянием и наступлением
общественно опасных последствий.

Если
последствие, охватываемое умыслом, хотя
фактически и наступило, но явилось
результатом не тех действий, которыми
виновный намеревался его причинить, а
других его действий, ошибка в причинной
связи влечет изменение квалификации
деяния.

У.
и Л. с целью кражи проникли в дом, но,
обнаружив там пре­старелого Ю. и
стремясь избавиться от свидетеля,
нанесли ему два ножевых удара в область
сердца. Похитив ценные вещи, они подожгли
дом, где оставался Ю., которого преступники
считали уже мертвым. Но оказалось, Ю.
был лишь тяжело ранен и погиб только
при пожаре. Ошибка У. и Л. относительно
причины смерти Ю. породила совокупность
этих двух преступлений против личности:
покушение на убийство с целью скрыть
другое преступление (ст. 30 и п. «к» ч. 2
ст. 105 УК РФ) и причинение смерти по
неосторожности (ст. 109), помимо
ответственности за хищение.

Ошибка
в обстоятельствах, отягчающих
ответственность
,
за­ключается в ошибочном представлении
об отсутствии таких обстоятельств,
когда они имеются, либо о наличии их,
когда факти­чески они отсутствуют. В
этих случаях ответственность определяется
содержанием и направленностью умысла.
Если виновный считает свое деяние
совершенным без отягчающих обстоятельств,
то ответственность должна наступать
за основной состав данного преступления.
И наоборот, если виновный был убежден
в наличии отягчающего обстоятельства,
кото­рое на самом деле отсутствовало,
деяние должно квалифициро­ваться как
покушение на преступление, совершенное
при отяг­чающих обстоятельствах.

С
фактической ошибкой внешне сходно
отклонение дейст­вия, когда по причинам,
не зависящим от воли виновного,
вред причиняется не тому, на кого
направлено посягательство, а дру­гому
лицу.

Например,
А. с целью убийства стреляет из ружья в
Б., но по­падает в В. и убивает его.
Выстрел в Б. образует состав покушения
на убийство независимо от того, попала
ли пуля в В. или в дерево. Однако А.
совершает еще одно преступление —
причинение смерти В. по неосторожности.
Поэтому случай отклонения действия
всегда образует совокупность двух
преступлений — покушения на совершение
намеченного преступления и причинения
по неосторожности вреда другому лицу
(разумеется, при наличии неосто­рожной
вины по отношению к этому последствию).

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРИ ФАКТИЧЕСКОЙ ОШИБКЕ

В.Н. ВИНОКУРОВ

Квалификация преступления при ошибке в определении свойств личности потерпевшего, не обладающего указанными в законе признаками, выступающими в качестве квалифицирующих, порождает проблемы, поскольку наступает смерть не того человека, на которого был направлен умысел. Проблемы квалификации преступления возникают и при ошибке в развитии причинной связи, и при отклонении действия.
Рассмотрим эти ситуации. Так, Т. был осужден по ст. 106 Уголовного кодекса РСФСР (ст. 109 УК РФ — причинение смерти по неосторожности) и ст. 15, п. «в» ст. 102 УК РСФСР (ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ — убийство лица в связи с выполнением данным лицом общественного долга) за то, что с целью мести за выполнение С-кой общественного долга подошел к ее дому и, заметив в окне очертания человека, полагая, что это С-кая, произвел прицельный выстрел, которым был убит С-кий. Вышестоящий суд отменил приговор, указав, что жизнь С-кого и жизнь С-кой являются юридически равноценными объектами преступления <1>.
———————————
<1> Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1973. N 11. С. 11 — 12.

Одни ученые такие действия предлагают квалифицировать по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поскольку человек умер [18, с. 165]. Другие полагают, что их следует квалифицировать по ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поскольку, несмотря на то, что был убит человек, в то же время личность, являющаяся носителем особых социально значимых отношений, не пострадала, и вред отношениям, складывающимся в сфере управления, не был причинен по независящим от виновного обстоятельствам [14, с. 52; 29, с. 84]. Учитывая, что сообщение о совершенном преступлении способствует выполнению государством своих функций — управлению процессами, происходящими в обществе, — при убийстве лица, выполнявшего свой общественный долг, отношения в сфере управления следует признавать дополнительным объектом. При этом возникает фикция: потерпевший мертв, но виновный своей цели не достиг.
Для устранения возникшей коллизии в ст. 1456 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года было сформулировано правило: «Кто, имея намерение нанести кому-либо смерть, вместо того лица по ошибке или иному случаю лишит жизни другого, тот подвергается тому же самому наказанию, которому он должен подвергнуться, если бы умертвил того, на жизнь кого имел умысел». На основании этого лицо, желавшее убить отца и убившее по ошибке другого, наказывалось как отцеубийца. Но на другие преступления при ошибке в объекте это положение не распространялось [27, с. 21, 829], и действия виновного квалифицировали по направленности умысла, а не по последствиям.
Для устранения споров, как квалифицировать подобные действия, следует руководствоваться правилом, что действия виновного при посягательстве на жизнь и здоровье при ошибке в личности потерпевшего необходимо квалифицировать как оконченное преступление, к совершению которого он стремился. Данное предложение, возможно, и противоречит положениям ст. 29 УК РФ, смысл которой в том, что оконченным признается преступление, в котором содержатся все признаки состава преступления, на совершение которого был направлен умысел лица [11, с. 68]. Так, если виновный желал причинить смерть лицу, выполнявшему общественный долг, а убил другого, нельзя говорить, что наступили именно те конкретные последствия, к которым он стремился. Однако это положение устранит фикцию, когда смерть человека наступила, но вследствие ошибки в личности потерпевшего такие действия квалифицируют как покушение на убийство либо как оконченное убийство, когда смерть лица, выполнявшего общественный долг, вследствие ошибки в личности не наступила.
Рассмотрим вопрос о квалификации посягательства на тело мертвого человека. В советский период и в настоящее время посягательство на «отсутствующего» потерпевшего, например, выстрел в мертвого человека, которого виновный считал живым и желал убить, считалось и считается преступным. Хотя убить труп невозможно, в доктрине отмечено, что такие действия общественно опасны. Последствия в этом случае не наступили по независящим от лица причинам. Если бы на месте трупа был живой человек, он мог бы быть убит, и поэтому такие действия следует квалифицировать как покушение [5, с. 49; 12, с. 46]. На основе этих положений и применяется уголовный закон.
Так, Г. в процессе ссоры убил П. ударом молотка. После этого в вагончик, где лежал труп П., зашел С.; увидев лежащего на кровати П. и желая его смерти, С. ударил П. топором по голове. С. был осужден по ст. 15 и ч. 1 ст. 103 УК РСФСР (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ) <1>.
———————————
<1> Дело N 04-12. Архив Новгородского обл. суда за 1995 год. (Пример взят из монографии: Малинин В.Б., Парфенов А.Ф. Объективная сторона преступления. СПб., 2004. С. 134.)

При таком подходе упускается из внимания, что уголовный закон, охраняя общественные отношения, тем самым охраняет реальные личности, из действий которых и состоят эти отношения. Поэтому и не является общественно опасным деяние, не затрагивающее интересы людей, выступающих основным элементом общественных отношений [9, с. 29]. Таким образом, отсутствие субъекта — основного элемента социальной связи — позволяет говорить о том, что социальной связи в реальности как непосредственного объекта преступления нет.
В уголовном праве досоветского периода этот вопрос решался иначе. «Если объект посягательства не существует физически, — писал Н.С. Таганцев, — то очевидно, что всякая попытка посягнуть на него будет мнимой: она заключает в себе голую злую волю, но не имеет свойств преступного деяния, тем более что в большинстве случаев и самое покушение при подобных условиях бывает невозможно, по крайней мере в тех деяниях, которые предполагают непосредственное воздействие субъекта на объект» [24, с. 321].
Такой подход был обусловлен тем, что в тот период объектом преступления признавали не абстрактные, типизированные общественные отношения, а социальные связи между определенными субъектами. Поскольку право и обязанность предполагают всегда отношения между двумя лицами, то и преступление должно содержать в себе посягательство на известные общественные отношения (социальные связи. — В.В.) [22, с. 84].
Соответственно, удар ножом мертвого человека, которого виновный считал живым, квалифицировали как обнаружение умысла, а не покушение на убийство, поскольку нельзя привлечь человека к ответственности за оскорбление несуществующего лица (23, с. 240 — 243).
В комментарии к ст. 9 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года отмечено, что посягательство, направленное на мнимый объект или такой, который не мог быть предметом преступления, не подлежит уголовному преследованию. Но лицо освобождали от уголовного преследования, когда предмет не существовал в действительности или не имел тех свойств и качеств, лишение которых было целью виновного. Однако случайное отсутствие той вещи, на которую было направлено действие, не лишает его преступного характера. Поэтому взлом замка в риге с целью кражи находящегося там хлеба, которого на момент проникновения не было, квалифицировали как покушение на кражу со взломом [27, с. 20 — 21].
В ст. 47 Уголовного уложения 1903 года было также указано: «Не почитается преступным деяние, направленное на предмет, несуществующий или очевидно негодный для учинения того рода преступного деяния, которое замышлено». Несуществующими признавались предметы, отсутствующие как физически, так и юридически, т.е. не имевшие определенных качеств, против правовой охраны которых было направлено действие. Не признавалось преступлением покушение на убийство лица, находящегося в это время в другом городе. Но выстрел в комнату, не повлекший смерть человека потому, что жертва стояла в стороне, являлся наказуемым покушением [26, с. 90 — 92]. В теории уголовного права того времени воздействие на отсутствующего субъекта рассматривали как мнимое преступление «за отсутствием объекта» [28, с. 15].
Представляется, что лицо, посягающее на мертвого человека, можно привлечь к уголовной ответственности за приготовление к убийству (ч. 1 ст. 30, ст. 105 УК РФ), только если будет доказано, что оно приискивало, изготовляло или приспосабливало для совершения убийства средства или орудия преступления (например, оружие), приискивало соучастников либо умышленно создавало иные условия для совершений убийства до наступления смерти потерпевшего, а также за приобретение оружия, если виновный успел его приобрести (ст. 222 УК РФ) [1, с. 104]. Это обстоятельство упускают критики, указывая на несовместимость признания таких действий непреступными и возможности привлечения к уголовной ответственности за приготовление к убийству [2, с. 589].
Из данного положения не выпадает следующий пример. К., находясь в состоянии опьянения, с целью изнасилования напал на Ж., угрожая ей ножом. Ж. потеряла сознание, после чего К. изнасиловал ее и скрылся. Экспертиза установила, что потерпевшая в момент изнасилования была мертва — смерть наступила от развившегося шока, вызванного нападением К., на фоне заболевания сердца. Действия К. Тамбовский областной суд обоснованно квалифицировал как покушение на изнасилование <1>, поскольку изнасилование — это составное преступление, состоящее из насилия и полового сношения, и в момент применения насилия потерпевшая была жива, однако вред такому объекту, как половая свобода, не был причинен по независящим от виновного обстоятельствам.
———————————
<1> Пример взят из монографии: Векленко С.В., Бавсун М.В., Фаткуллина М.Б. Вина и ответственность в уголовном праве. Омск, 2009. С. 202.

Рассмотрим вопрос о квалификации преступления при ошибке в причинно-следственной связи, когда виновный, совершив действия, которые, по его мнению, привели к гибели потерпевшего, желая скрыть убийство, сбрасывает потерпевшего в воду. Но смерть потерпевшего наступает от попадания воды в легкие, поскольку при попадании в воду он был жив. Одни ученые предлагают квалифицировать такие действия как покушение на убийство и причинение смерти по неосторожности [13, с. 85; 16, с. 240 — 241; 20]. Другие более обоснованно считают, что исходя из направленности умысла эти деяния следует квалифицировать как оконченное преступление [3, с. 152 — 153]. В данном случае уголовно-правовая оценка зависит от того, что понимать под непосредственным объектом убийства: если это — благо, принадлежащее конкретному человеку, а не обществу, тогда — как покушение на убийство и причинение смерти по неосторожности, а если жизнь человека воспринимать как некую абсолютную ценность (что правильно), тогда — как убийство или покушение на убийство, поскольку ошибка в личности на квалификацию не влияет [30, с. 694].
Понимание непосредственного объекта преступления как неперсонифицированных обезличенных социальных связей между субъектами следует учитывать при квалификации отклонения действия. В теории полагают, что если у виновного был умысел на причинение одних последствий, но вследствие его действий по неосторожности наступили иные последствия, то субъективная связь между ними отсутствует, действия виновного следует квалифицировать по совокупности: покушение на убийство и причинение смерти по неосторожности [17, с. 17].
Представляется, что такая позиция основана на правилах квалификации при отклонении действия, выработанных в теории дореволюционного права, когда непосредственным объектом признавали не общественные отношения, а конкретного человека [4, с. 435]. Так, Уголовно-кассационная коллегия Верховного Суда РСФСР в одном из своих определений 1928 года под влиянием этих воззрений указала следующее: «Если бы суд пришел к выводу, что убийство имело место в силу неудавшегося покушения на убийство Л. и что выстрелы, направленные в последнего, минуя цель, попали в К., в этом случае суд должен был это действие квалифицировать по ст. ст. 19 и 136 УК РФ (покушение на убийство) и по ст. 139 УК РСФСР (неосторожное убийство). Только совокупные признаки обеих статей отражают действительную картину происшествия» [21, с. 248 — 249].
Однако постепенно, по мере признания в качестве объекта преступления не человека, а общественных отношений, квалификация указанных ситуаций начала меняться. Так, Т. и Л., решив умертвить К., пригласили его в пивную, где подсыпали ему в кружку с пивом яд и ушли, сославшись на дела. К. заподозрив неладное, не стал пить пиво и тоже ушел, оставив его на столе. Пиво выпил посетитель пивной Д., вследствие чего скончался. Н.Д. Дурманов действия Т. и Л. квалифицировал как покушение на умышленное убийство и убийство по неосторожности [8, с. 164]. Более обоснованна позиция И.С. Тишкевича: он считает, что такие действия следует квалифицировать как убийство, поскольку уголовное право охраняет жизнь всех граждан [25, с. 120]. Если виновный желал причинить смерть одному человеку, а причинил по неосторожности смерть другому, то речь идет не о двух разных последствиях, а об одном. Следовательно, необходимо руководствоваться направленностью умысла виновного, квалифицируя такие действия как оконченное преступление [3, с. 152 — 153].
Так, С., ударил несколько раз О. гантелью по голове и, полагая, что потерпевший мертв, столкнул его труп в реку. Однако смерть потерпевшего наступила от утопления. Действия С. были обоснованно квалифицированы по ст. 105 УК РФ <1>. При этом исследование, проведенное Л.А. Зимириевой, выявило, что 48% опрошенных ею работников прокуратуры полагают, что действия С. следует квалифицировать по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 и ч. 1 ст. 109 УК РФ [10, с. 142]. Это обстоятельство демонстрирует важность представления о том, что следует понимать под непосредственным объектом преступлений против жизни и здоровья.
———————————
<1> Приговор Песчанокопского районного суда Ростовской области от 17.11.2011 N 1-100/2011. URL: http://www.gcourts.ru/case/6856518 (дата обращения: 13.12.2019).

Рассмотрим квалификацию при отклонении действий. Так, К. выстрелил в убегавших в сторону оврага К-ова и О. и причинил смерть Ш., поднимавшейся в это время по склону оврага навстречу убегавшим. Действия К. были квалифицированы по ст. 15, 104 и 106 УК РСФСР (ч. 3 ст. 30, ст. 107 и 109 УК РФ). В другом случае П., поссорившись с С. на кухне коммунальной квартиры, кинула в С. чайник. С. увернулась, и чайник попал в голову ее дочери. Действия П. квалифицировали по ч. 1 ст. 118 УК РФ <1>. В теории полагают, что если у виновного был умысел на причинение одних последствий, но вследствие его действий по неосторожности наступили иные последствия, то субъективная связь между ними отсутствует, действия виновного следует квалифицировать по совокупности: покушение на убийство и причинение смерти по неосторожности [17, с. 17]. Следует определиться, является ли в приведенных примерах смерть одного человека одним последствием, а смерть другого — иным последствием. Думается, что раз уголовный закон абстрагируется от конкретной личности, охраняя неперсонифицированные (обезличенные) социальные связи, а не конкретных людей, то и смерть одного, и смерть другого человека — это одно и то же уголовно-правовое последствие. Поэтому думается, что и в первом, и во втором случае действия виновного следует квалифицировать как единичные умышленные преступления.
———————————
<1> Оба примера взяты из статьи: Гонтарь И. Отклонение действия и ошибка в причинной связи в уголовном праве // Уголовное право. 2009. N 4. С. 17 — 20.

Квалификация по совокупности преступлений возможна только при умышленном отношении виновного к обоим конкретным последствиям в виде смерти человека: тем, которые наступили, и тем, которые не наступили по причинам, не зависящим от воли виновного. Так, Т. из хулиганских побуждений приставил к шее З. заряженную винтовку и нажал на спусковой крючок, но З. успел отклониться, и стоявший за ним А. был убит. Действия Т. обоснованно были квалифицированы по совокупности преступлений как покушение на убийство и убийство, совершенное из хулиганских побуждений способом, опасным для жизни многих людей <1>.
———————————
<1> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 10. С. 7.

Следовательно, понимание под непосредственным объектом преступления общественных отношений как социальных связей между неперсонифицированными субъектами либо как связей между конкретными людьми влияет на квалификацию при ошибке в личности, при воздействии на «отсутствующего» потерпевшего, развитии причинно-следственной связи и при отклонении действия. Если под непосредственным объектом преступления понимать конкретизированные социальные связи между определенными субъектами, то воздействие на потерпевшего при отклонении действия или при ошибке в причинной связи следует квалифицировать по совокупности преступлений — покушение на умышленное преступление и причинение вреда по неосторожности. Если под непосредственным объектом преступления понимать обезличенные, неперсонифицированные социальные связи, что правильно, то указанные действия следует квалифицировать как оконченное умышленное преступление против жизни и здоровья.

Список литературы

1. Андреева Л.А., Константинов П.Ю. Влияние жестокости преступного поведения на уголовную ответственность. СПб., 2002. С. 104.
2. Бабий Н.А. Учение о стадиях преступления и неоконченных преступлениях. М., 2017. С. 589.
3. Безрукова Т.И. Проблема квалификации деяния, совершенного в условиях фактической ошибки // Российский юридический журнал. 2007. N 3. С. 149 — 153.
4. Белогриц-Котляревский Л.С. Учебник русского уголовного права. Общая и Особенная части. Киев-Петербург-Харьков, 1903. С. 435.
5. Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 2000. С. 49.
6. Векленко С.В., Бавсун М.В., Фаткуллина М.Б. Вина и ответственность в уголовном праве. Омск, 2009. С. 202.
7. Гонтарь И. Отклонение действия и ошибка в причинной связи в уголовном праве // Уголовное право. 2009. N 4. С. 17 — 20.
8. Дурманов Н.Д. Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву. М., 1955. С. 29, 164.
9. Загородников Н.И. Преступления против жизни по советскому уголовному праву. М., 1963.
10. Зимириева Л.А. Причинная связь в преступлениях против жизни / Под ред. А.Н. Попова. СПб., 2017. С. 142.
11. Иванчина А.В. Оконченное преступление. М., 2013. С. 68.
12. Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. М., 1952. С. 46.
13. Корнеева А.В. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 2005. С. 85.
14. Коробеев А.И. Преступные посягательства на жизнь и здоровье человека. М., 2012. С. 52.
15. Малинин В.Б., Парфенов А.Ф. Объективная сторона преступления. СПб., 2004. С. 134.
16. Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть: Курс лекций. М., 1996. С. 240 — 241.
17. Ображиев К.В., Чикин Д.С. Сложные единичные преступления. М., 2016. С. 17.
18. Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб., 2003. С. 165.
19. Прохоров В.С. Преступление и ответственность. ЛГУ, 1984.
20. Ситникова А.И. Квалификация деяний, связанных с фактическими ошибками // Российский судья. 2016. N 4. С. 38 — 42.
21. Советское уголовное право. Часть Общая. М.: Юридическая литература, 1952. С. 248 — 249.
22. Спасович В. Учебник уголовного права. Т. I. СПб., 1863. С. 84.
23. Таганцев Н.С. О преступлениях против жизни по русскому уголовному праву. СПб., 1873.
24. Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции. Часть Общая. В 2 т. Т. 1. М., 1994. С. 321.
25. Тишкевич И.С. Приготовление и покушение по советскому уголовному праву (понятие и наказуемость). М., 1958. С. 120.
26. Уголовное уложение 1903 года. СПб., 1904. С. 90 — 92.
27. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. Издано Н.С. Таганцевым. СПб., 1912. С. 20 — 21, 829.
28. Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. Часть Особенная. Посягательства личные и имущественные / Под ред. и с пред. А.А. Жижиленко. Пг., 1916.
29. Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988. С. 84.
30. Яни П.С. Устранение пробелов уголовно-правового регулирования решениями Верховного Суда // Пробелы в законодательстве и пути их преодоления: Сб. науч. ст. по итогам Междунар. науч.-практ. конференции 14 — 15 сентября 2017 г. / Под ред. В.И. Каныгина, С.В. Изосимова, А.Ю. Чупровой. Н. Новгород, 2008. С. 694.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Содержание

  • 1 Юридические ошибки: понятие, виды, значение.
  • 2 Фактические ошибки: понятие, виды, значение.
    • 2.1 Виды фактических ошибок
      • 2.1.1 Ошибки в объекте
      • 2.1.2 Ошибки в объективной стороне
      • 2.1.3 Отклонение действия

Юридические ошибки: понятие, виды, значение.

Юридическая ошибка – заблуждение (неправильное представление) лица относительно юридических признаков совершённого деяния. Общее значение: НЕ влияют на юридическую оценку и квалификацию.

Виды:

1. Мнимое преступление: лицо совершает не преступное деяние, но полагает, что его действия (бездействия) преступны.
Значение: ответственность может наступать, но НЕ уголовная.

2. Обратная ситуация: лицо считает, что не совершает преступления, тогда как деяние запрещено УК РФ. «Незнание закона не освобождает от ответственности», поэтому значение: наступает уголовная ответственность за совершённое.

3. Ошибка в квалификации: лицо даёт неверную юридическую оценку своему деянию (считает, что грабит, когда на деле – совершает разбой). Значение: уголовная ответственность за фактически совершённое.

4. Ошибка в наказании: лицо неправильно оценивает наказание, которому будет подвергнуто («отделаюсь штрафом», думает он, а на деле получает исправительные работы). Значение: наказание определяется по всем правилам судом.

Фактические ошибки: понятие, виды, значение.

Фактическая ошибка – заблуждение (неправильное представление) лица относительно фактических признаков (объективных обстоятельств) совершённого деяния. Значение: если можно найти неосторожность – ответственность определяется по фактически наступившим последствиям в виде неосторожного более тяжкого вреда; если невиновное причинение вреда (человек не мог предусмотреть возможных тяжких последствий) или вред меньший, чем задумано, – по направленности умысла на меньший вред или как покушение.

Виды фактических ошибок

Ошибки в объекте

1. В свойствах объекта (непосредственно в самом объекте):

1.1. Умысел направлен на 1 объект, а вред причиняется двум.
Значение: то, что охватывалось умыслом лица влечёт ответственность за умышленное причинение, не охваченный умыслом объект

  • страдает по неосторожности: если статья Особенной части УК РФ предусматривает, то имеет место двойная форма вины, иначе – 2 преступления (умышленное и неосторожное);
  • страдает невиновно: ответственность только за умышленное действие.

1.2. Умысел на 2 объекта, а вред причинён только 1.
Значение: за пострадавший объект – преступление оконченное, за непострадавший – покушение.

1.3. Умысел на 1 объект (А), а вред причинён совсем другому (Б).

  • Умысел на более важный объект, реальный вред причинён менее охраняемому. Значение: вменяется только покушение на более важный объект (квалификация по направленности умысла). !Нельзя вменить, например, ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 и ч. 1 ст. 111 (покушение на убийство и причинение тяжкого вреда здоровью) – только ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105!
  • Умысел на менее охраняемый, вред причинён более важному. Значение: уголовная ответственность за неосторожное причинение вреда более важному объекту (квалификация по фактически наступившим последствиям).

1.4. Посягательство на негодный объект.

  • объект годным никогда не был (похищение макулатуры, выстрел в манекен). Значение: вменяется покушение на соответствующий годный объект (квалификация по направленности умысла).
  • объект перестал быть годным к моменту совершения преступления, хотя изначально таким не был (выстрел в труп) Значение: вменяется покушение на соответствующий годный объект (квалификация по направленности умысла).

2. В личности потерпевшего.

2.1. В конструктивных признаках (когда какие-либо специфические черты потерпевшего имеют составообразующее значение и без них преступления вообще нет, например недостижение возраста 16 лет для ст. 134 УК РФ).

  • ошибка в наличии (лицо считает, что потерпевший обладает этими признаками, хотя на деле их нет, например, педофил думает, что развращает малолетку, тогда как это щуплая совершеннолетняя девушка, добровольно вступающая в связь). Значение: вменяется покушение на потерпевшего, обладающего признаками (квалификация по направленности умысла).
  • ошибка в отсутствии (лицо полагает, что потерпевший не обладает какими-либо специфическими чертами, тогда как на деле они есть, например развращает малолетку, будучи уверенным, что вступает в связь с совершеннолетней девушкой, имеющей право распоряжаться своей половой свободой). Значение: нет уголовной ответственности (квалификация по направленности умысла).

2.2. В конструктивно-отграничительных признаках (когда какие-либо специфические черты потерпевшего имеют составообразующее значение, а при их отсутствии имеет место другой состав, например работа в полиции для ст. 317 УК РФ).

  • ошибка в наличии (лицо считает, что потерпевший обладает этими признаками, хотя на деле их нет, например, хулиган стреляет в человека в форме, который просто пришёл на публичное мероприятие в карнавальном костюме полицейского). Значение: вменяется покушение на потерпевшего, обладающего признаками (квалификация по направленности умысла).
  • ошибка в отсутствии (лицо полагает, что потерпевший не обладает какими-либо специфическими чертами, тогда как на деле они есть, например убивает женщину в парке, а она оказывается федеральным судьёй). Значение: вменяется причинение вреда простому потерпевшему (квалификация по направленности умысла).

2.3. В квалифицирующих признаках (когда какие-либо специфические черты потерпевшего имеют квалифицирующее значение, а при их отсутствии имеет место основной состав, например несовершеннолетний возраст для п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ).

  • ошибка в наличии (лицо считает, что потерпевший обладает этими признаками, хотя на деле их нет, например, педофил полагает, что насилует малолетку, тогда как это щуплая совершеннолетняя девушка, которая, однако, против). Значение: вменяется покушение на потерпевшего, обладающего признаками (квалификация по направленности умысла).
  • ошибка в отсутствии (лицо полагает, что потерпевший не обладает какими-либо специфическими чертами, тогда как на деле они есть, например насилует малолетку, будучи уверенным, что это девушка лет 20). Значение: вменяется причинение вреда простому потерпевшему (квалификация по направленности умысла).

2.4. В юридически безразличных признаках (когда лицо хотело причинить вред одному потерпевшему, а причинило – другому, но равнозначному, например хотел убить Ивана, задушив его, когда он сядет в свою машину, а убил Петра, который договорился с Иваном, что воспользуется этим вечером его машиной). Значение: на квалификацию не влияет.


3. В предмете – всё аналогично потерпевшему.

Ошибки в объективной стороне

1. В средствах

1.1. Используется более сильное, вредоносное средство, чем запланировано (например, хотел усыпить человека, а вместо снотворного положил, перепутав, яд). Значение: вменяется неосторожное причинение более сильного вреда (квалификация по фактически наступившим последствиям)

1.2. Используется менее сильное, вредоносное средство, чем запланировано (например, хотел положить яд, а это оказалось простое слабительное) Значение: вменяется покушение на более тяжёлый вред (квалификация по направленности умысла).

1.3. Юридически безразличная ошибка (средства примерно равны, например, хотел положить яд, чтобы убить, но положил снотворное, однако его дозировки для убийства хватило). Значение: на квалификацию не влияет.

1.4. Используются негодные средства:

  • относительно негодные, которые могут по своим свойствам причинить вред, но лицо их неправильно использовало (например, положило яд в еду, которая нейтрализовала его свойства, или у потерпевшего невосприимчивость к ядам). Значение: вменяется покушение на реальный вред (квалификация по направленности умысла).
  • абсолютно негодные (вообще вред причинить не могут, например вместо яда лицо кладёт аскорбинку). Значение: вменяется покушение на реальный вред (квалификация по направленности умысла).

2. В последствиях (связано с использованными средствами, но не всегда)

2.1. Последствия наступают менее тяжкие. Значение: вменяется покушение на более тяжкий вред (квалификация по направленности умысла).

2.2. Последствия наступают более тяжкие (например, вместо вреда здоровью причиняется вред одновременно жизни и здоровью). Значение: квалификация по направленности умысла:

  • неосторожное причинение вреда второму объекту – двойная форма вины (если предусмотрено в статье Особенной части УК РФ),
  • неосторожное причинение вреда второму объекту – два преступления,
  • невиновное причинение более тяжкого вреда.

2.3. Наступают другие, но равнозначные последствия. Значение: на квалификацию не влияет.


3. В причинно-следственной связи

3.1. Последствия предшествовали деянию (преступление в отношении относительно негодного потерпевшего).

3.2. Последствия наступили не от этого деяния (выявляется посредством экспертизы), а

а) от деяний других лиц (например, на охоте один другого случайно ранил, приехали в больницу, где врачи допустили ошибку, в результате чего раненый умер). Значение: первоначальный субъект НЕ отвечает за действия других.

б) от других действий этого же лица

  • существенная ошибка, имеет место в неосторожных преступлениях (например, нарушает ПДД, сбивает пешехода, полагает, что пешеход умер, поэтому сбрасывает «труп» в воду, а человек был жив и умирает от утопления). Значение: вменяется 2 неосторожных преступления (нарушение ПДД, повлекшее тяжкий вред здоровью, и причинение смерти по неосторожности).
  • несущественная ошибка, имеет место в умышленных преступлениях (например, совершает выстрел в человека, сидящего в машине, и, считая, что тот умер, поджигает автомобиль, а человек умирает от воздействия температур). Значение: вменяется 1 умышленное преступление (убийство по ст. 105, а не 111 УК РФ) (квалификация по направленности умысла).

Отклонение действия

Рассмотрим на примере:
1. X хочет убить Y, стреляет в Y.

2. Происходит что-то (рикошет, Y отпрыгивает, уклоняется, его неожиданно толкает или загораживает Z).

3. Умирает Z.

Значение: вменяется покушение на Y и неосторожное причинение смерти Z.

При этом необходимо учитывать: отклонение действия возможно, если преступник не мог предвидеть появление третьего лица (Z).

Если же, например, X желает убить Y и стреляет в него из ружья на улице, где попадает в проходящего мимо Z, то здесь имеет место убийство, совершённое общеопасным способом. То есть квалифицируется как покушение на убийство Y (ч. 3 ст. 30, п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ) и убийство Z (п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Другая ситуация: когда X хочет прогнать Y и Z, ворующих его яблоки и стреляет в их сторону, в результате чего Y – ранен, Z – убит. Здесь имеет место убийство Z (ч. 1 ст. 105 УК РФ) и покушение на убийство 2 лиц (ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ) (см. п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»).

Субъективная ошибка и её влияние на квалификацию преступления

Субъективная
ошибка

– это неправильное представление лица
об объективных свойствах общественно
опасного деяния или его противоправности.
В зависимости от предмета, относительно
которого возникает заблуждение лица,
субъективную ошибку принято делить на
юридическую или фактическую.

Юридическая
ошибка

– заблуждение лица относительно
юридических свойств и юридических
последствий совершаемого деяния, не
влияет на квалификацию преступления и
вследствие этого не будет являться
предметом рассмотрения в данной работе.

Фактическая
ошибка

– неверное представление лица относительно
фактических обстоятельств, являющихся
объективными признаками состава данного
преступления и определяющих характер
преступления и степень его общественной
опасности.

В
зависимости от содержания неверных
представлений лица принято выделять
различные виды фактических ошибок.

Рассмотрим правила квалификации преступлений применительно к каждой из них:

1.
Если лицо ошибочно полагает, что посягает
на
один объект
,
а фактически причиняет вред
другому объекту,

содеянное квалифицируется в соответствии
с направленностью умысла
виновного
как покушение на то преступление, которое
охватывалось намерением виновного.

Например:
крал наркотики, а это лекарства →
покушение на ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 229 УК РФ.

2.
Если лицо ошибочно полагает, что посягает
только на один объект
,
тогда как фактически страдают два
и более объекта
,
охраняемых УЗ, содеянное следует
квалифицировать по
совокупности преступлений как оконченное
преступление

против того объекта на который были
направлены действия (бездействия)
виновного и неосторожное
преступление
,
затрагивающее другой объект, если
виновный должен
был и мог предвидеть возможность
причинения
вреда
другому объекту.

Если
в таких случаях причинение вреда другому
объекту по неосторожности является
квалифицирующим признаком рассматриваемого
умышленного преступления, квалификация
по совокупности не требуется.

Например:
хотел из мести поджёг, но там погибли
люди, о которых не знал, но должен был и
мог предвидеть → ч. 2 ст. 167 УК РФ.

3.
Если умысел
на причинение вреда нескольким
объектам
,
а фактически пострадал один
из них
,
содеянное квалифицируется как оконченное
преступление

против объекта, которому фактически
причинён вред, и покушение на преступление
против объекта, которому вред не нанесён,
по совокупности.

Например:
поджёг с целью убийства, но люди не
пострадали → умышленное уничтожение
имущества путём поджога и покушение на
убийство общеопасным способом (ч. 2 ст.
167, ч. 3 ст. 30, п. е ч. 2 ст. 105 УК РФ).

4.
Неверное представление лица о предмете
преступления которое не
сопровождается ошибкой в объекте
преступления

не влияет на квалификацию.

Например:
хотел украсть у А., а ошибся и украл у Б.
→ оконченное преступление.

Если
ошибка
в предмете

преступления сопровождается ошибкой
в объекте

– квалификация по направленности умысла
как
покушение на тот объект, который
охватывался намерением виновного.

Например:
принял зажигалку за пистолет и похитил
→ покушение на хищение оружия.

5.
Ошибка в личности
потерпевшего
,
если она не сопровождается ошибкой в
объекте
преступления,

не влияет на квалификацию.

Например:
А. хотел убить Б., в темноте перепутал
его другим и убил В. → оконченное
убийство.

Если
ошибка
в личности потерпевшего

сопровождается ошибкой
в объекте преступления
,
квалификация по направленности
умысла виновного
.

Например:
хотел убить судью из мести, а убил другого
→ посягательство на судью или
предварительное расследование (ст. 295
УК РФ).

6.
Посягательство на «негодный»
объект т.е. объект, не обладающий
свойствами
,
наличие которых предполагает виновный,
квалифицируется по направленности
умысла как покушение на соответствующее
преступление.

Например:
стреляет в труп, считая его живым –
покушение на убийство.

7.
Если виновный использовал для совершения
преступления непригодное
в данном случае средство,

которое он считал вполне
пригодным

– квалификация производится в соответствии
с направленностью
умысла как покушение на преступление.

Например:
стрелял убить, осечка → покушение на
убийство.

8.
Если виновный использует негодные
средства
,
но считал годными
в силу своего невежества

(молитвы, заклинания, колдовство,
наведение порчи) → содеянное не
влечёт уголовной ответственности.

9.
Если виновный ошибается
в способе
,
который является разграничивающим
признаком преступления,

содеянное квалифицируется в зависимости
от направленности
умысла на совершение определённым
способом.

Например:
собирался красть, но в процессе её был
замечен, но не осознал → кража.

10.
Если виновный, намереваясь совершить
преступление, уголовная
ответственность за которое в законе
дифференцируется в зависимости от
тяжести причинённых

последствий, причинил меньший вред, чем
тот, который охватывался его намерением,
содеянное подлежит квалификации как
покушение на преступление в зависимости
от направленности умысла.

Например:
хотел украсть в крупном размере, однако
украл меньше → по направленности смысла
→ покушение на хищение в крупном размере.

Однако,
если виновный, намереваясь совершить
преступление, уголовная ответственность
за которое в
законе дифференцируется нижним или
верхним пределом признака, причинил

меньший
вред,

чем тот, который охватывался
его намерением,

но всё же в пределах признака, содеянное
подлежит квалификации как оконченное
преступление
.

Например:
собираясь красть, думал что стоит 750
т.р., оказалось 500 т.р. – п. в ч. 3 ст. 158 УК
РФ оконченная кража в крупном размере,
поскольку в соответствии с примечанием
ч. к ст. 158 УК РФ от 250 т.р. до 1 млн. р.

11.
Если общественно опасное последствие,
охватываемое умыслом виновного, наступило
в
результате не тех действий,

которыми предполагалось это последствие,
а иных, квалификация
производится, как покушение на
преступление, охватываемое умыслом
виновного

и неосторожное причинение наступивших
последствий.

Например:
А. стрелял в Б., решил что Б. умер, поджёг
дом. Вскрытие показало, что Б умер от
пожара → покушение на убийство (ч. 3 ст.
30, ч. 1 ст. 105 УК РФ) и умышленное уничтожение
имущества, повлекшее причинение смерти
по неосторожности (ч. 2 ст. 167 УК РФ) →
смерть наступила не от действий, которыми
её намеревался причинить виновный.

12.
Если виновный ошибочно
предполагает наличие объективных
обстоятельств,

усиливающих степень общественной
опасности содеянного, деяние подлежит
квалификации как покушение на преступление
при наличии этих квалифицирующих
обстоятельств.

Например:
хотел убить заведомо беременную, но она
не была беременна → покушение на убийство
беременной женщины (ч. 3 ст. 30, п. г ч. 2 ст.
105 УК РФ).

13.
Если виновный при совершении не
осознаёт наличия объективных обстоятельств,

усиливающих степень общественной
опасности содеянного, деяние должно
квалифицироваться как совершённое
без отягчающих обстоятельств
.

Например:
убил беременную, но о беременности не
знал →не может быть квалифицировано с
использованием квалифицирующего
признака, указанного в п. г ч. 2 ст. 105 УК
РФ,

14.
Мнимая
оборона

– лицо может
ошибаться в общественной опасности

совершаемых действий.

Например:
А. шёл по тёмной улице, услышал шаги за
стеной, думал догоняют и нанёс удар, но
шедший хотел спросить дорогу.

При
мнимой обороне возможна ошибка
в личности

посягающего, если обороняющийся в толпе
по ошибке нанёс удар не тому.

Ошибка
может состоять в
неправильном представлении о моменте
окончания посягательства

→п. 5 ПП ВС СССР «право на необходимую
оборону». О том, что для обороняющегося
может быть не ясен момент окончания
посягательств.

Квалификация
действий, совершённых при мнимой обороне,
производится по правилам фактической
ошибки:

А.
Если лицо не предвидело, не должно было
и не могло предвидеть отсутствие
реального общественно опасного
посягательства и не превысило пределы
необходимой обороны применительно к
условиям соответствующего реального
посягательства, причинение вреда при
мнимой обороне не влечёт уголовную
ответственность.

Б.
Если лицо не предвидело, но исходя из
обстановки происшествия должно было и
могло предвидеть, что реальное общественно
опасное посягательство отсутствует,
причинение вреда при мнимой обороне
влечёт уголовную ответственность за
неосторожное преступление.

В.
Если лицо совершило действия, явно
несоответствующие характеру и степени
общественной опасности посягательства
применительно к условиям соответствующего
реального посягательства причинение
вреда при мнимой обороне влечёт уголовную
ответственность за превышение пределов
необходимой обороны.

15.
От фактической
ошибки следует отличать так называемое
отклонение действия,

при котором отсутствует неправильное
представление лица относительно
фактических обстоятельств, являющихся
объективными признаками состава
преступления и определяющих характер
преступления и степень его общественной
опасности, а по причинам, не зависящим
от воли виновного вред причиняется
не тому лицу, на которого было направлено
посягательство.

Например:
А. намеревавшийся убить Б., промахнулся
и убил В., случайного прохожего, необходима
квалификация как покушение на убийство
(ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ) и неосторожное
причинение смерти (ст. 109 УК РФ) в случаях
если А. должен был и мог предвидеть
возможность гибели другого человека
от выстрела.

Соседние файлы в предмете Уголовное право

  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #
  • #

    24.01.202141.19 Кб1методология.docx

  • #

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)

Загрузка…

Квалификация деяний, связанных с фактическими ошибками

Ситникова Александра Ивановна, профессор кафедры уголовного права Юго-Западного государственного университета, доктор юридических наук, доцент.

Статья посвящена проблемам квалификации деяний при наличии субъективных ошибок, относящихся к объективным признакам состава преступления: объекту посягательства, его социальным свойствам, предмету преступления, характеру совершаемых действий (бездействия), развитию причинной связи, последствиям, личности потерпевшего.

Ключевые слова: фактическая ошибка, квалификация преступлений, юридическая сущность объекта, ошибка в личности, не связанная с объектом, ошибка в личности, связанная с объектом, ошибка в последствиях, ошибка в характере совершаемых действий, ошибка в развитии причинной связи.

Qualification of Actions related to Actual Errors

A.I. Sitnikova

Sitnikova Aleksandra I., Professor of the Criminal Law Department of the South-West State University, Doctor of Law, Assistant Professor.

The article is devoted to the problems of qualification of acts in the presence of subjective errors related to the objective elements of a crime: the object of infringement, its social properties, the subject of crime, the nature of the committed action (inaction), development of causality, consequences, the personality of the victim.

Key words: actual error, qualification of crimes, legal entity object, an error in the person, not associated with the object, the error in the identity associated with the object, the error in the consequences, the error in the nature of action, mistake in the development of a causal link.

Уголовный кодекс Российской Федерации не содержит нормативных предписаний о квалификации преступлений при наличии фактической ошибки, относящейся к объекту и объективной стороне состава преступления. Вопрос об ошибке решается в уголовно-правовой литературе и правоприменении.

В юридической литературе субъективные ошибки определяются по-разному. Одни авторы определяют ошибки как заблуждение субъекта относительных фактических и юридических признаков содеянного, другие — как неправильное представление субъекта о фактических и юридических свойствах совершенного деяния, третьи — как неверную оценку лицом своего поведения <1>. Г.В. Назаренко дает троякую формулировку субъективной ошибки:

<1> См.: Якушин В.А. Проблемы субъективного вменения в уголовном праве. М., 1998. С. 243 — 244.

  • во-первых, ошибка — это интеллектуальный промах субъекта, т.е. частная форма заблуждения, которая определяет характер и содержание интеллектуально-волевых процессов во время совершения деяния;
  • во-вторых, ошибка представляет собой заблуждение, которое порождает неправильное представление о содеянном и неверную оценку своего деяния в целом или отдельных его признаков;
  • в-третьих, ошибка касается фактических или юридических признаков содеянного <2>.

<2> Назаренко Г.В. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 2010. С. 26 — 27; Назаренко Г.В. История вины и виновного вменения в уголовном праве // Российский следователь. 2011. N 17. С. 37 — 40.

В теории и на практике сложным является вопрос юридической оценки содеянного при наличии фактической ошибки в объекте, средствах, характере совершаемых действий (бездействия), в последствиях и развитии причинной связи.

Ошибка в объекте — это заблуждение лица в отношении социальной и юридической сущности объекта посягательства. При ошибке в юридической сущности объекта умыслом субъекта охватывается один объект, а фактически совершается посягательство на другой неоднородный объект. Например, субъект, ошибочно считая потерпевшую женой судьи, применил к ней неопасное для жизни и здоровья насилие, требуя, чтобы судья вынес оправдательный приговор. Фактически совершенное деяние содержит в себе признаки преступления против личности, предусмотренного ст. 115 УК РФ. Однако умысел субъекта был направлен на причинение вреда другому объекту — интересам правосудия. При данном виде ошибки квалификация осуществляется по направленности умысла и фактически наступившим последствиям, т.е. по совокупности оконченного деяния, причинившего фактический вред объекту, и неоконченного деяния (покушения), учитывающего направленность умысла, — по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 296 и ст. 115 УК РФ.

При ошибке в социальных свойствах объекта имеет место покушение на так называемый негодный объект или отсутствующий объект. Например, субъект, полагая, что имеет дело со спящим человеком, с целью лишения его жизни фактически стреляет в тулуп, который лежит на постели. В таком случае содеянное квалифицируется как покушение на преступление, которое охватывалось умыслом субъекта, т.е. по ч. 3 ст. 30, ст. 105 УК РФ.

Ошибка в предмете — это заблуждение виновного лица относительно уголовно значимых свойств предмета посягательства. Ошибка в предмете имеет уголовно-правовое значение в двух случаях:

  • во-первых, если предмет имеет особые свойства и является обязательным признаком состава преступления, как, например, оружие, взрывчатые вещества, боеприпасы, наркотики и психотропные вещества;
  • во-вторых, если предмет в силу своей ценности и социальной значимости является квалифицирующим признаком, как, например, предметы и документы, имеющие особую историческую, культурную, художественную или научную ценность <3>.

<3> См., например: Тяжкова И.М. Субъективная сторона преступления // Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. Учение о преступлении: учебник для вузов / под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М., 1999. С. 353.

При ошибке в предмете квалификация осуществляется по содержанию и направленности умысла как покушение на то преступление, которое охватывалось умыслом виновного лица. Так, в случае кражи из выставочного зала картины, которая не представляла художественной ценности, содеянное квалифицируется как покушение на кражу предмета, представляющего особую ценность, по ч. 3 ст. 30, ст. 164 УК РФ. При этом дополнительная квалификация по ст. 158 УК РФ не требуется, так как в случае совершения кражи чужого имущества без признаков художественной ценности ущерб причиняется чужой собственности, как и при хищении, предусмотренном ст. 164 УК РФ, т.е. объект является однородным.

Если ошибка в предмете связана с ошибкой в объекте преступления, то содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений: как покушение на преступление, которое охватывалось умыслом субъекта, и как оконченное преступление, объектом которого выступают общественные отношения, которым фактически причинен вред. Например, в случае кражи обычных лекарственных препаратов из аптеки вместо наркотиков содеянное надлежит квалифицировать по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 229 и п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ как покушение на хищение наркотиков и кражу с незаконным проникновением в хранилище.

Ошибка в личности потерпевшего — это заблуждение, в результате которого субъект причиняет вред потерпевшему лицу. Различают две разновидности таких ошибок: во-первых, ошибка в личности, не связанная с ошибкой в объекте; во-вторых, ошибка в личности, связанная с ошибкой в объекте <4>. В первом случае ошибка в личности на квалификацию не влияет. Например, субъект, посягая на жизнь беременной женщины, причиняет смерть другой беременной женщине. Во втором случае, когда ошибка в личности связана с ошибкой в объекте, квалификация меняется, например, субъект, желая посягнуть на жизнь сотрудника правоохранительного органа, лишил жизни постороннее лицо, т.е. вместо посягательства на порядок управления (ст. 317 УК) совершил посягательство на жизнь другого человека (ст. 105 УК). Содеянное в таких случаях следует квалифицировать как покушение на преступление, которое охватывалось умыслом, и оконченное преступление, причинившее реальный ущерб объекту уголовно-правовой охраны, т.е. по ч. 3 ст. 30, ст. 317 и ст. 105 УК РФ, поскольку в данном случае посягательство совершено на один объект, а фактически ущерб причинен другому объекту.

<4> См.: Назаренко Г.В. Теоретические основы квалификации преступлений. С. 27 — 30.

Ошибка в свойствах потерпевшего, хотя и не связана с ошибкой в объекте, влияет на квалификацию, так как умысел направлен на причинение вреда лицу, которое имеет особые свойства (беременность либо беспомощность), например, субъект, совершая убийство, ошибочно полагает, что потерпевшая находится в состоянии беременности.

В науке и на практике уголовно-правовая оценка таких действий имеет неоднозначное толкование. В частности, С.В. Бородин квалифицирует содеянное как оконченное убийство с отягчающим признаком по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ <5>, Э.Ф. Побегайло рассматривает содеянное как покушение на жизнь заведомо беременной женщины и убийство <6>, Л.А. Андреева усматривает в деянии оконченное преступление и квалифицирует его по ч. 1 ст. 105 УК РФ <7>, А.Н. Попов оценивает посягательство как покушение на убийство заведомо беременной женщины по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ <8>.

<5> См.: Бородин С.В. Преступления против жизни. СПб., 2003. С. 138.
<6> См.: Уголовное право России: учебник для вузов: в 2 т. Т. 2. Особенная часть / под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. М., 1998. С. 28.
<7> См.: Андреева Л.А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах. СПб., 1998. С. 15.
<8> См.: Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб., 2003. С. 342.

Изучение дел данной категории показывает, что в правоприменительной практике отсутствует единый подход. В свое время Президиум Верховного Суда РФ рекомендовал судам квалифицировать данное преступление по ч. 1 ст. 105 УК РФ и указал, что квалификация действий в качестве покушения на убийство является излишней <9>. При ошибке в свойствах потерпевшей в рамках одного объекта Президиум Верховного Суда РФ учел только фактически наступивший результат — смерть потерпевшей. Такой подход Верховного Суда РФ следует одобрить и поддержать, поскольку он исключает не просто квалификационную фикцию, а двойную квалификационную фикцию, имеющую место в рассмотренных выше доктринальных воззрениях на квалификацию убийства мнимо беременной женщины, которую субъект ошибочно считал беременной.

<9> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. N 1. С. 21; Ситникова А.И. Правоприменительные фикции при ошибке субъекта в свойствах потерпевшей // Юридический мир. 2007. N 4. С. 29 — 31.

Первая квалификационная (правоприменительная) фикция связана с тем, что совершенное убийство квалифицируется как покушение на жизнь заведомо беременной женщины. В действительности совершается оконченное убийство женщины, а не покушение на убийство. Вторая фикция заключается в том, что в качестве потерпевшей реально выступает небеременная женщина, а в квалификационной записи фигурирует беременная женщина. Следует признать, что сложная (двойная) фикция <10> дает возможность интегрировать направленность умысла и направленность действий при квалификации посягательства, обусловленного наличием ошибки в свойствах потерпевшего в рамках одного объекта.

<10> Сложная (двойная) фикция — это квалификационный прием, который отчуждает правоприменителя от правомерных интересов граждан и создает искусственную правовую среду, не соответствующую действительности.

Однако необходимо отметить, что Верховный Суд РФ во всех редакциях Постановления Пленума от 27 января 1999 г. N 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» в целях правильного применения законодательства не дал судам никаких разъяснений в отношении квалификации убийства женщины при ошибке в свойствах потерпевшей.

Ошибка в характере совершаемых действий (бездействия) — это заблуждение субъекта относительно отсутствия или наличия общественной опасности в совершаемых действиях. При отсутствии общественной опасности в совершаемых действиях уголовная ответственность исключается. При ошибке в характере совершаемых действий содеянное надлежит квалифицировать как покушение на то преступление, которое охватывалось умыслом виновного <11>. Например, лицо ошибочно полагает, что сбывает наркотики, но реально продает лекарственные препараты, которые не отнесены к наркотикам. В таком случае содеянное следует квалифицировать по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 228.1 УК РФ.

<11> См.: Якушин В.А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве. Тольятти, 1998. С. 267.

Ошибка в средствах совершения преступления — это заблуждение относительно использованных средств и орудий преступления ввиду их негодности. Посягательство с использованием негодных средств образует покушение <12>. Например, в случае использования с целью убийства безвредного препарата вместо яда содеянное квалифицируется по ч. 3 ст. 30, ст. 105 УК РФ.

<12> См.: Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988. С. 78.

Ошибка в последствиях представляет собой заблуждение субъекта относительно качественной либо количественной характеристики фактически наступивших последствий <13>. Ошибка в качестве наступивших последствий заключается в заблуждении субъекта относительно характера общественно опасных последствий. Например, субъект поджигает чужой дом, чтобы его уничтожить, но в действительности этого результата достичь не удается. Если дом получает повреждения, действия виновного квалифицируются как покушение на уничтожение чужого имущества по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 167 УК РФ. В случае если повреждения отсутствуют, лицо уголовной ответственности не подлежит, так как совершенные им действия являются приготовлением к преступлению небольшой тяжести.

<13> См.: Там же.

Заблуждение субъекта относительно количественной характеристики на квалификацию не влияет, если размер вреда находится в пределах ошибки. Однако если умысел субъекта направлен на хищение в крупном размере, а фактически ущерб оказался меньше, то содеянное следует квалифицировать как покушение на хищение в крупном размере, так как субъекту не удалось реализовать умысел в полном объеме. Например, субъект проник в кассу, вскрыл сейф, из которого рассчитывал изъять около миллиона рублей. Однако в сейфе оказалось 10 тысяч рублей. Для уголовно-правовой оценки содеянного необходимо применить ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Ошибка в развитии причинной связи — это неправильное понимание субъектом причинно-следственной зависимости между совершенным деянием и наступившими последствиями. Например, субъект наносит удар потерпевшему свинчаткой по голове и, считая его мертвым, сбрасывает тело с моста в воду. В действительности смерть наступила не от удара по голове, а в результате утопления. В данном случае последствие в виде смерти потерпевшего является результатом не умышленных, а неосторожных действий.

Действия виновного по направленности умысла могут быть квалифицированы как покушение на убийство и причинение смерти по неосторожности, т.е. по ч. 3 ст. 30, ст. 105 и ст. 109 УК РФ. Однако предпочтительней квалифицировать содеянное по ст. 105 УК РФ. Однозначная уголовно-правовая оценка призвана исключить правоприменительную фикцию, которую в первом варианте фиксирует квалификационная запись (два преступления вместо одного).

Разновидностью ошибки в развитии причинной связи является так называемое отклонение в действии <14>, которое вызывает иные последствия, чем предусматривались умыслом субъекта. Например, виновный совершил выстрел в жертву, но попал в его жену, от чего та скончалась на месте. В данном случае имеет место совокупность преступлений: покушение на убийство одного лица и причинение смерти по неосторожности другому лицу — ч. 3 ст. 30, ст. 105 и ст. 109 УК РФ.

<14> См.: Тяжкова И.М. Указ. раб. С. 356.

Таким образом, ошибочное представление лица о фактических обстоятельствах содеянного не может не учитываться при квалификации его действий. Причем при наличии фактической ошибки правоприменитель обязан соотносить субъективное представление лица о содеянном с объективными признаками совершенных действий. Объективно совершенное деяние и субъективное восприятие лица фактических обстоятельств содеянного имеет важное значение для квалификации любого преступного посягательства.

Литература

  1. Андреева Л.А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах. СПб., 1998. С. 15.
  2. Бородин С.В. Преступления против жизни. СПб., 2003. С. 138.
  3. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. N 1. С. 21.
  4. Назаренко Г.В. История вины и виновного вменения в уголовном праве // Российский следователь. 2011. N 17. С. 37 — 40.
  5. Назаренко Г.В. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 2010. С. 26 — 27.
  6. Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб., 2003. С. 342.
  7. Ситникова А.И. Правоприменительные фикции при ошибке субъекта в свойствах потерпевшей // Юридический мир. 2007. N 4. С. 29 — 31.
  8. Тяжкова И.М. Субъективная сторона преступления // Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. Учение о преступлении: учебник для вузов / под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М., 1999. С. 353.
  9. Уголовное право России: учебник для вузов: в 2 т. Т. 2. Особенная часть / под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. М., 1998. С. 28.
  10. Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988. С. 78.
  11. Якушин В.А. Проблемы субъективного вменения в уголовном праве. М., 1998. С. 243 — 244.
  12. Якушин В.А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве. Тольятти, 1998. С. 267.

Наша компания оказывает помощь по написанию статей по предмету Уголовное право. Используем только актуальное законодательство, проекты федеральных законов, новейшую научную литературу и судебную практику. Предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все выполняемые работы даются гарантии

ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРИ ФАКТИЧЕСКОЙ ОШИБКЕ

В.Н. ВИНОКУРОВ

Квалификация преступления при ошибке в определении свойств личности потерпевшего, не обладающего указанными в законе признаками, выступающими в качестве квалифицирующих, порождает проблемы, поскольку наступает смерть не того человека, на которого был направлен умысел. Проблемы квалификации преступления возникают и при ошибке в развитии причинной связи, и при отклонении действия.
Рассмотрим эти ситуации. Так, Т. был осужден по ст. 106 Уголовного кодекса РСФСР (ст. 109 УК РФ — причинение смерти по неосторожности) и ст. 15, п. «в» ст. 102 УК РСФСР (ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ — убийство лица в связи с выполнением данным лицом общественного долга) за то, что с целью мести за выполнение С-кой общественного долга подошел к ее дому и, заметив в окне очертания человека, полагая, что это С-кая, произвел прицельный выстрел, которым был убит С-кий. Вышестоящий суд отменил приговор, указав, что жизнь С-кого и жизнь С-кой являются юридически равноценными объектами преступления <1>.
———————————
<1> Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1973. N 11. С. 11 — 12.

Одни ученые такие действия предлагают квалифицировать по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поскольку человек умер [18, с. 165]. Другие полагают, что их следует квалифицировать по ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поскольку, несмотря на то, что был убит человек, в то же время личность, являющаяся носителем особых социально значимых отношений, не пострадала, и вред отношениям, складывающимся в сфере управления, не был причинен по независящим от виновного обстоятельствам [14, с. 52; 29, с. 84]. Учитывая, что сообщение о совершенном преступлении способствует выполнению государством своих функций — управлению процессами, происходящими в обществе, — при убийстве лица, выполнявшего свой общественный долг, отношения в сфере управления следует признавать дополнительным объектом. При этом возникает фикция: потерпевший мертв, но виновный своей цели не достиг.
Для устранения возникшей коллизии в ст. 1456 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года было сформулировано правило: «Кто, имея намерение нанести кому-либо смерть, вместо того лица по ошибке или иному случаю лишит жизни другого, тот подвергается тому же самому наказанию, которому он должен подвергнуться, если бы умертвил того, на жизнь кого имел умысел». На основании этого лицо, желавшее убить отца и убившее по ошибке другого, наказывалось как отцеубийца. Но на другие преступления при ошибке в объекте это положение не распространялось [27, с. 21, 829], и действия виновного квалифицировали по направленности умысла, а не по последствиям.
Для устранения споров, как квалифицировать подобные действия, следует руководствоваться правилом, что действия виновного при посягательстве на жизнь и здоровье при ошибке в личности потерпевшего необходимо квалифицировать как оконченное преступление, к совершению которого он стремился. Данное предложение, возможно, и противоречит положениям ст. 29 УК РФ, смысл которой в том, что оконченным признается преступление, в котором содержатся все признаки состава преступления, на совершение которого был направлен умысел лица [11, с. 68]. Так, если виновный желал причинить смерть лицу, выполнявшему общественный долг, а убил другого, нельзя говорить, что наступили именно те конкретные последствия, к которым он стремился. Однако это положение устранит фикцию, когда смерть человека наступила, но вследствие ошибки в личности потерпевшего такие действия квалифицируют как покушение на убийство либо как оконченное убийство, когда смерть лица, выполнявшего общественный долг, вследствие ошибки в личности не наступила.
Рассмотрим вопрос о квалификации посягательства на тело мертвого человека. В советский период и в настоящее время посягательство на «отсутствующего» потерпевшего, например, выстрел в мертвого человека, которого виновный считал живым и желал убить, считалось и считается преступным. Хотя убить труп невозможно, в доктрине отмечено, что такие действия общественно опасны. Последствия в этом случае не наступили по независящим от лица причинам. Если бы на месте трупа был живой человек, он мог бы быть убит, и поэтому такие действия следует квалифицировать как покушение [5, с. 49; 12, с. 46]. На основе этих положений и применяется уголовный закон.
Так, Г. в процессе ссоры убил П. ударом молотка. После этого в вагончик, где лежал труп П., зашел С.; увидев лежащего на кровати П. и желая его смерти, С. ударил П. топором по голове. С. был осужден по ст. 15 и ч. 1 ст. 103 УК РСФСР (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ) <1>.
———————————
<1> Дело N 04-12. Архив Новгородского обл. суда за 1995 год. (Пример взят из монографии: Малинин В.Б., Парфенов А.Ф. Объективная сторона преступления. СПб., 2004. С. 134.)

При таком подходе упускается из внимания, что уголовный закон, охраняя общественные отношения, тем самым охраняет реальные личности, из действий которых и состоят эти отношения. Поэтому и не является общественно опасным деяние, не затрагивающее интересы людей, выступающих основным элементом общественных отношений [9, с. 29]. Таким образом, отсутствие субъекта — основного элемента социальной связи — позволяет говорить о том, что социальной связи в реальности как непосредственного объекта преступления нет.
В уголовном праве досоветского периода этот вопрос решался иначе. «Если объект посягательства не существует физически, — писал Н.С. Таганцев, — то очевидно, что всякая попытка посягнуть на него будет мнимой: она заключает в себе голую злую волю, но не имеет свойств преступного деяния, тем более что в большинстве случаев и самое покушение при подобных условиях бывает невозможно, по крайней мере в тех деяниях, которые предполагают непосредственное воздействие субъекта на объект» [24, с. 321].
Такой подход был обусловлен тем, что в тот период объектом преступления признавали не абстрактные, типизированные общественные отношения, а социальные связи между определенными субъектами. Поскольку право и обязанность предполагают всегда отношения между двумя лицами, то и преступление должно содержать в себе посягательство на известные общественные отношения (социальные связи. — В.В.) [22, с. 84].
Соответственно, удар ножом мертвого человека, которого виновный считал живым, квалифицировали как обнаружение умысла, а не покушение на убийство, поскольку нельзя привлечь человека к ответственности за оскорбление несуществующего лица (23, с. 240 — 243).
В комментарии к ст. 9 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года отмечено, что посягательство, направленное на мнимый объект или такой, который не мог быть предметом преступления, не подлежит уголовному преследованию. Но лицо освобождали от уголовного преследования, когда предмет не существовал в действительности или не имел тех свойств и качеств, лишение которых было целью виновного. Однако случайное отсутствие той вещи, на которую было направлено действие, не лишает его преступного характера. Поэтому взлом замка в риге с целью кражи находящегося там хлеба, которого на момент проникновения не было, квалифицировали как покушение на кражу со взломом [27, с. 20 — 21].
В ст. 47 Уголовного уложения 1903 года было также указано: «Не почитается преступным деяние, направленное на предмет, несуществующий или очевидно негодный для учинения того рода преступного деяния, которое замышлено». Несуществующими признавались предметы, отсутствующие как физически, так и юридически, т.е. не имевшие определенных качеств, против правовой охраны которых было направлено действие. Не признавалось преступлением покушение на убийство лица, находящегося в это время в другом городе. Но выстрел в комнату, не повлекший смерть человека потому, что жертва стояла в стороне, являлся наказуемым покушением [26, с. 90 — 92]. В теории уголовного права того времени воздействие на отсутствующего субъекта рассматривали как мнимое преступление «за отсутствием объекта» [28, с. 15].
Представляется, что лицо, посягающее на мертвого человека, можно привлечь к уголовной ответственности за приготовление к убийству (ч. 1 ст. 30, ст. 105 УК РФ), только если будет доказано, что оно приискивало, изготовляло или приспосабливало для совершения убийства средства или орудия преступления (например, оружие), приискивало соучастников либо умышленно создавало иные условия для совершений убийства до наступления смерти потерпевшего, а также за приобретение оружия, если виновный успел его приобрести (ст. 222 УК РФ) [1, с. 104]. Это обстоятельство упускают критики, указывая на несовместимость признания таких действий непреступными и возможности привлечения к уголовной ответственности за приготовление к убийству [2, с. 589].
Из данного положения не выпадает следующий пример. К., находясь в состоянии опьянения, с целью изнасилования напал на Ж., угрожая ей ножом. Ж. потеряла сознание, после чего К. изнасиловал ее и скрылся. Экспертиза установила, что потерпевшая в момент изнасилования была мертва — смерть наступила от развившегося шока, вызванного нападением К., на фоне заболевания сердца. Действия К. Тамбовский областной суд обоснованно квалифицировал как покушение на изнасилование <1>, поскольку изнасилование — это составное преступление, состоящее из насилия и полового сношения, и в момент применения насилия потерпевшая была жива, однако вред такому объекту, как половая свобода, не был причинен по независящим от виновного обстоятельствам.
———————————
<1> Пример взят из монографии: Векленко С.В., Бавсун М.В., Фаткуллина М.Б. Вина и ответственность в уголовном праве. Омск, 2009. С. 202.

Рассмотрим вопрос о квалификации преступления при ошибке в причинно-следственной связи, когда виновный, совершив действия, которые, по его мнению, привели к гибели потерпевшего, желая скрыть убийство, сбрасывает потерпевшего в воду. Но смерть потерпевшего наступает от попадания воды в легкие, поскольку при попадании в воду он был жив. Одни ученые предлагают квалифицировать такие действия как покушение на убийство и причинение смерти по неосторожности [13, с. 85; 16, с. 240 — 241; 20]. Другие более обоснованно считают, что исходя из направленности умысла эти деяния следует квалифицировать как оконченное преступление [3, с. 152 — 153]. В данном случае уголовно-правовая оценка зависит от того, что понимать под непосредственным объектом убийства: если это — благо, принадлежащее конкретному человеку, а не обществу, тогда — как покушение на убийство и причинение смерти по неосторожности, а если жизнь человека воспринимать как некую абсолютную ценность (что правильно), тогда — как убийство или покушение на убийство, поскольку ошибка в личности на квалификацию не влияет [30, с. 694].
Понимание непосредственного объекта преступления как неперсонифицированных обезличенных социальных связей между субъектами следует учитывать при квалификации отклонения действия. В теории полагают, что если у виновного был умысел на причинение одних последствий, но вследствие его действий по неосторожности наступили иные последствия, то субъективная связь между ними отсутствует, действия виновного следует квалифицировать по совокупности: покушение на убийство и причинение смерти по неосторожности [17, с. 17].
Представляется, что такая позиция основана на правилах квалификации при отклонении действия, выработанных в теории дореволюционного права, когда непосредственным объектом признавали не общественные отношения, а конкретного человека [4, с. 435]. Так, Уголовно-кассационная коллегия Верховного Суда РСФСР в одном из своих определений 1928 года под влиянием этих воззрений указала следующее: «Если бы суд пришел к выводу, что убийство имело место в силу неудавшегося покушения на убийство Л. и что выстрелы, направленные в последнего, минуя цель, попали в К., в этом случае суд должен был это действие квалифицировать по ст. ст. 19 и 136 УК РФ (покушение на убийство) и по ст. 139 УК РСФСР (неосторожное убийство). Только совокупные признаки обеих статей отражают действительную картину происшествия» [21, с. 248 — 249].
Однако постепенно, по мере признания в качестве объекта преступления не человека, а общественных отношений, квалификация указанных ситуаций начала меняться. Так, Т. и Л., решив умертвить К., пригласили его в пивную, где подсыпали ему в кружку с пивом яд и ушли, сославшись на дела. К. заподозрив неладное, не стал пить пиво и тоже ушел, оставив его на столе. Пиво выпил посетитель пивной Д., вследствие чего скончался. Н.Д. Дурманов действия Т. и Л. квалифицировал как покушение на умышленное убийство и убийство по неосторожности [8, с. 164]. Более обоснованна позиция И.С. Тишкевича: он считает, что такие действия следует квалифицировать как убийство, поскольку уголовное право охраняет жизнь всех граждан [25, с. 120]. Если виновный желал причинить смерть одному человеку, а причинил по неосторожности смерть другому, то речь идет не о двух разных последствиях, а об одном. Следовательно, необходимо руководствоваться направленностью умысла виновного, квалифицируя такие действия как оконченное преступление [3, с. 152 — 153].
Так, С., ударил несколько раз О. гантелью по голове и, полагая, что потерпевший мертв, столкнул его труп в реку. Однако смерть потерпевшего наступила от утопления. Действия С. были обоснованно квалифицированы по ст. 105 УК РФ <1>. При этом исследование, проведенное Л.А. Зимириевой, выявило, что 48% опрошенных ею работников прокуратуры полагают, что действия С. следует квалифицировать по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 и ч. 1 ст. 109 УК РФ [10, с. 142]. Это обстоятельство демонстрирует важность представления о том, что следует понимать под непосредственным объектом преступлений против жизни и здоровья.
———————————
<1> Приговор Песчанокопского районного суда Ростовской области от 17.11.2011 N 1-100/2011. URL: http://www.gcourts.ru/case/6856518 (дата обращения: 13.12.2019).

Рассмотрим квалификацию при отклонении действий. Так, К. выстрелил в убегавших в сторону оврага К-ова и О. и причинил смерть Ш., поднимавшейся в это время по склону оврага навстречу убегавшим. Действия К. были квалифицированы по ст. 15, 104 и 106 УК РСФСР (ч. 3 ст. 30, ст. 107 и 109 УК РФ). В другом случае П., поссорившись с С. на кухне коммунальной квартиры, кинула в С. чайник. С. увернулась, и чайник попал в голову ее дочери. Действия П. квалифицировали по ч. 1 ст. 118 УК РФ <1>. В теории полагают, что если у виновного был умысел на причинение одних последствий, но вследствие его действий по неосторожности наступили иные последствия, то субъективная связь между ними отсутствует, действия виновного следует квалифицировать по совокупности: покушение на убийство и причинение смерти по неосторожности [17, с. 17]. Следует определиться, является ли в приведенных примерах смерть одного человека одним последствием, а смерть другого — иным последствием. Думается, что раз уголовный закон абстрагируется от конкретной личности, охраняя неперсонифицированные (обезличенные) социальные связи, а не конкретных людей, то и смерть одного, и смерть другого человека — это одно и то же уголовно-правовое последствие. Поэтому думается, что и в первом, и во втором случае действия виновного следует квалифицировать как единичные умышленные преступления.
———————————
<1> Оба примера взяты из статьи: Гонтарь И. Отклонение действия и ошибка в причинной связи в уголовном праве // Уголовное право. 2009. N 4. С. 17 — 20.

Квалификация по совокупности преступлений возможна только при умышленном отношении виновного к обоим конкретным последствиям в виде смерти человека: тем, которые наступили, и тем, которые не наступили по причинам, не зависящим от воли виновного. Так, Т. из хулиганских побуждений приставил к шее З. заряженную винтовку и нажал на спусковой крючок, но З. успел отклониться, и стоявший за ним А. был убит. Действия Т. обоснованно были квалифицированы по совокупности преступлений как покушение на убийство и убийство, совершенное из хулиганских побуждений способом, опасным для жизни многих людей <1>.
———————————
<1> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 10. С. 7.

Следовательно, понимание под непосредственным объектом преступления общественных отношений как социальных связей между неперсонифицированными субъектами либо как связей между конкретными людьми влияет на квалификацию при ошибке в личности, при воздействии на «отсутствующего» потерпевшего, развитии причинно-следственной связи и при отклонении действия. Если под непосредственным объектом преступления понимать конкретизированные социальные связи между определенными субъектами, то воздействие на потерпевшего при отклонении действия или при ошибке в причинной связи следует квалифицировать по совокупности преступлений — покушение на умышленное преступление и причинение вреда по неосторожности. Если под непосредственным объектом преступления понимать обезличенные, неперсонифицированные социальные связи, что правильно, то указанные действия следует квалифицировать как оконченное умышленное преступление против жизни и здоровья.

Список литературы

1. Андреева Л.А., Константинов П.Ю. Влияние жестокости преступного поведения на уголовную ответственность. СПб., 2002. С. 104.
2. Бабий Н.А. Учение о стадиях преступления и неоконченных преступлениях. М., 2017. С. 589.
3. Безрукова Т.И. Проблема квалификации деяния, совершенного в условиях фактической ошибки // Российский юридический журнал. 2007. N 3. С. 149 — 153.
4. Белогриц-Котляревский Л.С. Учебник русского уголовного права. Общая и Особенная части. Киев-Петербург-Харьков, 1903. С. 435.
5. Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 2000. С. 49.
6. Векленко С.В., Бавсун М.В., Фаткуллина М.Б. Вина и ответственность в уголовном праве. Омск, 2009. С. 202.
7. Гонтарь И. Отклонение действия и ошибка в причинной связи в уголовном праве // Уголовное право. 2009. N 4. С. 17 — 20.
8. Дурманов Н.Д. Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву. М., 1955. С. 29, 164.
9. Загородников Н.И. Преступления против жизни по советскому уголовному праву. М., 1963.
10. Зимириева Л.А. Причинная связь в преступлениях против жизни / Под ред. А.Н. Попова. СПб., 2017. С. 142.
11. Иванчина А.В. Оконченное преступление. М., 2013. С. 68.
12. Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. М., 1952. С. 46.
13. Корнеева А.В. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 2005. С. 85.
14. Коробеев А.И. Преступные посягательства на жизнь и здоровье человека. М., 2012. С. 52.
15. Малинин В.Б., Парфенов А.Ф. Объективная сторона преступления. СПб., 2004. С. 134.
16. Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть: Курс лекций. М., 1996. С. 240 — 241.
17. Ображиев К.В., Чикин Д.С. Сложные единичные преступления. М., 2016. С. 17.
18. Попов А.Н. Убийства при отягчающих обстоятельствах. СПб., 2003. С. 165.
19. Прохоров В.С. Преступление и ответственность. ЛГУ, 1984.
20. Ситникова А.И. Квалификация деяний, связанных с фактическими ошибками // Российский судья. 2016. N 4. С. 38 — 42.
21. Советское уголовное право. Часть Общая. М.: Юридическая литература, 1952. С. 248 — 249.
22. Спасович В. Учебник уголовного права. Т. I. СПб., 1863. С. 84.
23. Таганцев Н.С. О преступлениях против жизни по русскому уголовному праву. СПб., 1873.
24. Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции. Часть Общая. В 2 т. Т. 1. М., 1994. С. 321.
25. Тишкевич И.С. Приготовление и покушение по советскому уголовному праву (понятие и наказуемость). М., 1958. С. 120.
26. Уголовное уложение 1903 года. СПб., 1904. С. 90 — 92.
27. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. Издано Н.С. Таганцевым. СПб., 1912. С. 20 — 21, 829.
28. Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. Часть Особенная. Посягательства личные и имущественные / Под ред. и с пред. А.А. Жижиленко. Пг., 1916.
29. Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988. С. 84.
30. Яни П.С. Устранение пробелов уголовно-правового регулирования решениями Верховного Суда // Пробелы в законодательстве и пути их преодоления: Сб. науч. ст. по итогам Междунар. науч.-практ. конференции 14 — 15 сентября 2017 г. / Под ред. В.И. Каныгина, С.В. Изосимова, А.Ю. Чупровой. Н. Новгород, 2008. С. 694.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Уголовно правовая квалификация врачебной ошибки
  • Угол наклона фар bmw f30 плавающая ошибка
  • Углы сдвига фаз ошибка
  • Увядший силуэт лексическая ошибка
  • Уволить управляющего банком ошибка